То-Рек. Великая охота (СИ). Страница 14

Вокруг стало тихо. Я смотрел на рассказчицу и пытался представить, сколько смелости потребовалось этим людям, чтобы впервые ослушаться женщину, привыкшую распоряжаться чужими судьбами.

— Мы больше не станем обижать чужих детей, — закончила женщина, опускаясь на колени. — И своих никому не позволим обижать. Мы усвоили урок, Ха-Рук! Нам некуда идти. Пощади нас!

Остальные три женщины и второй мальчик упали рядом на колени.

— Пощади, Ха-Рук! Не прогоняй! — заговорили они наперебой.

Рия не поднялась: голова сына по-прежнему лежала у неё на коленях. Только склонилась над ним ещё ниже и заплакала в голос.

Барк повернулся ко мне. Смотрел строго, хмуро и очень вопросительно. Мол, сам отдал людей на суд, вот теперь и решай.

Я кивнул.

— Кто я такой, чтобы спорить с Предками? Раз они вас простили, прощу и я. Можете идти к своим, — сказал я и указал на костёр Волков.

Женщины засуетились, благодарно кланяясь, но прежде чем они успели подняться, я подошёл к Кабу и присел возле него.

— Рия, пусть пока лежит. Мне надо его осмотреть.

Мать испуганно отняла руки от лица сына. Я осторожно раздвинул спутанные волосы, проверил повреждённое место на голове, посмотрел реакцию зрачков и задал Кабу несколько простых вопросов. Мальчик отвечал правильно, хотя с задержкой, и жаловался на сильную головную боль. О падении не помнил совершенно ничего. Попытался приподняться, но сразу поморщился и снова опустил голову на колени матери.

Сотрясение мозга, причём серьёзное. А может, и что похуже. Удивительно, что он вообще смог пройти столько в таком состоянии. Да ещё и падал по дороге! Этого пациента сейчас бы на томографию, проверить, нет ли кровоизлияния. Только где ж тут томограф взять? В каменном веке с медицинским оборудованием, как назло, напряжёнка!

Я поднялся, отошёл от мальчика и подошёл к Барку. Привстав на цыпочки, чтобы дотянуться до его уха, тихо произнёс:

— Кабу нужен покой. Голова у него сильно повреждена. Ходить нельзя, да и одного оставлять опасно. С ними он здесь точно умрёт. А я, может, и смогу помочь. Но это не точно.

Старик немного подумал, затем медленно кивнул и неожиданно рявкнул:

— Ребёнка я заберу!

Рия побледнела. Губы задрожали, а руки так крепко вцепились в шкуру, на которой лежал сын, что побелели пальцы.

— Не реви, женщина! — грозно пробасил Барк. — Буду просить духов об исцелении этого ребёнка.

Затем старик прищурился и неожиданно понизил голос. Заговорил тихо, почти ласково, но в этой вкрадчивой мягкости прозвучала такая угроза, что Рия невольно вздрогнула, словно по спине у неё пробежали мурашки. Даже волоски на её обнажённых руках встали дыбом.

— Или ты смерти ему желаешь?

— Нет! Нет, что ты, шаман! Не желаю смерти! Спаси его!

— Так-то лучше, — хмыкнул старик и повернулся к Велу. — Пусть отнесут мальчика к моему очагу.

Рыжий с совершенно серьёзным лицом кивнул и махнул Ракану с Саргаем. Те поспешили к нам.

— Возьмите ребёнка, — приказал Вел. — Идите за мной.

— Только осторожно, — предупредил я. — Не трясите его и обязательно придерживайте голову.

Ракан бережно поднял десятилетнего Кабу на руки, осторожно устроив его голову у себя на плече. Мальчишка поморщился от боли, но не вскрикнул. Саргай шагнул ближе, собираясь помочь, однако Ракан покачал головой.

— Сам отнесу, — коротко сказал он.

Ракан удобнее перехватил мальчика, придерживая его спину и голову, и направился к тропе. Вел пошёл впереди, показывая дорогу к пещере, а Саргай так и остался стоять на месте, растерянно провожая их взглядом.

Барк тем временем повернулся к перепуганной, заплаканной матери.

— А ты, женщина, можешь идти к своим, — сказал он, указывая посохом в сторону Серых Волков.

Рия посмотрела туда, затем перевела взгляд к подножию скалы, где отдельно собрались желающие стать Гордами. Наконец подняла на старика полные мольбы глаза.

— Не губи, шаман. Позволь мне к тем людям пойти, — попросила она, указав на вторую группу. — Если ты будешь просить своих Предков и Духов об исцелении моего сына, я тоже стану молить их. Буду приносить им жертвы, сколько смогу. Я хорошо ловлю рыбу, умею охотиться на маленького зверя, знаю хитрость, как птицу поймать. Всё отдам, только спаси моего Кабу!

