Теодор Бун расследует: Обвиняемые. Страница 13

 – Вы мне не верите? – спросил явно задетый Тео.

 – Слушай, Тео, я не знаю, лжешь ты или говоришь правду. Судить об этом мне, детективу, ведущему расследование, слишком рано. У нас мало улик, и пока мы выделяем тебя. Ты это понимаешь?

Тео еле заметно кивнул, но было видно, что он уязвлен.

Гамильтон бросил взгляд на часы, закрыл папку и сказал: – Ну что, спасибо, что зашли. Как я сказал, будем на связи.

Буны вышли из здания сплоченной маленькой группой. Никто из них не улыбался.

***

Вернувшись в свой кабинет, Тео сел за уроки, но не мог сосредоточиться. Новое стекло вставили, осколки убрали – ничто не напоминало о вчерашнем происшествии, но Тео вновь и вновь казалось, что он слышит звон разбиваемого стекла, глухой удар камня, попавшего в книжную полку, испуганный визг Судьи, тут же разразившегося неистовым лаем. Но Тео слышал и кое-что еще. Ему казалось, что он слышал это во сне и в школе на первом уроке, прежде чем пришли полицейские и испортили ему день. Если закрыть глаза, то он мог представить, как сел тогда за письменный стол и увидел летящий мимо камень, а в следующую секунду за окном раздался звук торопливо удалявшихся шагов. Кто-то убегал. Человек, бросивший камень, пытался скрыться. Тео уже десять раз пожалел, что не засек убегавшего.

Кто этот незнакомец? Взрослый или мальчишка? Мужчина или женщина? Бандит-одиночка или член шайки?

Даже Судья казался дерганым. Возвращение на сцену вчерашнего преступления вызвало прилив плохих воспоминаний, занятия не клеились. Наконец Тео запер дверь, бросил взгляд через застекленную часть и, никого не увидев, уехал на велосипеде. Верный Судья бежал рядом.

Глава 10

Фотографию прислали с анонимного адреса на «Гэшмейл» десяти учащимся Страттенбергской средней школы. Рассылка стремительно набирала обороты, и в среду к 19.30 сотни, если не тысячи жителей городка узнали, что произошло.

Фотограф твердо решил остаться безымянным; он спрятался напротив полицейского управления и сделал снимок, когда оттуда вышли Тео с родителями и Айком. В кадр попали все четверо, хмурые и взволнованные, и над головами четко читалось «Полицейское управление Страттенберга».

К снимку прилагалась подпись: «Тео Бун, тринадцати лет, проживающий по адресу: 886, Маллард-лейн, выходит из полицейского управления Страттенберга с родителями после ареста за кражу из известного компьютерного магазина «Системы Биг Мака», совершенную в ночь со вторника на среду. Источники заявляют, что в среду утром полиция нашла краденое в школьном шкафу Буна. Ожидается, что на следующей неделе он предстанет перед судом по делам несовершеннолетних».

Как всегда по средам, Буны заказали на ужин еду из китайского ресторанчика. Они сидели в гостиной и смотрели телевизор, поставив подносы на колени. Судья, считавший себя полноправным членом семьи, устроился рядом с Тео, который иногда скармливал псу его любимые креветки под кисло-сладким соусом. За ужином почти не разговаривали. Тео был подавлен своими бедами. Родители думали, как защитить сына. Миссис Бун едва притронулась к куриному рагу, а мистер Бун жевал с мстительным видом, словно в суде зуб за зуб воевал с недобросовестными обвинителями, доказывая, что Тео ничего плохого не сделал.

У Тео завибрировал сотовый – пришло SMS-coобщение. Эйприл Финнимор, его хорошая подруга, писала: «ТБ, быстро проверь почту. Это срочно».

Родители не любили, когда Тео отвлекался от еды, поэтому он, продолжая жевать, написал: «Что случилось?»

Эйприл ответила: «Ужас. Срочно! Сейчас же иди!»

Тео ответил: «Хорошо».

Он сунул в рот еще немного рагу, прожевав, быстро проглотил и объявил: – Все, наелся.

Он встал с тарелкой и стаканом и пошел на кухню.

 – Что-то ты быстро, – сказала Марселла. Вудс же был по-прежнему занят своими мыслями.

