Пленница его интриг, или как переиграть фаворита на его же поле (СИ). Страница 42

Там разыгрывалась драма. Светлейший князь Александр Данилович Меншиков, грозно хмуря напудренные брови, прилюдно, совершенно не стесняясь чужих ушей, воспитывал своего малолетнего сына. Полудержавный властелин мёртвой хваткой сжимал плечо подростка, вдавливая его в каменную стену.

— Ты — Меншиков, Александр! Единственный наследник моего имени! — со звенящей яростью цедил сквозь зубы Данилыч, и его громовой бас заставлял лакеев испуганно отворачиваться. — В Сенате шепчутся, что ты двух слов связать не можешь на ассамблеях! Ты обязан стоять у трона прямее гвардейского штыка, а не лазить по конюшням с челядью! Изволь Остерману в ноги кланяться и сапоги лизать, ежели я прикажу! Не смей позорить мой род своим бабьим упрямством или я найду способ выбить из тебя эту дурость! Понял ли ты меня, Сашка?!

Мальчик стоял бледный как полотно. Вся его давешняя спесь и высокомерие, с которыми он замахивался хлыстом на старого конюха, испарились без следа. Саша Меншиков безропотно, жалко прогибался под тиранией своего грозного отца. Он лишь судорожно сглатывал слёзы уязвлённой гордости, утыкаясь взглядом в паркет. На него было больно смотреть. Рита на секунду замерла, и в её груди вопреки всему шевельнулась мимолётная, чисто человеческая жалость.

«Господи, несчастный ребёнок, которого с малых лет ломают об колено ради амбиций клана, — подумала она. — Из него просто выбивают волю, заменяя её слепым страхом».

Стараясь, чтобы её не заметили, Рита шагнула в сторону и едва не столкнулась с высоким не по годам плечистым подростком, который уверенно шагал сквозь толпу кавалеров. Мальчишка двигался с потрясающей армейской выправкой, его тёмные глаза горели не по-детски острым, дерзким и ясным умом, в лице не было ни капли той рабской спеси или страха, что губили Ивана Долгорукова или Сашу Меншикова.

Рита замерла, поражённая его чистой, сильной энергетикой.

— Кто это? — тихо спросила она у неожиданно вынырнувшего рядом и крутящегося у фуршетных столов Сербана.

Брат, на ходу пряча в карман какую-то конфету, лениво проследил за её взглядом и ухмыльнулся:

— А, этот... Это Мишель Голицын, отпрыск нашего доблестного фельдмаршала Михаила Михайловича. Тринадцать лет. Дерзкий малый, весь в отца.

И в этот самый миг в голове у Риты вспышкой родился грандиозный тактический расчёт. Её мысли мгновенно перестроились.

«Вот оно! — с восторгом подумала она, провожая Мишеля пристальным взглядом. — Чистокровный ум, выправка и стержень. Этот дерзкий, породистый Голицын и другие смышлёные мальчишки идеально подойдут для общения с моим Петром! Они станут той самой новой опорой, которая выдернет его из грязных кабаков Ивана Долгорукова!»

Не надо быть дурой — изменить прежний ход вещей во дворце с одного тычка всё равно не выйдет, но если создать вокруг Петра умное кольцо сверстников, Долгоруковы проиграют.

Рита железной хваткой вцепилась в локоть Сербана, заставив его выплюнуть очередное пирожное.

— Таскайся за мной и не дёргайся, — злобно шепнула она ему на ухо. — Живо говори, в чьих знатных домах прямо сейчас есть мальцы от одиннадцати до семнадцати лет. Да без дураков.

Сербан удивлённо приподнял бровь, но, вспомнив недавний подзатыльник и увесистый кошель в кармане, послушно закивал. Он заскользил глазами по зале и кивнул в сторону группы знатных дам.

— Вон та дородная вдова в лионском медовом бархате — княгиня Мария Алексеевна Одоевская. У неё сын Иван, шестнадцать лет. Мальчишка начитан до зевоты.

Рита уверенно направилась к дамам, увлекая за собой брата.

— Ваша светлость, Мария Алексеевна, — склонилась в чинном реверансе Рита, вступая в общую беседу с княгиней Одоевской. — До чего же прекрасен сегодняшний бал. Радостно видеть, что молодые господа, включая вашего сына, выказывают такое рвение к светским наукам. Мы как раз обсуждали с великим князем Петром Алексеевичем и великой княжной Наталье Алексеевной, что нашей новой полковой игре в Летнем саду не хватает острых, живых умов. Было бы великой честью видеть юного князя Одоевского среди наших книжных занятий на этой неделе.

Княгиня оживилась, обмахиваясь веером.

— Ах, Мария Дмитриевна, золото ваши слова! Мой Иванушка совсем от рук отбился с этими гвардейскими выездами! А ведь мальчик начитан, в редутах Вобана смыслит. Он бы с величайшим желанием читал старинные хроники вместе с цесаревичем, да только где этот круг сыскать? Одного-то его за книгами не заставишь сидеть.

Рита мысленно порадовалась и мгновенно развернула манёвр, краем глаза заметив, как Сербан удивлённо приподнял бровь, а затем беззвучно ехидно хмыкнул на её затею.

— Мой брат Антиох тоже не прочь подобных чтений, ваша светлость. Он как раз проводит их для самых умных юных господ в своём салоне на Миллионной улице.

На подобный неожиданный ход с привлечением ничего не подозревающего младшего брата Сербан сдавленно хрюкнул, тут же отворачиваясь в сторону и пытаясь скрыть это за кашлем.

— Там они могут без дворцовой суеты, в узком кругу изучать европейские науки и право под моим присмотром, — как ни в чём не бывало продолжила Рита, мысленно раздумывая над тем, как потом надерёт братцу уши. — Я буду счастлива видеть вашего Ивана на Миллионной уже на этой неделе.

Вдовствующая княгиня восторженно закивала, скрепляя договор кулуарным поклоном. Рита резко отступила и зыркнула на Сербана. Тот понимающе кивнул, и они двинулись в сторону группы генералов у камина.

— Старик с орденом — петровский вельможа князь Андрей Петрович Прозоровский. Его сыну Ивану четырнадцать. Юноша поразительного ума, обучался геометрии у лучших немецких мастеров и выказывает блестящие знания.

Рита плавно сместилась к камину, где Прозоровский как раз неторопливо беседовал с другим рослым военным.

— Князь Андрей Петрович, — вкрадчиво обратилась к нему Рита, дождавшись, когда они замолчат и обратят на неё внимание на неё. — Простите мою смелость. Но государь в последнее время часто заводит со мной речи о геометрии, навигации и строении кораблей. Я, признаться, не сильна в этом. Мне ведомо, что ваш юный Иван выказывает блестящие знания. Цесаревичу полезно было бы пообщаться с ним… — Тут она кинула в сторону Сербана предупреждающий взгляд, который братец проигнорировал, криво усмехаясь. — У моего брата Антиоха есть прекрасный салон прямо на Миллионной улице, который мы как раз открываем для самых умных юных господ. Я буду счастлива видеть вашего Ивана там уже на этой неделе.

Прозоровский-старший довольно огладил усы и одобрительно поклонился. Слова Риты явно слышал и стоявший рядом рослый военный, который внимательно прислушивался к разговору. Сербан тут же незаметно придвинулся к её плечу и быстро, едва шевеля губами, шепнул:

— Это генерал-аншеф Григорий Петрович Чернышёв. Из ближнего круга покойного царя.

Генерал Чернышёв степенно повернулся к Рите, в его глазах заиграл суровый армейский интерес.