Партизан. Партизанская зона (СИ). Страница 30

Я вышел от Белого в сгустившуюся лесную темноту и почти сразу нос к носу столкнулся с Ниной. Она торопливо семенила куда-то с охапкой чистых тряпиц для санчасти.

— О, а я как раз тебя высматриваю, — шепнула она, останавливаясь. — Лиза там несколько раз уже просыпалась, а сейчас вроде окончательно в себя пришла. Всё про тебя спрашивала. Ты сходи к ней, пока наша Марыська с другими ранеными возится, а то ведь потом ругаться будут, что режим нарушаешь.

Коротко кивнув, я развернулся и быстрым шагом направился к наспех сооруженному из жердей и густого лапника просторному шалашу, заменявшему нам лазарет.

Лиза лежала на лежанке из толстого слоя хвои, укрытая шинелью. Заметив меня, она слабо, но очень искренне улыбнулась.

— Ну наконец-то, — тихо произнесла она. — Как же мне уже надоело тут лежать… Сил нет. Скорее бы встать, делать хоть что-нибудь.

— Ты что удумала? — категорично и строго оборвал ее я, присаживаясь рядом. — В чувства приди для начала. После такого тебе еще очень долго восстанавливаться придется. Даже не думай подрываться.

Лиза скорбно и протяжно вздохнула, всем своим видом показывая, как ей не нравится такая перспектива. Я не сдержал легкой улыбки, наклонился и мягко взял ее за руку. Пальцы у нее были еще холодные, но сжала мою руку она уверенно.

— Как там дела? — тут же оживилась она, с надеждой заглядывая мне в глаза. — Что вообще происходит в лагере? Давай, рассказывай. Что я пропустила, пока здесь валялась?

— Всё потом, — я осторожно погладил ее по руке. — Ты сначала о себе думай, в себя приходи. А дела никуда не денутся.

Лиза тихонько рассмеялась.

— Ну Степ, чего ты? Давай говори, мне же скучно здесь просто так лежать, — с наигранной обидой протянула она. — Ты хоть какими-нибудь новостями поделись. Что снаружи делается?

Рассказывать ей правду я, разумеется, не собирался. Не хватало еще, чтобы она волновалась из-за крысы-Филиппка, затаившихся где-то немцев и предстоящей смертельной игры. Ей сейчас нужен только покой.

— Да ничего особенного, обычные хлопоты, — пожал я плечами. — Лагерь на новом месте обустраиваем. Навесы ставим, секреты раскидали, дрова заготавливаем. Белый меня за старшего оставил — лагерем управлять и всем хозяйством командовать, пока я со своей ногой… Так что работы хватает. А как обустроим здесь всё да наладим, на ноги с тобой встанем, будем и свое место искать…

Я не успел договорить. Полог из плащ-палатки, закрывавший вход в шалаш, резко откинулся, и внутрь заглянул один из дозорных партизан.

— Степан, — негромко, но напряженно позвал он, найдя меня взглядом. — Давай бегом. Тебя Белый срочно зовет.

Я коротко кивнул, на прощание еще раз крепко сжал руку Лизы и поднялся. Внутри всё мгновенно подобралось. «Срочно зовет Белый» в такой час могло означать только одно: прибыл Лебедев.

Тяжелая плащ-палатка, закрывавшая вход в командирский блиндаж, с шелестом опустилась за моей спиной, отсекая шум лагеря. Внутри тускло коптила коптилка, выхватывая из полумрака лица Белого и Лебедева. Особист выглядел уставшим, лицо осунулось, но взгляд его оставался колючим и въедливым. На столе была расстелена потертая карта, края которой прижимали трофейный немецкий фонарик и пепельница из крупнокалиберной гильзы, полная окурков. Рядом лежал раскрытый блокнот, исписанный убористым почерком.

Увидев меня, Лебедев смерил меня цепким взглядом и коротко кивнул:

— Здравствуй, Степан. Проходи, тебя только и ждем.

— Давай, присаживайся, — подхватил Белый, отодвигая на край стола пустую жестяную кружку. — Товарищ Лебедев как раз вводит нас в курс дела. Принес интересные новости по нашему пополнению…

Я опустился на скрипучий чурбак и вопросительно посмотрел на чекиста.

— Значит так, — начал Лебедев, постукивая карандашом по столу. — Поляка этого, Войцеха, в город для связи мы не пошлем. Риск неоправданный, слишком много неизвестных. Пленного пока развяжем, пусть в себя приходит, но глаз с него не спускать. А вот списком имен, которые он сдал, мы воспользуемся. У нас в комендатуре есть своя девчонка-связная. Она с этими людьми на контакт выйдет и передаст координаты: где и когда мы их будем ждать, чтобы прикрыть их побег к нам.

