Пленница его интриг, или как переиграть фаворита на его же поле (СИ). Страница 60

— Тогда расступитесь и дайте мне пройти! — упрямо процедила она, чувствуя, как голова идёт кругом, а внизу живота разливается огненная лава от его пугающей физической близости. — Мне тошно видеть вас!

— С огромным удовольствием, княжна! — ледяным тоном отрезал Лёвенвольде.

Но они продолжали без движения стоять друг напротив друга и часто дышать.

— Подите прочь… — выдохнула Рита.

— Уже.

Наконец, словно через силу он круто развернулся на каблуках и стремительным, яростным шагом скрылся за поворотом, сердито стуча тростью по навощённому паркету. Рита осталась стоять у стены одна, прерывисто дыша и со злостью утирая ладонью выступивший на лбу пот. Они разошлись абсолютно взвинченными.

Едва Рита переступила порог своих покоев, как вся её злость мгновенно улетучилась, уступив место искреннему изумлению. В её кресле, бесцеремонно закинув ноги в пыльных сапогах прямо на лакированную столешницу, развалился Сербан. Брат чувствовал себя в полной безопасности. Он лениво выуживал из хрустального блюда засахаренные вишни, отправлял их в рот и с хитрым, донельзя довольным взглядом наблюдал за её растрёпанным видом.

— А я тебе тут письмецо от нашего голштинского гостя принёс, — ехидно протянул он, небрежно помахивая в воздухе узким, запечатанным пакетом.

Рита бросила взгляд на бумагу и от безумной, искренней радости буквально завизжала. Напрочь позабыв о приличиях и этикете, она ласточкой метнулась через комнату и с размаху повисла на шее Сербана. Кресло под его весом опасно покачнулось и едва не рухнуло навзничь вместе с ними под оглушительный звон посуды. Сербан от этой вспышки эмоций опешил, но крепко поймал её за талию.

— Знаешь, Машенька, я уже почти привык к этой твоей новой прыти, — тихо проговорил брат ей на ухо, пока она судорожно вырывала пакет из его пальцев. — Хотя прежняя Мария мне, признаться, тоже очень нравилась. Она была куда тише.

Рита его подколку проигнорировала. Она торопливо сломала сургуч и впилась глазами в строки. Принц Карл писал на ломаном французском с явной примесью немецких оборотов. Письмо вышло сухим, а смысловые повороты довольно скучными, но сквозь педантичные фразы уже сквозила явная, интеллектуальная заинтересованность загадочной «нимфой», которой Рита прикинулась в подложном послании. Рита недовольно поморщилась, но внутренний голос победно ликовал.Литературный подлог дал первые плоды.

Сербан тем временем спустил ноги со стола и посерьёзнел, его смазливое лицо приняло хитрое выражение.

— Это ещё не все новости, сестрица. Я сегодня получил официальное приглашение на большой кутёж с Петром Алексеевичем. Намечается знатное застолье за городом.

Рита мгновенно подобралась, и её глаза опасно сузились.

— Что? Опять Долгоруков разворачивает свои кавалерийские манёвры?

— Нет, звал не он, — покачал головой брат, расчётливо прищурившись. — Но Иван, изволь знать, тоже там будет в первых рядах. Компанию весёлых приятелей наследника они собрали знатную.

— Ну, они у меня получат... — грозно процедила Рита. — Время уговоров кончилось. Ты берёшь свои рвотные травы из Слободы, идёшь на это застолье и неотлучно следишь за каждой чашей великого князя. Ни одна капля чистого вина не должна коснуться его губ. А мне... мне нужно срочно переговорить с самим фаворитом великого князя.

Глава 26. Круг осады

Субботние сумерки плотно затянули окна особняка на Миллионной улице густой питерской изморозью. На широком дубовом столе, свободном от посуды, лежали листы плотной голландской бумаги. Строчки на них были выведены беглым, изящным французским курсивом. Увы, но Рита так и не освоила тяжёлую русскую скоропись с её причудливыми титлами, отчего Антиох лишь обречённо вздыхал, когда они занимались по вечерам. Рядом громоздились наброски земляных укреплений, которые Миша Волконский, прикусив от усердия язык, старательно расчерчивал угольком.

