То-Рек. Великая охота (СИ). Страница 13

Ну всё! Переговоры перешли в стадию практического применения дипломатии! И ведь орут так, что всю дичь в округе распугают! Чувствую, наша сегодняшняя охота рискует накрыться медным тазом ещё до того, как начнётся.

— Эй! — рявкнул Ракан, бросаясь к дерущимся. — Успокоились все!

Саргай поспешил за ним.

Ой, глупцы… Даже не представляете, во что ввязываетесь!

Я заранее посочувствовал этим двум бедолагам. Лезть в разгар женской потасовки — себе дороже. Ещё неизвестно, кому в итоге достанется больше всех.

Ракан попытался оттащить одну из женщин за плечи. Та вывернулась, взвизгнула и наградила его таким звонким шлепком по щеке, что даже мне стало больно.

Мужчина ошарашенно замер.

— Одурела совсем⁈ — заорал он и, не раздумывая, бросился прямо в этот змеиный клубок.

Но не прошло и минуты, как он вылетел из этой свалки пробкой и кубарем покатился по траве. Распластавшись на земле, бедолага попытался подняться, однако сил хватило лишь на то, чтобы сесть на задницу. Некоторое время он ошарашенно пялился на дерущихся баб, затем мотнул головой и озадаченно поскрёб затылок.

Кажется, до него наконец начало доходить, что соваться в такую драку не просто бесполезно, но и для жизни опасно.

Саргай тем временем ухватил за пояс другую участницу потасовки и попытался вытащить её из общей свалки. Однако женщина отчаянно забрыкалась, кто-то с силой толкнул парня в спину, а ещё чьи-то цепкие пальцы вцепились ему в волосы.

— Отпусти! — взревел он, пытаясь вырваться, но было уже поздно. Разъярённые женщины затянули бедолагу в самую глубину этой пучины раздора.

Впрочем, надолго он там не задержался. Вскоре Саргая с такой силой вышвырнули из свалки, что парень, пролетев несколько шагов на четвереньках по инерции, умудрился совершить самый настоящий боевой кувырок через плечо. Мгновенно вскочив на ноги, он принял боевую стойку, широко расставив ступни и выставив перед собой сжатые кулаки.

Ого, красиво полетел! И приземлился неплохо. Хм… А ведь есть у парнишки потенциал! Может, подучить его немного при случае?

Дети сбились в тесные кучки возле костров и с испуганными лицами наблюдали за происходящим. Некоторые из них уже начали плакать, а те, что постарше, лишь растерянно переглядывались, не понимая, почему взрослые вдруг принялись драться друг с другом.

Вот это мне уже совсем не нравится! Зачем детям это представление?

Я нахмурился и уже собирался направиться к дерущимся, чтобы попытаться прекратить безобразие, когда краем глаза заметил движение на тропе, ведущей к нашей пещере. Первым оттуда показался Барк, за которым следовал Кан, а чуть позади спускались Лиор и Майен, вооружённые копьями.

Ага, начальство пожаловало! Видимо, этот концерт даже до пещеры донёсся. Хотя с такими воплями его, наверное, и за соседней горой слышно.

Барк был в своей обычной накидке, но без шаманской маски. Вид у него был такой, что я невольно пожалел бедолаг, которым сейчас предстояло объяснять причину беспорядка.

Старики остановились у края поляны, и Барк некоторое время молча наблюдал за творящимся безобразием, постепенно мрачнея. Наконец терпение старого шамана лопнуло. Он набрал полную грудь воздуха и рявкнул так, что даже птицы на ближайших деревьях всполошились:

— ЧТО ЗДЕСЬ ПРОИСХОДИТ⁈

На поляне мгновенно стало тихо.

Женщины разом перестали драться и повернулись к нему. Ракан с Саргаем застыли посреди поляны. Даже дети притихли.

Барк медленно обвёл всех тяжёлым взглядом.

А я невольно усмехнулся.

Ну вот. Всего три слова — и никакой дипломатии. Учитесь, господа охотники. Вот что значит настоящий вождь!

Глава 5

Вопль Барка разом оборвал женскую потасовку. Только что на поляне стоял такой ор, что, наверное, даже рыба в ближайшем ручье испуганно зарылась в ил, а теперь слышалось лишь тяжёлое дыхание да редкое всхлипывание перепуганных детей.

