Пленница его интриг, или как переиграть фаворита на его же поле (СИ). Страница 41
— А то ты сама не ведаешь, — Сербан лениво оперся спиной о лакированный комод, крутя в руках цепочку от карманных часов. — У меня намечаются весьма важные встречи и большие игры в Немецкой слободе. Мне снова нужно золото. И побольше, сестрица. Не будь скупой.
Рита глухо зарычала на него, подаваясь вперёд всем телом.
— Ты не получишь больше ни единого рубля на свой кабацкий угар! Хватит доить мои лари!
— Ха-ха-ха! Какая ты грозная у нас стала, лже-сестричка! — Сербан весело запрокинул голову, и в его глазах блеснуло торжество шантажиста, уверенного в своей полной безнаказанности. — Прямо настоящая царевна! Того и гляди, в Тайную канцелярию...
Договорить он не успел. Внутренний сдерживающий барьер Риты окончательно лопнул. Не раздумывая ни секунды, она резко вскинула руку и влепила Сербану увесистый подзатыльник.
Удар вышел звонким. Шутовская ухмылка мгновенно слетела со смазливого лица Сербана. Он отшатнулся, потирая ушибленное место и уставился на неё. В его потемневших глазах в секунду смешались дикое удивление, растерянность и вспыхнувшая, опасная злость от оскорбления.
И именно в этот миг звенящей тишины в голове у Риты яркой вспышкой родилась гениальная, прагматичная мысль.
«Стоп... Зачем я пытаюсь его выгнать?— подумала она, пристально разглядывая его.— Не надо быть дурой. Изменить прежний ход вещей во дворце с одного тычка всё равно не выйдет. Пётр так и будет сбегать на охоту и кутежи, если не с Иваном, так с кем-то другим. А Сербан... Сербан идеальный, готовый лазутчик. Очередной бездельник и гуляка, которого можно просто купить с потрохами и использовать в своих целях!»
Рита опустила руку, на её губах заиграла уверенная улыбка.
— Послушай меня внимательно, Сербан. Перебьёшь, добавлю, — твёрдо произнесла она, заставив парня насторожиться. — Ты хочешь денег на свои игры? Ты их получишь. Но отныне ты будешь отрабатывать каждый алтын. Твоя задача, втереться в доверие к гвардейцам Ивана Долгорукова и постоянно ездить на все кутежи вместе с великим князем. Ты станешь моими глазами внутри их пьяной компании. Будешь присматривать за Петром Алексеевичем, ненавязчиво отваживать его от бутылок и следить, чтобы ему не наливали лишнего. И упаси тебя Бог упустить хоть одну деталь.
Сербан удивлённо приоткрыл рот, его злость мгновенно сменилась расчётом.
Тем временем Рита повернулась к ларю, достала тугой, тяжёлый кошель и даже не считая, отсыпала на столик увесистую горсть золотых червонцев. Это было гораздо больше, чем он просил изначально.
— Это твой задаток, — отрезала она. — Условие ты слышал. Ежели государь вернётся со следующей попойки в таком же беспамятстве, то я найду способ сделать так, что твоё знание о моей памяти сгниёт вместе с тобой в каземате. А теперь забирай золото и проваливай к своим картам.
Сербан блеснул глазами. Его длинные пальцы в один миг сгребли монеты со стола. Он отвесил ей глубокий, теперь уже вполне подобострастный поклон и бесшумно скользнул за дверь, мгновенно испарившись из покоев.
Глава 18. Тайный контур
Огромные залы Зимнего дворца утопали в огнях тысяч восковых свечей, растапливавших своим жаром морозный декабрьский воздух. Зимний бал, устроенный государыней Екатериной Алексеевной в честь семнадцатилетия цесаревны Елизаветы, гремел с барочным размахом. Звуки струнного оркестра взлетали к расписным плафонам, смешиваясь с шумом сотен голосов, шелестом парчи и звяканьем кавалерийских шпор.
Рита стояла у высокой мраморной колонны, силой удерживая на лице маску холодного спокойствия. Праздник был в самом разгаре, но её мысли то и дело возвращались к этикету и танцам этого века. К счастью, за прошедшую неделю Наталья Алексеевна терпеливо и дотошно обучала её всем тонкостям здешнего менуэта и церемониального шага. Да, и Рита больше не боялась запутаться в тяжёлом подоле своего парадного роброна, но её личный внутренний покой был безжалостно смят, стоило из толпы придворных вынырнуть высокой, безупречно элегантной фигуре.
