Пленница его интриг, или как переиграть фаворита на его же поле (СИ). Страница 59

Рита внутренне содрогнулась от его навязчивой липкости, но, помня о плане уколоть Лёвенвольде, заставила себя кокетливо наклонить голову.

— Ваша забота о казне и обо мне трогательна, князь Иван. Но я, как Требователь от народа, вынуждена напомнить государю, что на верфях голодают люди. Ежели вы, ваше высочество, отдадите всё дворянам да на пушки барона, рабочие мужики поднимут бунт, и заводы встанут. Народ требует свою долю!

Пётр растерянно переводил взгляд с Остермана на Долгорукова, а Рита краем глаза фиксировала Рейнгольда. Камергер лениво крутил в пальцах свою карту Растратчика, и на его холёных губах играла самая ядовитая, уничтожающая ухмылка. Наконец он подался вперёд, и его сочный версальский вкрадчивый голос буквально разрезал тишину кабинета.

— Прелестный балаган. Какое трогательное единение черни и гвардейских шутов. Однако, любезный государь, все ваши расчёты пустой звук. Пока барон отливает свои гипотетические пушки, а княжна Кантемир печётся о грязных мужиках, зимний сезон в Зимнем дворце требует тридцать тысяч рублёвых на новые балы, вино и шёлковые обои для фрейлин. Как Растратчик, я уже подписал сии ассигнования. Так что извольте вытрясти золото откуда угодно, хоть из карманов князя Ивана, но двор не должен скучать. Иначе вельможи просто разъедутся по деревням.

— Но у меня нет столько денег в игре! — вскричал цесаревич, хватаясь за голову. — Барон требует на пушки, Мария Дмитриевна — на хлеб, Ваня просит простить долги, а граф Рейнгольд уже всё потратил на шёлк! Я банкрот!

— Вот вам и первый урок управления империей, ваше высочество, — резюмировала Рита, глядя прямо в суровые, потемневшие глаза Лёвенвольде. — Сильный правитель должен уметь осаживать своих растратчиков, даже если они очень близки к трону.

Пётр надул щёки и откинулся на спинку кресла.

— Недоимки прощать старым родам себе дороже, — добавила она, плавно переводя взгляд на Ивана и не давая тому вставить очередное любезное слово. — Огульная щедрость мигом осушит закрома. Но и дворянство отталкивать от престола нельзя, иначе государь останется без опоры. Как Требователь от народа, я предлагаю компромисс, который устроит и мужиков на верфях, и шляхетство. Надо сформировать для просителей программы рассрочки. Пусть князь Иван выплачивает долг частями в течение трёх лет, но взамен обязуется поставлять на государственные заводы строевой лес из тех самых подмосковных угодий. Что скажете, барон?

Остерман задумчиво разгладил обшлаг кафтана, и его веки едва заметно дрогнули в знак скупого одобрения.

— Сие предложение Марии Дмитриевны весьма государственно, — педантично проскрипел вице-канцлер, делая пометку на полях своей ведомости. — Рассрочка свяжет крупные роды обязательствами перед казной и не даст им учинить бунт. Заводы получат лес, а пушки — своё литьё. Извольте подписать указ, Пётр Алексеевич.

Великий князь с явным облегчением схватил гусиное перо и размашисто черкнул своё имя на листе бумаги, радуясь, что так ловко выпутался из капкана банкротства.

— Похоже, ваш министерский шёлк для фрейлин, граф Лёвенвольде, подождёт до следующего налогового сбора, — Рита с едва заметным торжеством посмотрела в потемневшие, грозовые осколки глаз Лёвенвольде. — Правитель сделал свой выбор в пользу заводов и рассрочек. Вы осажены.

Камергер медленно, с сухим щелчком перехватил свою серебряную трость. На его холёных губах снова проступила та самая ядовитая, уничтожающая ухмылка версальского хищника, но в глубине серо-голубого взгляда на секунду мелькнуло признание её тактического ума. Он небрежно швырнул карту Растратчика на сукно стола.

— Какая изысканная, занимательная экономика, Мария Дмитриевна. Однако не забывайте, что в настоящей, большой игре живые люди ломаются куда быстрее, чем ваши бумажные карточки. Посмотрим как долго простоит ваш хвалёный баланс, когда нагрянут реальные бунты.