Это была вторая встреча её тайного круга. Подростки сидели вокруг стола, напрочь забыв про чинность. В руках у каждого лежала плотная бумажная карточка с обозначением роли, которую Рита вручила им без права спорить.

Иван Долгоруков весь день рвался поехать вслед за великим князем, буквально караулил у дверей, но Рита выставила против него такую высокую стену, что фаворит остался топтаться на дворцовом крыльце.

— Вам не место среди этих мальчишек, князь Иван. Вы привыкли брать силой, капризами и гвардейским зыком, но здесь, на Миллионной, мы учимся думать на три хода вперёд. Поезжайте на конюшни, проверьте псарей. Там ваш авторитет не оспаривают. А государю полезно побыть в кругу тех, кто не заглядывает ему в рот.

***

— Ну же, Одоевский, твой ход, — азартно подался вперёд Иван Прозоровский, вертя в пальцах карту Торговца. — Казна пуста, шведы грозят запереть Ригу для наших купцов, а ты у нас Политик. Говори, где золото брать для Коллегий?

Иван Одоевский строго нахмурился, пытаясь придать лицу чиновную суровость.

— Пошлины на ввоз шёлка утроить. А если иноземные корабли станут возмущаться, мы их в гавань не пустим.

Миша Волконский, тихий, молчаливый мальчик вдруг негромко, но веско обронил, не поднимая глаз от своей карты Посла.

— Нельзя. Шведский флот сразу перекроет залив. Нам нечем будет ответить, у Ревеля всего три фрегата на ходу.

Великий князь Пётр Алексеевич сидел во главе стола. Перед цесаревичем лежала самая тяжёлая карта — Правитель. Одинокий мальчик, привыкший к вечным окрикам Меншикова и пьяному хохоту на гвардейских псарнях, сейчас впервые дышал свободно. Его глаза лихорадочно блестели от непривычного, чисто мальчишеского азарта.

— А мы пушки продадим! — звонко выкрикнул цесаревич, подаваясь вперёд и ударив ладонью по чертежу. — Чернышёв говорит, у Народа на уральских заводах тридцать новых мортир отлито. Продадим их англичанам, а золото на верфи! Ну, Мария Дмитриевна, правильно я рассудил?

Рита, стоявшая у изразцовой печи, живо шагнула из тени. Её глаза азартно блеснули. Ей, как репортёру, повидавшему мировые кризисы, эта мальчишеская дилемма казалась потрясающим живым репортажем, где она сама писала заголовки.

— Оружие продавать чужеземцам нельзя, государь, это ослабит ваши собственные полки, — мягко с искренней улыбкой перебила она цесаревича. — Но вы мыслите смело. Давайте я усложню вам задачу. Представьте, что на заводах Урала начались волнения, рабочие требуют плату, а купцы Одоевского тайно везут хлеб контрабандой за рубеж. Что станете делать, ваше высочество?

Цесаревич растерянно захлопал глазами, упрямо надув губу. Манера Марии Дмитриевны задавать каверзные вопросы его одновременно раззадоривала и злила. Он перевёл взгляд с одного чертежа на другой, но додумать им не дали. Тяжёлая дубовая дверь прихожей со скрипом отворилась.

На пороге появился Александр Меншиков. Сын Светлейшего князя вошёл без приглашения, высокомерно вскинув подбородок. Рита его не звала, но ушлый мальчишка, имевший своих шпионов среди дворцовых пажей, пронюхал про тайные субботние сборы на Миллионной и явился без спроса. Но пришёл он не один. Рядом с ним нерешительно переступая порог, стоял утончённый красавчик с тонкими, почти девичьими чертами лица, в роскошном бархатном кафтане французского кроя.

Великий князь при виде Саши Меншикова мгновенно побагровел. Цесаревич органически не переносил ни самого Светлейшего, ни его заносчивого сына, который вечно пытался командовать им на правах старшего.