То-Рек. Великая охота (СИ). Страница 40

Я поспешил следом.

К нам присоединились Кан, Нэра, Айла, Лиор и Майен.

Мы кружили вокруг огня, поднимая руки, копья, топоры, притопывая ногами и выкрикивая призывы к Предкам.

Люди внизу замолкли и теперь не сводили с нас глаз. Стоило пламени вспыхнуть ярче, как по поляне прокатывались дружные охи и ахи. А когда Барк поднимал посох и начинал завывать особенно громко, многие вновь опускали головы, боясь смотреть прямо на него.

Мы успели сделать несколько кругов вокруг костра, прежде чем старик внезапно замер.

Я тоже остановился и опустил бубен.

Пот градом катился по лицу под маской, заливая глаза, повреждённое плечо ныло и тянуло при каждом движении, но я стоически терпел.

И именно в этот момент произошло нечто совершенно неожиданное.

Шунайя, которая всё это время продолжала своё безумное представление на поляне, повторяя наши движения, тоже остановилась.

Она подняла лицо к небу, широко раскинула руки и громко выкрикнула несколько слов на своём языке. После чего рухнула на колени, поклонилась горе и вдруг повалилась набок.

Её затрясло.

Причём настолько сильно, что даже с нашей площадки было видно, как старуху выгибает всем телом.

Твою ж дивизию! Только припадка нам сейчас не хватало!

Я невольно шагнул к краю, пытаясь разглядеть происходящее. Люди вокруг Шунайи шарахнулись в стороны. Кто-то закричал, одна из женщин испуганно закрыла лицо ладонями, а другие принялись молить о пощаде ещё громче.

Но прежде чем я успел решить, что делать, старуха перестала биться.

Несколько мгновений она лежала неподвижно, затем медленно повернула голову, приподнялась на локте и села. Проведя ладонью по лицу, старуха неожиданно поднялась на ноги.

Поначалу Шунайю ещё слегка покачивало, но постепенно она выпрямилась, расправила плечи, и движения её заметно изменились. Исчезли прежняя судорожная резкость и исступление, с которыми она только что металась вокруг костра. Теперь старуха двигалась спокойно и уверенно, словно прекрасно знала, что собирается делать.

Она подошла к большому костру, осторожно вытащила из его края горящую ветку, подняла её над головой и вдруг громко, отчётливо объявила на нашем языке:

— Кто хочет стать Гордом, идите за мной! К священному Камню! Он ждёт вас!

Я застыл.

ЧЕГО⁈

На нашем языке⁈

Да она же вообще не знала языка Гордов! Ни одного слова на нём произнести не могла, и всё, что ей говорили, приходилось объяснять жестами. А сейчас выдала целую фразу — чётко, свободно, без малейшей запинки.

А может, эта старая лисица всё время просто придуривалась, делая вид, что не понимает ни слова на нашем языке, а сама прекрасно всё понимала? Вот же прохиндейка хитровыделанная!

Она стояла прямо, гордо расправив плечи, и смотрела на людей, которые один за другим начали подниматься на ноги. От прежней сгорбленной старухи не осталось и следа. Шунайя, хоть и была ростом лишь чуть выше меня, сейчас держалась словно повелительница мира — с гордо поднятой головой и величественной осанкой. Жаль только, что с такого расстояния я не мог как следует разглядеть её лицо, не говоря уже о глазах. Но одно было совершенно точно: старуха больше не скалила зубы в своей привычной придурковатой улыбке.

Постойте… А если это вовсе не она говорила? Если в бабку вселился кто-то из умерших Гордов? Кто-нибудь из Предков, которых мы тут призываем?

Я невольно напрягся, внимательнее всматриваясь в происходящее внизу.

Да ну… Нет, быть такого не может! Хотя… И чего это она задумала? Стоп! К Священному камню⁈

Меня настолько ошарашило то, что Шунайя вдруг заговорила на нашем языке, да ещё так чисто, что я упустил один крайне важный момент. Старуха ведь сказала: «Идите все к Священному камню. Он вас ждёт».

А это… Это же значит, что они сейчас всей дружной толпой попрутся сюда! К нам! Твою ж мать!

И ведь народ послушался!

