Пленница его интриг, или как переиграть фаворита на его же поле (СИ). Страница 55

***

Тело ломило так нещадно, словно по ней самой проехались бетоноукладчиком. Рита проспала почти до самого обеда, погружённая в тяжёлое, глухое забытьё. Ночные события выпили все её силы. В памяти вспышками до сих пор вставали закопчённые брёвна мыльни, где она во второй раз нещадно, исступлённо хлестала Ивана Долгорукова вениками до его полной потери сознания. А следом тело обожгло безумным контрастом: раскалённый, запретный поцелуй с Рейнгольдом Лёвенвольде, который собственническим жестом закутал её наготу в свою тяжёлую меховую шубу и обжигал лицо сумасшедшим придыханием.

Из этой изнуряющей полудремы её грубо, бесцеремонно вырвал испуганный шёпот Акулины. Рита едва успела открыть глаза, как комнатный лакей буднично передал высочайшее повеление, в котором Марии Дмитриевне надлежит сию же секунду, без промедления явиться в малые покои государыни.

Внутри всё тревожно сжалось. Рита едва успела привести себя в божеский вид при помощи взволнованных служанок. Кое-как натянув парадное платье, на ходу закалывая растрепанные чёрные, она поспешила к царице.

Екатерина Алексеевна сидела у окна, её лицо казалось зловещей маской. Императрица наехала на Риту практически с самого порога, не дав ей даже закончить чинный реверанс. Голос государыни звенел багровой яростью.

— Заигралась ты, княжна Мария! — выплюнула Екатерина, и её пальцы с силой сжали кружевной платок. — Я приняла твёрдое решение снять тебя с должности фрейлины при великой княжне и немедля удалить от двора! Ты совершенно не справляешься со своими прямыми обязанностями, девка! Твой воспитанник, великий князь Пётр Алексеевич, тяжело заболел! Лежит в беспамятстве, а ты в это время в своих покоях прохлаждаешься!

Рита застыла посреди залы в полном обалдении, с усилием удерживая маску покорности, хотя внутри у неё всё клокотало от злой досады. Она просто не знала, что и сказать на эту несправедливую порку. Ей-то как раз было кристально, до единой детали ясно, почему на самом деле заболел одиннадцатилетний Пётр! Этот наглый Долгоруков четыре дня подряд таскал малолетнего цесаревича на псовые охоты по холоду и слякоти, безудержно спаивал ребёнка ради амбиций своего клана. Пётр просто жестоко простыл на ветру, а сверху его накрыло тяжелейшее, убойное похмелье, с которым детский организм не мог совладать. Но высказать эту правду в лицо царице было чистой смертью.

— Твоя нерасторопность дорого обойдётся всему твоему молдавскому роду, Мария Дмитриевна, — леденяще подвела итог Екатерина, сладко и грозно прищурившись. — Братья твои, Матвей и Константин, первыми поплатятся местами в Коллегиях за твои фрейлинские упущения, а Сергея под пули ушлют. Но пока... пока я даю тебе один-единственный, самый последний шанс. Ежели Пётр через три дня на ноги не встанет, или во фрейлинском корпусе снова шорох начнётся, то пеняй на себя. Прочь с глаз моих!

Рита покинула опочивальню злая и глубоко расстроенная. Вернувшись во фрейлинское крыло, она заперла дверь и велела Акулине срочно разыскать брата.

Стоило Сербану проскользнуть за портьеру, как он утомлённо плюхнулся в кресло, пригладил растрёпанные кудри и капризно выдохнул.

— Знаешь, Машенька, у меня такое чувство, что в твоих покоях я в последнее время бываю гораздо чаще, чем в собственной спальне на Миллионной. Скоро лакеи шептаться начнут.

Рита упёрлась ладонями в край стола, полностью проигнорировав его ворчание, и жёстко осадила:

— Слушай меня внимательно, Сербан. Время уговоров кончилось. С этих самых пор ты неотлучно ездишь на все охоты и выезды вместе с Петром Алексеевичем. Мальчик больше не должен выпить ни одной чистой чаши.

Брат на эти слова недовольно скривился и картинно, мученически закатил тёмные глаза.

— Ох, помилуй! Опять эти лесные болота? Да я люто ненавижу охоту! У меня от лая борзых псов и сырого морозного ветра до сих пор в костях ноет!

— Потерпишь, — ледяным тоном отрезала Рита. — Мне нужно кое-что ещё. Твоя задача тайно разыскать у немецких аптекарей или знахарей в Слободе особые травы, кои вызывают сильнейшую, неудержимую рвоту при малейшем употреблении алкоголя. Нам нужно подмешать этот взвар в его походную флягу.

