Партизан. Партизанская зона (СИ). Страница 28

Командир снова повернулся ко мне:

— Значит так, Дронов… Нога у тебя прострелена, ни в дозор, ни в разведку, ясное дело, пока не пойдешь. Бери на себя внутреннее устройство лагеря. Мы с мужиками здесь еще пару дней побудем, поможем на первых порах. А потом уйдем свою зону ответственности обустраивать, базу готовить. Нам разделяться надо, нечего одной большой толпой на болоте сидеть. Так что принимай хозяйство. Занимайся.

Я кивнул, ничуть не удивившись такому решению Белого. Я был к этому готов и точно знал, что справлюсь. Работа предстояла колоссальная, и это было именно то, что нужно — четкие, конкретные задачи, требующие быстрых и жестких решений.

Народ вокруг зашевелился, люди начали понемногу расходиться по своим делам. Белый тоже развернулся, собираясь уходить, но я его остановил.

— Товарищ командир, — негромко окликнул я Белого. — Разрешите на пару слов?

Белый остановился, жестом отослал пару бойцов, крутившихся неподалеку, а после вопросительно посмотрел на меня.

— Слушаю тебя, Степан. Что за разговор?

— По поводу тех двоих окруженцев, Николая и Трофима, — начал я. — Я вчера говорил, что с ними не всё чисто, надо бы…

— А ты за них не переживай, — перебил меня командир, слегка усмехнувшись. — Ими еще ночью особисты занялись. Увели на допрос в лес, так что там разговор будет плотный. И за теми, про кого дед Макар шепнул, мои люди уже присматривают. Ты к своим присматривайся.

Я кивнул. Оперативность радовала.

— Понял. Но у меня есть еще одна просьба. Ты мне поручил лагерь обустраивать, а у меня с ногой пока не побегаешь. Мне толковый помощник нужен. Дай-ка мне для этого дела Филиппка.

Белый нахмурился, его взгляд стал тяжелым.

— Филиппа? Дронов, ты в своем уме? Если я сейчас подозреваемого к тебе в помощники отряжу, он сразу почует неладное. Мужик он тертый, поймет, что мы под него копаем. Заляжет на дно, и хрен мы его потом вычислим.

— А ты подай это под другим соусом, — я спокойно смотрел прямо в глаза командиру. — Вызови его к себе и скажи по секрету: мол, Дронов парень хоть и башковитый, но молодой и горячий. И, мол, нужен тут тебе надежный, проверенный человек, чтобы приглядывал за мной. Чтобы я делов не натворил и дров не наломал. Скажешь, что только ему можешь такое доверить.

Брови Белого поползли вверх. Он несколько секунд молчал, переваривая услышанное, а потом на его губах появилась жесткая, оценивающая улыбка.

— Ловко… — протянул он. — Сыграть на его эго. Он решит, что я ему доверяю больше, чем тебе. И что ты у него под колпаком, а не он у нас. А дальше что?

— А дальше я загружу его работой так, что вздохнуть будет некогда. Будет всё время на виду. И как бы невзначай, как своему «помощнику», солью ему дезинформацию. Строго секретную, о которой будешь знать только ты, я и он. Например, что в определенном квадрате болота мы закладываем схрон с боеприпасами, или что через три дня в конкретной точке ты будешь встречать связного. Если немцы устроят засаду именно там — мы берем его за жабры с железными доказательствами. Никаких домыслов, только факты.

Белый задумчиво потер подбородок, глядя на меня так, словно видел впервые.

— Знаешь, Дронов, — медленно произнес он, — иногда мне кажется, что тебе не восемнадцать лет, а все сорок. И что ты в НКВД успел поработать. Добро. Я сам с ним поговорю. Будет тебе Филипп в няньках. Только головой отвечаешь, если он сорвется.

— Не сорвется, — коротко ответил я, усмехнувшись.

Белый задумчиво кивнул, развернулся и уверенным шагом направился к своим бойцам. Я проводил его взглядом, выдохнул и, стараясь не сильно припадать на раненую ногу, захромал к центру стоянки.

Работа не ждала. Лагерь только начинал обживаться, и пускать всё на самотек было нельзя. Я с ходу начал раздавать указания, вникая в каждую мелочь.