Тео сполоснул тарелку и открыл рюкзак, стоявший на кухонном столе. Несколько секунд, и он вышел в Интернет. Открыв почту, он кликнул на кнопку «Срочное сообщение» и увидел снимок. Яркий, четкий, не оставлявший сомнений в том, кто выходит из полицейского участка. Первой реакцией Тео по прочтении текста было недоверие. У него вытянулось лицо и широко открылся рот. Несколько секунд он смотрел на себя на фотографии. Потрясение быстро сменилось гневом и злостью. Все это ложь и фикция. Никто Тео не арестовывал. Ни в какой суд ему являться не нужно. Потом пришли вопросы: кто сделал снимок? Где этот «папарацци» прятался? Зачем кому-то рассылать вопиющую ложь? Скольким адресатам это отправили?

 – Папа! Мама! – заорал Тео. Прибежавшие родители остановились у него за спиной, с изумлением глядя на монитор со лживым снимком, тайно сделанным каким-то мерзавцем и разосланным всему городу. Будучи юристами, Буны первым делом задумались о законных путях остановить клевету, исправить и привлечь виновника к ответственности.

 – Наверняка многим отправили, – сказала миссис Бун.

 – Пожалуй, что так, – кивнул Тео.

 – Что такое «Гэшмейл»? – спросил мистер Бун.

 – Теневой сервер, которым пользуются те, кто не хочет светиться. Оттуда рассылают множество анонимок, и отследить автора очень трудно.

 – Значит, отследить мы не сможем?

 – В Интернете можно все, но это будет сложно и дорого.

 – Интернет... – с отвращением бросил мистер Бун и, подойдя к окну над раковиной, уставился в черноту заднего двора.

Тео опустился на стул и потер виски.

 – По-моему, моя жизнь кончена, – сказал он, едва сдерживая слезы.

 – Все можно объяснить, Тео, – сказал отец. – Твои друзья знают правду, а до незнакомых нам нет дела.

 – Легко тебе говорить, пап. Тебе не придется встречаться с ребятами завтра в школе. Ты не знаешь, как быстро расходятся слухи в Интернете. Полгорода сейчас любуется снимком и верит, что я виновен.

Мать присела рядом и похлопала сына по руке: – Ты ни в чем не виновен. Правда обязательно восторжествует.

 – Ох, не знаю, мам. Ты видела сегодня детектива Гамильтона – он считает меня виновным. А если настоящих воров не найдут? Рано или поздно полиции потребуется кого-то обвинить, и этим кем-то легко могу стать я, ведь планшетники нашли в моем шкафу. Сегодня я видел владельца магазина, этого Биг Мака. Он убежден, что я вор, и требует крови. Он увидит этот снимок. И полиция увидит. Все это не в мою пользу.

Когда Тео договорил, в кухне повисла долгая, тяжелая пауза. Реальность постепенно просачивалась в сознание. Возможно ли, чтобы Тео действительно предъявили обвинение? Если машина правосудия пришла в движение, хватит ли у Бунов сил предотвратить ужасный исход?

Планшетники стоят приблизительно по четыреста долларов каждый, всего это тысяча двести. Когда общая стоимость украденного превышает пятьсот долларов, преступление квалифицируется как уголовное, а не как административное правонарушение. Тео знал законы и обдумывал это уже несколько часов. Вместо того чтобы делать уроки, он листал свод законов и правил. Будь ему восемнадцать, ему бы предъявили обвинение в уголовном преступлении. Но ему тринадцать, значит, дело передадут в суд по делам несовершеннолетних, где иные правила. Там больше пекутся о конфиденциальности. Дела не становятся достоянием гласности, слушания проходят в закрытом режиме. Присяжных нет, все решает судья. В тюрьму сажают редко, и еще реже – на длительные сроки.

Если все будет складываться неудачно и дальше, Тео обвинят и могут приговорить к нескольким месяцам заключения в исправительном центре для подростков.

Теодора Буна обвинят в преступлении? Приговорят к заключению?

Неслыханный бред. Сумасшествие. Сам себя запугал. Но все-таки взбудораженный Тео не мог успокоиться.

С ним заговорила мать: – Тео, во-первых, надо отвечать. Давать сдачи. Не пасовать. Тот, кто прав, не отступает. Размести сообщение на своей странице и напиши правду. Разошли своим друзьям письма о том, что эта фотография и подпись – дезинформация, попроси Эйприл, Чейза, Вуди и всех, кому доверяешь, рассказывать в Интернете правду. Распространи сведения о том, что мы, члены твоей семьи, собираемся обратиться в суд.