Брат на секунду опешил, его длинные пальцы замерли на пуговице кафтана, но уже в следующее мгновение на его смазливом лице заиграла хитрая, донельзя довольная ухмылка. Он ехидно прищурился, шутовски кланяясь сестре почти до самого паркета.

— Ай да Машенька! Решила устроить нашему великому князю вечный похмельный ад? Это чтобы его от одного вида вина наизнанку выворачивало прямо на глазах у Ванечки Долгорукова? Весьма изысканная диверсия!.. Ладно, хорошо, золото давай. Ради такой весёлой пакости я готов даже потерпеть этих вонючих гончих псов на морозе.

Глава 24. Искусство интриги

Огромные залы Зимнего дворца утопали в рождественском сиянии, празднуя святочный бал. Среди шелеста парчи и звяканья шпор главным центром внимания стал приехавший в Петербург принц Карл Август Голштейн-Готторпский.

Рита стояла у высокой мраморной колонны, пристально наблюдая за гостем. Настоящий, живой интерес принца к Елизавете Петровне был виден невооружённым глазом. Он буквально не сводил с неё восхищённого взгляда. Однако сама цесаревна демонстративно, с ленивой надменностью его игнорировала. Глядя на эту пару, Рита на секунду выпала из реальности, лихорадочно пытаясь отыскать в своей репортёрской памяти исторические хроники. Почему же они в итоге так и не поженились? Что пошло не так в этом дворцовом раскладе империи?

Едва Сербан в очередной раз вынырнул из толпы придворных, Рита перехватила брата за локоть и тихо выдала новый шпионский приказ.

— Слушай меня внимательно. Твоя задача на сегодняшний вечер, ненавязчиво втереться в окружение принца Карла Августа. Закрутись у его адъютантов, послушай, о чём они шепчутся.

Брат от внезапной смены курса недовольно скривился и выдал порцию своего фирменного ехидства.

— Серьёзно, Машенька? Ты теперь переключилась на принца? Не успела одного гвардейца из города выкурить, как уже на голштинскую кровь нацелилась?

— Не говори глупости! — испуганно оборвала его Рита. — Он официально помолвлен с цесаревной. Мне просто нужно знать, что происходит вокруг их брака.

— Ну уж нет, — капризно повёл плечом Сербан, сердито поправляя манжет кафтана. — Я на отдыхе сегодня. И вообще, с какой стати? Я не так хорош в языках, как ты или наш книжный Антиох! Что я, по-твоему, должен понять в этом немецком окружении? Дай мне хоть на балу вина приличного пригубить.

И именно в этот миг звенящей тишины внутри её разума словно щёлкнул страшный исторический триггер. Рита замерла, и её лицо мгновенно напряглось от жуткой догадки. Оспа. Ну конечно же! Жуткий, безжалостный век. Память из будущего чётко вытащила наружу роковой маркер. Прямо перед самой свадьбой Карл Август внезапно заболеет и умрёт в Петербурге от оспы, так и не успев дойти до алтаря.

Рита продолжала неподвижно стоять поодаль, совершенно иными глазами рассматривая весёлого, ничего не подозревающего принца, над которым медленно сгущалась зловещая тень моры. Пытаясь справиться с волнением по этому поводу, она рассеянно обвела глазами залу, и в эту секунду её взгляд наткнулся на графа Рейнгольда.

Камергер стоял на самом видном месте, подле кресла государыни Екатерины. Лёвенвольде был подчёркнуто спокоен, но его, устремлённый прямо на Риту, оказался невыносимо тяжёлым, обжигающим. Сердце предательски сделало кувырок, возвращая её к безумным вздохам в предбаннике. Она вспыхнула, но тут же вскинула подбородок и наигранно, с подчёркнутым равнодушием отвернулась в сторону, разрывая этот опасный контакт.

Сегодня Рита твёрдо планировала оставаться сторонним наблюдателем и не привлекать к себе лишнего внимания. Хотя, скользя глазами по нарядному залу, она то и дело отмечала про себя некоторых молодых людей. Их определённо стоило со временем затянуть на Миллионную. Однако уйти в тень не получилось. Едва Сербан скрылся в толпе, к ней степенно приблизился генерал-аншеф Григорий Петрович Чернышёв и с суровым почтением пригласил на танец. Старший Чернышёв оказался на редкость молчалив. Они двигались среди пар в глухом безмолвии, и эта их подчёркнутая суровость невольно приковывала к себе слишком много любопытных взглядов придворных.