Мартына с парой самых шустрых пацанов отправил на реку и в лесок — ставить силки на зайца да морды на рыбу. Свежее мясо и уха нам сейчас были нужны как воздух. Мужиков покрепче разбил на две бригады: одних озадачил валкой сухостоя и заготовкой дров, других — рытьем нормальных, глубоких землянок. Женщинам поручил перебрать скудные припасы, обустроить нормальный очаг и натаскать воды из ручья.

Отдельно подозвал к себе деда-плотника из беженцев, крепкого мужика с окладистой бородой, и велел присмотреть место в низинке. Без бани, хотя бы самой примитивной, из жердей и лапника, нас в лесу вши сожрут быстрее, чем немцы найдут.

— Только ставить ее будем с умом, врытую в склон, — строго предупредил я мастера. — И вытяжку делай так, чтобы дым под корни старых елей или в густой кустарник уходил. Пусть по ветвям стлется и рассеивается, а не столбом в небо торчит. Топить будем исключительно по ночам и только сухим валежником, чтобы ни струйки не было. Понял?

Дед понятливо закивал в бороду. Я сразу распорядился выделить ему помощников из мужиков.

Народ зашевелился, лагерь зажужжал, наполняясь стуком топоров и негромким говором. Я присел на толстый пень, вытянув гудящую ногу, и в этот момент заметил направляющегося ко мне Филиппа.

Шел он вразвалочку, не спеша. Взгляд исподлобья, губы плотно сжаты. Видно было, что приказ Белого задел его за живое. Быть на побегушках у «молокососа», когда он сам наверняка метил в лидеры, в его планы явно не входило.

— Ну здорово, командир, — с легкой, едва уловимой издевкой протянул Филипп, останавливаясь напротив меня. На его лице появилась кривая, натянутая улыбка. — Белый велел в твое полное распоряжение поступить. Говорит, нога у тебя плохая, бегать не можешь, помощник нужен позарез. Так что давай, распоряжайся. Чего делать-то?

Я посмотрел на него снизу вверх, сохраняя на лице спокойствие и доброжелательность. Внутри же всё разом подобралось, холодно и цепко фиксируя каждое его движение.

— Здорово, Филипп, — я кивнул, словно радуясь его приходу. — Выручил Белый, это точно. Без толкового мужика мне тут сейчас никак, сам видишь — хромаю. Да и у тебя-то рука, смотрю, нерабочая. Что случилось, кстати?

Филипп едва заметно дернул щекой, инстинктивно прижав к себе больную конечность. Ясное дело, правду он не скажет.

— Да так, нелепо вышло, — буркнул он, отводя глаза. — Когда от немцев по лесу бежал, в темноте оступился и кувыркнулся в овраг неудачно. Приложился сильно, вот и болтается теперь нерабочей. Но это ничего… Заживет.

Я сделал паузу, делая вид, что раздумываю над задачей.

— Значит так. Бери-ка ты на себя учет. Обойди весь лагерь, перепиши все лопаты, топоры, пилы, котлы. Чтобы я знал, чем мы располагаем. А потом пройдешься по периметру. Проверь секреты и дозоры, посмотри, не халтурят ли мужики, грамотно ли замаскировались. Дело ответственное, кому попало не поручишь. Справишься?

Филиппок хмыкнул, явно польщенный тем, что его не отправили таскать бревна, а доверили «руководящую» работу.

— Сделаем. Не изволь беспокоиться, — он небрежно козырнул и, развернувшись, зашагал прочь.

Я смотрел на его сутулую спину, подмечая каждую мелочь. Вся его напускная покорность была дешевой фальшивкой, сквозь которую за версту несло гнильцой, фальшью и затаенной злобой.

«Крыса, — с холодной, расчетливой уверенностью подумал я. — Самая настоящая».

Ничего, Филиппок. Гуляй пока. Вынюхивай, считай топоры, думай, что ты умнее всех. Скоро я дам тебе то, от чего ты не сможешь отказаться, и сплету такую паутину, из которой ты уже живым не выберешься.

Глава 14

Партизанская зона

8 июня 1942 год

До самого вечера в лесу не смолкал приглушенный, деловитый гул. Лагерь обустраивали на совесть, хоть и в спешке: народ рубил жерди для навесов, густо вязали лапник, чтобы сверху, с воздуха, наши лежки сливались с подлеском. Саперы уже оборудовали «секреты» по периметру и выкопали ямы под костры, чтобы ночью пламя не отсвечивало по стволам деревьев.

Мои ребята тоже не сидели без дела. Они, хоть и вымотались за переход, сейчас же работали с усердием, понимая, что от этого зависит их жизнь.