Кан неожиданно хмыкнул.

— Она правду говорит, — коротко произнёс старый охотник. — Может.

Ого! Рекомендация от самого Кана. Этот просто так никого хвалить не станет. Тем более женщину, которая до вчерашнего дня жила в племени, где начальство, похоже, больше любило распоряжаться, чем думать.

Барк некоторое время разглядывал Рию, потом кивнул.

— Ступай туда куда тебе велит твой разум. Но пока ты не из нашего рода.

Женщина закивала, поклонилась и пошла к подножию скалы, смотря на тропу, по которой унесли её сына.

Старик снова стукнул посохом о землю и оглядел людей.

— Теперь слушайте волю вождя Гордов!

Разговоры стихли. Даже самые сварливые женщины предпочли закрыть рты.

— Мы не звали вас к своему дому, но не прогнали. Наш род помог вам. Хотите остаться Серым Волком — оставайтесь. Хотите идти своей тропой — идите. Но каждый, кто находится на земле Гордов, обязан уважать её хозяев и наши законы! Не потерплю здесь драк, подлости и раздора! Нарушивший закон будет изгнан с нашей земли раз и навсегда!

Старик выдержал паузу, затем поднял посох над головой.

— Сегодня, когда светило уйдёт за горизонт, я обращусь к Великому костру Предков. Те, кто желает войти в наш род, должны приготовить дрова и жертвы для обряда. Каждый покажет делом, достоин ли он называться Гордом. Предки рассмотрят его дар, увидят его помыслы и решат, принимать человека или отвергнуть.

Он обвёл взглядом притихшую толпу.

— Хорошо подумайте! Готовы ли вы жить вместе с нами, помогать родичам, делиться добычей и защищать друг друга? Когда светило зайдёт и я воззову к НИМ, будет поздно. Обратной тропы уже не будет!

Люди слушали внимательно и молча. Кто-то испуганно сглотнул, кто-то прижал ладонь к груди. Две молодые девушки и женщина постарше с ребёнком нерешительно отделились от желающих вступить в род и направились обратно к Серым Волкам.

Но стоило им приблизиться к косту, как навстречу вышли несколько женщин.

— Куда идёте? — зло спросила одна.

— К своим. Мы передумали, — ответила старшая.

— Передумали? Вчера вы нас бросили, а теперь опять наши? Идите обратно!

Девушки попытались возразить, но их оттолкнули. Ребёнок испуганно заплакал, а все трое остановились между группами, не понимая, что делать дальше.

Шафу, наблюдавший за происходящим со своей лежанки, грустно усмехнулся. Затем перевёл взгляд на Тадуху и неожиданно начал подниматься.

— Эй! — окликнул Тадуху его. — Тебе же лежать велено!

Он только отмахнулся. Опёрся рукой о землю, стиснул зубы, прижимая локоть к больному боку, и наконец выпрямился. От усилия лицо его стало бледным, но охотник упрямо двинулся к Барку.

— Вождь, разреши мне слово сказать.

Барк нахмурился, оглядел его повязку и кивнул.

— Говори.

Шафу вышел перед Серыми Волками и остановился напротив Тадуху. Тот поднял голову. Несколько мгновений они молча смотрели друг на друга, а вокруг постепенно стихали последние разговоры.

— Понял я, чего ты ждёшь, Тадуху, — наконец произнёс Шафу. — Ждёшь, когда заживут твои и мои раны. Хочешь бросить мне вызов? Не жди!

Тадуху резко нахмурился.

— Шафу, я…

— Молчи. Я всё понял. — Шафу перевёл дыхание и продолжил уже громче: — Лучше я стану простым охотником, чем пролью кровь на этой земле и нарушу закон гостеприимства! Забирай право первого себе, Тадуху! Я ухожу! Теперь это племя твоё!

Затем он повернулся к Барку и ко мне и тихо произнёс:

— Что смог, я сделал для них. А дальше уже их выбор.

После этого Шафу отвернулся и, придерживая повреждённый бок, осторожно зашагал обратно к своей лежанке.

Вот ведь умный мужик! Услышал слова Барка и сразу сообразил: устроят они с Тадуху поединок на земле Гордов — старик изгонит всё племя за нарушение закона гостеприимства. И куда тогда Серым Волкам деваться? С детьми, беременными женщинами, без еды, без жилья, да ещё и без здоровых охотников! Вот Шафу и уступил право первого. Не за свою шкуру переживал — своих людей от изгнания спас!