Рейнгольд Лёвенвольде шёл прямо к ней. Камергер был облачён в роскошный парадный кафтан, густо расшитый серебром. Его серо-голубые глаза хищно и насмешливо блестели в пламени свечей. Рита почувствовала, как её сердце мгновенно сделало панический кувырок, а к щекам прилил предательский жар.
Камергер остановился в шаге от неё и с безупречным, подчёркнуто глубоким светским поклоном протянул руку в белоснежной лайковой перчатке.
— Изволите скучать в одиночестве у колонн, Мария Дмитриевна? Окажите честь, подарите мне этот танец. Вся зала только и смотрит на наставницу великого князя.
Рита сделала медленный вдох, проглатывая волнение, и медленно вложила свои пальцы в его ладонь. При этом простом соприкосновении её тут же прошило разрядом молнии, после которой сердце заколотилось лишь быстрее.
Оркестр грянул торжественную, размеренную мелодию. Они сошлись в фигуре менуэта, медленно кружась среди других пар. От его близости Рита буквально сходила с ума. В ноздри ей ударил тот самый знакомый запах лаванды и дорогого табака, а в памяти клеймом вспыхнул предбанник на окраине города. Защита трещала в виде ледяной стены рушилась под этим телесным напором, но она упрямо заставила себя выдержать его пристальный взгляд.
Лёвенвольде, плавно ведя её по паркету, склонил голову чуть ближе к её уху, и на его холёных губах заиграла циничная ухмылка.
— До чего же суровый туалет вы избрали для сегодняшнего торжества, княжна. Слишком уж закрытый ворот, ни капли вольности. Извольте заметить, ровно неделю назад в глухой мыльне в мокром исподнем вы были куда как краше.
Не смотря на разливающийся по шее огненный румянец, Рита сжала его пальцы чуть крепче приличий, отвечая ему холодным, ровным голосом.
— Мои наряды, граф Лёвенвольде, соответствуют моему сословию и месту при великом князе. А ваши воспоминания о бане оставьте. Мы здесь не одни, потрудитесь соблюдать приличия.
Камергер лишь ехидно хмыкнул, легко разворачивая её в очередном па танца, но его глаза сузились, а тон сменился на острый нажим.
— Вы поразительно быстры в своих маневрах, Мария. Весь двор шушукается о том, как ловко вы притерли малютку Марфу Долгорукову к анфиладе Натальи Алексеевны. Девочка буквально не вылезает из ваших комнат. Скажите мне прямо: вы теперь играете на два поля сразу? Пытаетесь угодить и Данилычу Меншикову, удерживая учебный кабинет Петра, и клану Долгоруковых через их младшую ветвь? Опасный гамбит. Можно крупно проиграть.
Рита выдержала этот выпад, холодно поведя подбородком.
— Я играю исключительно на поле будущего империи, граф, — твёрдо отрезала она. — И если Марфа находит в покоях великой княжны тепло, то в этом нет никакой шпионской измены. А вам, граф, вместо пустых подозрений полезнее помнить, что вы всё ещё мой должник. Услугу я с вас сниму, когда посчитаю нужным.
Музыка смолкла на высокой ноте. Лёвенвольде замер, его дыхание на секунду перехватило от её наглости. В глазах его снова мелькнула та самая нота скрытого восхищения. Он медленно отпустил её руку, отвесив финальный, подчёркнуто чинный поклон. Рита плавно развернулась и направилась прочь, чувствуя, как подгибаются колени от эмоционального напряжения.
Она медленно двинулась вдоль шпалерных рядов придворных, рассеянно скользя взглядом по блестящим пуговицам гвардейцев и тяжёлым шлейфам фрейлин. Музыка за её спиной сменилась более быстрой, оживлённой аллемандой. Но Рита была в этот миг сосредоточена на приведении своих чувств в порядок. Она до сих пор была во власти фантомных ощущений — она всё ещё физически чувствовала на своей талии горячие ладони камергера, направлявшие её в менуэте. От этого магнетического, пугающего влечения кружилась голова, а сердце упрямо продолжало колотиться у самого горла. Пытаясь унять внутреннюю дрожь и отвлечься от образа его пленительных губ, Рита приблизилась к затенённым нишам у парадного входа.