Иван Долгоруков тут же поспешил воспользоваться заминкой, чтобы снова придвинуться к ней. Навязчивая липкая влюблённость буквально лишала гвардейца остатков осторожности. Он сладко улыбнулся и вкрадчиво прошептал ей почти в самое ухо.

— О, ради вашей рассрочки, прекрасная Мария Дмитриевна, я готов отдать не только подмосковный лес, но и собственную жизнь. Ваше мудрое решение спасло мой род от бесчестья. Позвольте мне сегодня вечером лично...

Рита едва сдержала судорогу раздражения от его прилипчивости, но заставила себя удержать маску снисходительного спокойствия, кожей чувствуя, как Рейнгольд подле стола буквально закипает от скрытого бешенства, прожигая её насквозь ледяным взглядом.

Сразу после окончания урока Рита поспешила покинуть кабинет. Она двигалась по Большой галерее быстрым, размашистым шагом, сердито шурша подолом серого платья и отчаянно пытаясь поскорее скрыться во фрейлинском крыле. Внутренний голос панически предупреждал:

«Беги быстрее, пока этот прибалтийский лис не догнал тебя после твоих финансовых шпилек».

Встречи с Лёвенвольде наедине она сейчас боялась больше всего на свете.

И, разумеется, столкнулась с ним на первом же крутом повороте анфилады.

Рейнгольд вырос перед ней словно из-под земли, мгновенно перекрывая дорогу. Его серебряный наконечник трости с предупреждающим щелчком замер в дюйме от подола её платья. Как он умудрился обогнать её?

— И куда же так стремительно изволит бежать наша мудрая спасительница казны? — вкрадчиво процедил камергер, и на его губах заиграла едкая ухмылка. — Неужто спешит на очередное свидание в темноте к своему новому гвардейскому псу? Поздравляю, Мария Дмитриевна, ваша сегодняшняя комедия с рассрочками удалась на славу. Вы весьма дешёвым образом приручили этого дурака Ивана.

Рита внутри тут же заклокотала от звенящего возмущения. Предательский, горячий румянец гнева мгновенно залил её бледные щёки, а дыхание перехватило так, что рёбра сдавило под тисками жёсткого корсета.

— Мои методы работают, граф! — хлёстко бросила она, сокращая дистанцию на полшага и упрямо вскидывая подбородок к его лицу. — В отличие от ваших министерских балов и шёлков для фрейлин, моя игра заставила Петра думать! А то, что вас, великий Растратчик короны, прилюдно осадили перед Остерманом, так извольте усмирить своё уязвлённое высокомерие! И не смейте совать свой нос в мои отношения с Долгоруковым!

Лёвенвольде нахмурился, его серо-голубые глаза потемнели, превратившись в два чёрных омута, а пальцы в лайковой перчатке жёстче, до хруста сжали серебряную трость.

— Ваши «отношения», княжна, пахнут дешёвым уличным балаганом! — опасно нависая над ней прошипел Рейнгольд на пределе сдерживаемой ярости. — Вы крутите хвостом перед мальчишкой прямо на уроках, разбрасываетесь улыбками! Вы напрочь растеряли остатки сословной гордости! Смотрите, как бы ваш ручной пёс не укусил вас в темноте, когда поймёт, что им просто вертят ради кулуарных лавров!

— Ах, так вас смущает моя улыбка, граф?! — задыхаясь от напряжения и адреналинового жара, выкрикнула Рита ему прямо в губы. Сердце быстро колотилось в её груди. — Или вас просто душит бешенство от того, что я посмела улыбнуться кому-то другому, а не вам? Вы смеете читать мне нотации о приличиях?! Следите лучше за своей постелью и за царицей, граф! К ней-то вы бегаете по первому зову слуг, напрочь забывая о чести!

Камергер тяжело прерывисто задышал, из его груди вырвался хриплый, рваный вздох. В этой душной галерее от него снова волной веяло притягательным пороховым теплом.

— Не смейте... упоминать государыню, — глухо оборвал он, и в его взгляде на секунду блеснула первобытная одержимость. Он сделал ещё полшага, практически втискивая её спиной в каменную пилястру. — Вы переходите все границы, Мария. Моё терпение не бесконечно.