— Погодите, товарищ Лебедев, — я нахмурился, оценивая тактику. — А если все пойдет не по плану? Если девчонку уже пасут, или кто-то из этого списка — провокатор? Они же нам там классическую засаду устроят.

— Твои предложения? — прищурился особист.

— Менять точку встречи в последний момент. Девчонка пусть передает условленное место, фрицы стянут туда силы, будут сидеть в кустах и ждать. А мы перехватим перебежчиков раньше. Прямо на дороге, на полпути. И если немцы попрут следом — обломаем их, оставив их главную засаду с носом.

Белый довольно хмыкнул, раскуривая самокрутку.

— Толково мыслишь, — командир одобрительно кивнул сквозь табачный дым и перевел взгляд на особиста. Лебедев задумчиво потер подбородок и тоже коротко кивнул, признавая рабочий вариант.

— Так и сделаем, — подытожил Белый и, посерьезнев, сменил тему: — Теперь второй вопрос. Людей в отряде прибавляется, кормиться надо. Будем распахивать поля и засаживать. Но если фрицы с воздуха наши огороды срисуют — скинут «зажигалки», спалят всё к чертовой матери. Нужны постоянные посты ВНОС, за небом следить.

— Постов мало, — возразил Лебедев. — Нам бы зенитку. И я знаю, где ее взять.

Особист сделал паузу, многозначительно посмотрел на нас и продолжил:

— Возьмем на железке. Фрицы сейчас эшелоны прикрывают зенитными автоматами прямо на платформах. Пускаем состав под откос, саму установку снимаем и тащим сюда. Пары штук нам за глаза хватит.

Снять тяжелую зенитку с покореженной платформы после крушения эшелона, да еще под носом у очухавшейся охраны — затея попахивала откровенным безумием. Я живо представил себе эту картину. Но, с другой стороны… Если грамотно заложить тол, чтобы вагоны пошли под откос гармошкой, а уцелевших фрицев сразу прижать плотным огнем из леса, то окно возможностей появится. Сдернуть ствол, взвалить на себя и ходу. Рискованно до одури, но в принципе — вполне выполнимо. Жить захочешь, еще и не такую железяку на горбу упрешь.

Тем временем Лебедев выдержал небольшую паузу, давая нам переварить идею, и снова обвел нас цепким взглядом:

— Вот на этой операции мы наших новичков и проверим. И окруженцев, и поляка. Белый, ты пойдешь с ними и своими проверенными парнями. А чтобы сюрпризов не было, я к вам приставлю своего человека. Оденем его попроще, скажем — боец из отряда Тарасова. Он будет идти сзади и присматривать. Кто дернется — пулю в затылок без разговоров. Нужно их проверять делом, иначе нельзя.

— Верно, — кивнул Белый. — А с Филиппком что делать? С его рукой на железке толку ноль, только под ногами путаться будет.

— А вот для Филиппа у меня есть отдельный сценарий, — я подался вперед, чувствуя, как в груди разгорается азарт. — Отправим его на задание попроще. Например, к дальнему схрону за мясом. С небольшой группой. Но перед этим скормим ему дезу.

— Какую? — Лебедев отложил карандаш, впившись в меня взглядом.

— Подстроим разговор так, чтобы он погрел уши.

Я перевел взгляд с особиста на командира и пояснил задумку:

— Сделаем так. Вы будете спорить при нем. Один из вас будет настаивать, что нужно срочно вытягивать в лес нашу агентуру из немецкого гарнизона. Скажет, что их там больше десятка, и даже среди немцев есть наши. А другой будет возражать: «Нет, не нужно их вытягивать! Это проверенные, надежные люди, они вне подозрений. Оставим их до того момента, когда немцы будут готовить на нас масштабную карательную операцию. Вот тогда они ударят им в спину. И это для нас важнее».

Глаза Лебедева чуть сузились, он мгновенно уловил суть.

— Он услышит это и побежит сдавать информацию хозяевам, — уверенно продолжил я. — По пути к схрону он сто процентов попытается отлучиться или отстать от группы, чтобы скинуть записку в тайник. Парни, которые с ним пойдут, должны будут сделать вид, что ничего не замечают. Но параллельно, по лесу, за ним пойдет твой спец. Как только Филиппок подложит записку, твой человек ее подменит.