Старик медленно оглядел растрёпанных женщин, сидящего на траве Ракана и Саргая, у которого на голове торчал выдранный кем-то клок волос. Кан остановился рядом с Барком и скрестил руки на груди. За их спинами стояли Лиор и Майен с копьями, старательно изображая грозных воинов. Хотя младший при этом так заинтересованно разглядывал последствия драки, что грозный вид получался не слишком убедительным.

Вот и всё. Пришло начальство, и чемпионат каменного века по выдёргиванию волос официально закрыт.

— Я спрашиваю, почему вы устроили драку возле нашего дома? — повторил Барк, стукнув посохом о камень.

Женщины снова загалдели наперебой, обвиняя друг друга. Разобрать хоть что-нибудь в общем шуме оказалось невозможно.

— Замолчали! — оборвал их Барк. — Будете говорить одна. А пока пусть выйдет и скажет сво слово.

Все взгляды обратились к шестерым у края поляны. Четыре женщины, двое мальчишек. Те самые, которых мы оставили у деревьев на суд Предков. Только вчера их было семеро.

Я невольно нахмурился.

А где седьмая?

Из группы вышла одна из женщин. Худощавая, с исцарапанными руками и усталым лицом. Она поклонилась Барку, потом мне, и заговорила торопливо, словно боялась, что её прервут прежде, чем она успеет всё объяснить.

— Я скажу правду. Всю. Мы совершили зло против своих людей, и Ха-Рук наказал нас за это. Справедливый суд он совершил. Не убил, не покалечил. Отдал нас на волю наших Предков. Сказал, пусть они решат нашу судьбу через Кабу.

Она указала на мальчика, который лежал на траве, положив голову на колени одной из женщин. Та единственная не поднялась на ноги, когда мы подошли к ним. Она осторожно гладила сына по волосам, а по её щекам текли слёзы.

— Мы долго плакали, — продолжила женщина, взявшая слово. — Просили Предков простить нас. Признались во всём зле, которое совершали, и обещали больше никогда так не поступать. Думали, умрём, когда придут звери. А потом мальчик очнулся! Он открыл глаза и позвал Ри — свою Ма. Мы все заплакали от радости! Предки простили нас и вернули Кабу, как и сказал Ха-Рук!

— Он ничего не помнил, — продолжала рассказчица. — Ни что случилось, ни что сказали ему Предки. Мы спрашивали, а он только смотрел на нас. Предки наказали его, забрали память, зато оставили жизнь. Рия позвала сына, и он сумел освободить её. Она развязала нас, а мы помогли Кабу встать. Но Хакай мы оставили.

По толпе пробежал тревожный шёпот.

— Хакай оставили? Женщину нашего вождя⁈

— Она ведь старшая! Главная среди женщин!

— Вождь мёртв! Она теперь никто!

— Но Предки же простили их! Как они посмели⁈

— Хакай? Женщину вашего вождя? — глухо спросил Барк.

— Да, — подтвердила женщина. — Она всегда указывала, кому что говорить, а о чём молчать. Кому сделать зло, а кому отказать в помощи. И кто ослушивался, потом горько жалел об этом. Даже после смерти вождя мы продолжали её бояться. Это Хакай велела мальчикам наказать детей, а нам приказала не вмешиваться. Мы послушались. За это Ха-Рук и отдал нас на суд Предков.

В толпе снова зашептались.

— Всех простили, а её оставили?

— Может, Предки и её простили? Откуда они знают?

— Хакай такого не простит! Если вернётся, всем им плохо будет!

— Да она и раньше никому ничего не прощала, — тихо заметил кто-то.

— Тише ты! Услышит ещё!

Женщина сглотнула и уже тише добавила:

— Когда Кабу освободил нас, Хакай снова стала кричать, приказывать и грозить наказанием. Тогда мы решили, что больше не будем её слушать, и ушли. Она проклинала нас вслед. А потом за нашими спинами завыли волки. Мы слышали, как кричала Хакай. Очень страшно кричала… Но волки за нами не пошли. Ни один зверь нас не тронул. Мы шли по следам людей, помогали Кабу, а когда он совсем ослабевал, несли его на руках. Так и добрались сюда. Лес нас не обидел, великий Ха-Рук! Значит, Предки простили нас, а Хакай наказали! Они послали за ней своих духов — Серых Волков! За ней, а не за нами!