Первыми поднялись и подошли к старухе Ороку, следом за ними — какой-то мелкий мальчишка. Я присмотрелся и узнал в нём Кадо. Затем, как ни странно, к Шунайе направились Одичалая и четвёрка депрессивных, а за ними — Ракан со своим семейством. Следом подошла женщина, чей сын сейчас лежал у нас в пещере. Она низко поклонилась Шунайе, что-то торопливо сказала, затем поклонилась горе и встала рядом со старухой.

Тем временем люди продолжали подниматься с колен, и вокруг бабки собиралось всё больше народу. Сама же Шунайя так и стояла, не шелохнувшись, словно каменное изваяние, с горящей головнёй в руке.

— Барк, надо что-то делать, — тихо обратился я к старику, который стоял рядом и тоже наблюдал за происходящим внизу. Его лица под маской я не видел, поэтому не мог даже предположить, насколько происходящее удивило нашего шамана. Тот молчал, не отрывая взгляда от поляны.

— Барк, — снова позвал я. — Они же сейчас все сюда пойдут! А куда мы их денем? Не поместятся ведь! Барк?

Я повернулся к старику, но тот на мои слова вообще никак не отреагировал, продолжая неподвижно смотреть вниз.

Да вы что, все сговорились, что ли⁈

— Что они делают? — тихо спросил Кан, подойдя и остановившись у меня за спиной.

— Ломают все наши планы по проведению ритуала, — глухо отозвался я, продолжая вопросительно пялиться на Барка.

А ведь вся моя тщательно продуманная программа летела к чертям собачьим!

Ладно, будем импровизировать.

По первоначальному замыслу мы с Барком должны были немного поскакать тут, на площадке, а затем спуститься к людям, объявить волю Предков и уже внизу завершить принятие новых родичей.

Но теперь Шунайя собиралась притащить всех наверх!

Я оглядел площадку.

Да сюда и пятнадцать человек с трудом поместятся! А если учесть костёр, священный камень, разложенные жертвы и близость обрыва, то и десятку будет тесновато.

И куда мне теперь всех девать? На голове друг у друга рассаживать?

Пока я лихорадочно соображал, как теперь выкручиваться, Шунайя уже повела людей к обходной тропе, начинавшейся на противоположной стороне горы. И тут я с удивлением заметил, что на поляне не осталось никого. Вообще никого! Все до единого попёрлись сюда, даже Серые Волки. Последним, заметно отстав от остальных, прихрамывал Тадуху.

Да чтоб вас всех! Так, Егор, соберись! Включи мозги!

Длинная вереница постепенно скрывалась среди деревьев и камней. Впереди двигалась старуха с горящей веткой, а за ней тянулись остальные. Кто-то прихватил из костра ещё горящие палки, чтобы подсвечивать дорогу. В ночной темноте огни то появлялись между деревьями, то снова пропадали за камнями.

Времени оставалось не так уж много.

— Нэра, Айла! — тихо позвал я, сделав шаг к женщинам.

Обе сразу приблизились, внимательно глядя на меня.

— Айла, ты встанешь у входа в пещеру, а ты, Майен, останешься здесь, чуть выше площадки, и будешь показывать людям дорогу наверх, к Айле. Айла, когда они поднимутся, направляй их внутрь. Лиор, тебе место вон там, перед самой площадкой. Будешь пропускать людей по одному, а остальные пусть ждут своей очереди. Нэра, а ты, как главная женщина нашего племени, иди в пещеру и встречай всех, кто войдёт. Рассаживай их и проследи, чтобы никто не толпился у входа.

— Кого и куда рассаживать? — тут же задала вполне резонный вопрос Нэра.

— К стенам, Нэра, начинай со стен! А там уже кому где место найдётся. Поняла?

— Поняла, Ха-Рук, — кивнула она и поспешила занять свою позицию.

Ребята тоже разошлись по указанным мною местам, а я повернулся к тропе, откуда с минуты на минуту должны были появиться люди, и тут поймал на себе задумчивый, вопросительный взгляд Кана.

— А ты… — Я на мгновение задумался, прикидывая, чем бы его занять. — Просто стой здесь и следи за порядком. Особенно возле края площадки. Смотри, чтобы никто с перепугу с обрыва не сиганул. А то мало ли что…

Охотник молча кивнул и занял место у края площадки.