То-Рек. Великая охота (СИ). Страница 39

— Ну чего застыл, длинноухий? — усмехнулся я и, подойдя ближе, потрепал мальчишку по волосам. — Неужели родного брата не узнаёшь?

— Узнаю, — не слишком уверенно пробормотал Тин, продолжая коситься на мою маску.

— Тогда рассказывай, зачем прибежал.

Мальчишка наконец опомнился и торопливо выпалил, что Нэра велела передать: всё готово, костры горят, дары разложены, а люди уже собрались на поляне возле большого костра и ждут начала обряда.

— Отлично! — обрадовался я. — Теперь беги к Велу и скажи, чтобы начинал.

Тин кивнул и тут же юркнул в проход, ведущий в большой пещерный зал.

Мы с Барком переглянулись.

Впереди было представление, ради которого я потратил немало сил и времени. И, признаюсь, теперь мне самому ужасно хотелось увидеть, что из всего этого получится.

Прошло несколько мгновений.

И вдруг из глубины горы донеслось:

БАМ-М-М!

Глава 14

БАМ-М-М!

Гулкий удар прокатился под огромными сводами большой пещеры, отразился от стен и проник в наше жилище. Звук получился настолько внушительным, что я невольно присвистнул от удовольствия.

Вот это да! Акустика — просто мечта!

Два выдоха.

БАМ-М-М!

Снова пауза.

БАМ-М-М!

Каменные стены подхватывали каждый удар, дробили его на гулкие отголоски и возвращали постепенно затухающим эхом. Казалось, будто где-то глубоко внутри горы забилось огромное сердце.

Близнецы дружно разревелись.

Таш испуганно прижала малышей к себе, а Эйо принялся помогать ей, хотя и сам то и дело настороженно косился на проход, из которого доносились пугающие звуки.

Зато снаружи началось нечто совершенно замечательное. Сначала снизу раздался один испуганный крик, за ним второй, а спустя несколько мгновений вся поляна огласилась дружным хором перепуганных воплей.

Люди услышали голос горы, и, судя по их реакции, впечатление он произвёл именно такое, на какое я и рассчитывал.

Барк повернулся ко мне, и из-под его страшной маски донёсся глухой голос:

— Пора, Ха-Рук.

Старик вытащил из очага горящую головню и направился к выходу, а я двинулся следом, стараясь держаться важно и шагать с подобающей случаю степенностью.

Мы вышли из малой пещеры на небольшую открытую площадку перед входом. Отсюда начинался спуск к основной ритуальной площадке, расположенной чуть ниже, на широком каменном уступе. Солнце давно скрылось за горами, и всё вокруг погрузилось в ночную темноту. Внизу, на поляне, полыхали костры, а в самом её центре бушевал один огромный костёр, озаряя окрестности ярким пламенем. Над чёрными силуэтами деревьев мерцали звёзды.

У самого выхода Барк остановился, бросил головню на голый камень и швырнул в огонь щепоть приготовленной канифольной пыли.

Огонь мгновенно вспыхнул.

Яркий язык пламени взметнулся вверх, на мгновение осветив каменную стену и выступающий над выходом скальный козырёк.

А когда вспышка пошла на убыль, мы с Барком выступили из темноты по обе стороны от затухающего пламени и направились к ритуальной площадке.

Ну всё, товарищи первобытные! Представление начинается!

Пламя огромного костра выхватывало из ночной темноты ближайшие деревья, человеческие фигуры и подножие нашей скалы. Всё остальное, куда не дотягивались отсветы огня, тонуло в непроглядной черноте.

И вот тут я понял, что наша затея удалась даже лучше, чем рассчитывал.

Все люди на поляне стояли на коленях. Причём даже Волки!

Одни прижимались лбами к земле, другие тянули руки к горе, выкрикивая просьбы о пощаде. Женщины крепко обнимали детей, испуганно озирались и торопливо переговаривались между собой. Отовсюду доносились плач малышей, тревожные возгласы и бесконечные мольбы, обращённые к Духам и Предкам.

А гора продолжала гудеть.

Размеренные удары долетали из глубины пещеры, раскатывались над поляной и словно возвращались обратно от окружающих скал.

Ороку собрались все в одну кучку. Алан и Куру прикрывали младших, а Мино обнимал маленькую Унгу, которая спрятала лицо у него на груди. Агура стояла рядом с широко раскрытыми глазами, не в силах оторвать взгляд от освещённого вспышкой выхода из горы.

Ох, ребятишки… Уж простите великого Ха-Рука за такое представление. Но придётся немного потерпеть.

Зато Серые Волки, ещё утром так охотно насмехавшиеся над чужими обычаями, теперь напрочь позабыли о своём высокомерии. Их женщины вместе с остальными взывали к нашим Предкам, умоляли не гневаться, не забирать детей и принять принесённые дары. А Шафу и Тадуху отбивали поклоны с таким неистовством, что я даже забеспокоился, как бы они себе лбы не расшибли. При этом оба наперебой обещали Духу Горы богатую добычу и достойные жертвы, лишь бы те сменили гнев на милость.

Впрочем, имелось одно исключение.

Шунайя.

Эта старая клюшка не ползала на коленях как другие люди и уж тем более не вымаливала пощады. Она натуральным образом бесновалась вокруг огромного костра!

Старуха кружилась, вскинув руки к небу, подпрыгивала, падала на колени, отбивала поклоны горе и снова вскакивала. Седые волосы разметались во все стороны, костяные украшения на груди подпрыгивали, а из горла вырывались такие пронзительные вопли, что их было слышно даже сквозь грохот барабана.

Мама дорогая! Да у нас тут, оказывается, ещё и приглашённая солистка имеется! Причём без всякого предварительного согласования с главным режиссёром!

Я с удивлением наблюдал за старухой, пока мы с Барком спускались к костру на ритуальной площадке.

Нэра, Кан, Айла, Лиор и Майен уже стояли возле каменной стены. Лица у всех были разрисованы белой краской, в руках они держали копья и выглядели настолько грозно, насколько вообще могут выглядеть люди, весь день таскавшие лосятину и едва державшиеся на ногах от усталости.

Особенно старался Майен. Рыжий мальчишка так сурово сдвинул брови, что я едва не рассмеялся.

Ну всё, теперь у нас ещё и почётный караул имеется!

Барк тем временем подошёл к костру, поднял руки к небу и издал протяжный, жутковатый вой. Костяные украшения на его накидке затряслись, посох заходил ходуном, а сам старик принялся выкрикивать имена Предков и духов на старом языке Гордов.

Я незаметно бросил в огонь ещё немного заранее приготовленного порошка.

Пламя с треском взметнулось вверх.

На мгновение вся ритуальная площадка озарилась ярким светом. Огромные тени заметались по каменной стене, а страшная маска Барка словно ожила в прыгающих языках огня.

Внизу дружно ахнули.

Кто-то испуганно вскрикнул, несколько женщин принялись ещё громче молить духов о пощаде, а Шунайя издала такой восторженный вопль, что даже Вестник на моём плече вздрогнул.

— КРА-А-А!

Ворон распахнул крылья, подпрыгнул и, оттолкнувшись от моего плеча, взлетел над площадкой. Сделав круг возле скалы, он громко каркнул и снова уселся на меня, вцепившись когтями в накидку.

Ну и артист!

А затем гора стихла.

Последний удар барабана ещё некоторое время перекатывался между каменными стенами, постепенно теряя силу, пока окончательно не растворился в ночной тишине.

Ага, Вел закончил первый ряд. Молодец, Рыжий! Теперь наша очередь.

Я поднял бубен и принялся отбивать неторопливый, размеренный ритм, постепенно ускоряя удары. Сжимая в другой руке огромный костяной топор, делать это было не слишком удобно, но я старался. Барк подхватил ритм низким протяжным завыванием и начал раскачиваться всем телом, потряхивая посохом, отчего косточки, нашитые на его накидку, глухо постукивали друг о друга.

Постепенно движения старика становились всё резче. Он то сгибался едва ли не пополам, то резко выпрямлялся, запрокидывая голову в страшной маске. Наконец Барк издал какой-то совершенно нечеловеческий вопль, громко произнёс несколько слов на древнем своём шаманском, ударил посохом о камень и двинулся вокруг костра.