Пленница его интриг, или как переиграть фаворита на его же поле (СИ). Страница 38

«Господи... Как этот шут, этот карточный игрок умудрился догадаться?»— с ужасом подумала она.

Угрожать ему Меншиковым или Тайной канцелярией теперь было бессмысленно и опасно. У этого парня на руках был уничтожающий её компромат.

Она молча повернулась к ларю, достала тугой кошель и вытряхнула на столик увесистую горсть золотых монет.

Сербан довольно прищурился. С кошачьей ловкостью и грацией он в один миг сгрёб золото со стола, скользнул к выходу и растворился в полумраке коридора. Рита осталась стоять посреди прихожей чувствуя, как её крупно трясёт от запоздалого страха.

В сумерках заснеженного Летнего сада стояла морозная тишина. Начало декабря сковало Петербург крутыми заморозками. Под каблуками ритиных ботильонов хрустел свежий, налипший на гравийные дорожки снег, а с веток вековых лип с тихим шорохом осыпался иней.

Она куталась в подбитую соболем тяжёлую епанчу. Вышла она в надежде, что холод поможет ей сосредоточиться и привести мысли в порядок, но холод не помогал.

«Как решить вопрос с Сербаном? Шутник-брат подобрался слишком близко к тайне. Вдобавок вопрос с Иваном Долгоруковым оставался открытым, а времени на вывернутые маневры нет. Действовать надо немедленно, пока фаворит окончательно не разрушил здоровье Петра».

На крутом повороте аллеи, у заиндевевшей мраморной статуи, Рита едва не влетела в Рейнгольда Лёвенвольде. Граф медленно шёл навстречу. Меховой воротник его тёплого кафтана был припорошен снегом, а серо-голубые глаза хищно блеснули в сумерках.

В голове у Риты в эту секунду яркой вспышкой родилась безумная идея. Она поняла, как использовать этого человека.

— Какая неожиданная зимняя прогулка, Мария Дмитриевна, —версальским проносом протянул Лёвенвольде, останавливаясь в двух шагах. На его губах играла циничная ухмылка. — Зачем же морозить себя в такой час на аллеях? Неужто утренние заботы о государе оставили вам времени для отдыха?

Рита стойко выдержала его пристальный взгляд. От его опасной близости внутри мгновенно всё перевернулось, к щекам упрямо подступал горячий румянец. Сердце колотилось безумной птицей.

Рита почувствовала, как её тело предательски начинает бить неуправляемая дрожь. Она смотрела на его невероятно красивые губы, которые были так мучительно близко, и её сознание заволакивало чувственным туманом. Ей безумно хотелось прекратить этот разговор и просто прижаться к его губам своими. Но она удержала себя от этого рискового шага.

— Оставьте ваше салонное ехидство для фрейлин, граф. Я здесь по делу. Помните ли вы наш уговор у постели государыни? Ей полегчало после моих отваров, и вы пообещали мне одну скрытую услугу. Без вопросов и условий.

Лёвенвольде мгновенно перестал улыбаться. Его брови сурово сошлись на переносице, а пальцы в перчатке жестче сжали трость.

— Я держу своё слово, Мария Дмитриевна, — процедил он сквозь зубы с опасной хрипотцой. — Каковы ваши требования? Новые лари с золотом? Опала для младшего Меншикова?

— Мне нужен Иван Долгоруков, — хладнокровно отрезала Рита, глядя ему прямо в глаза. — Ваши люди должны тайно, без шума и лишних свидетелей, выловить князя Ивана из дворца. Связать, кляп в рот и доставить в место на окраине города. Адрес я вам передам. Всё должно быть исполнено этой же ночью.

Камергер от такой дерзости буквально впал в ступор. Он замер, уставившись на Риту так, словно перед ним стояла сумасшедшая ведьма.

— Вы... вы в своём уме, княжна?! — сорвался он на яростный шёпот, резко подаваясь вперёд и обжигая её лицо горячим лавандовым дыханием. — Вырезать фаворита царя из Зимнего дворца? Это заговор! Если Меншиков или Долгоруковы-старшие прознают, нас обоих вздёрнут на площади без суда и следствия! Зачем вам этот мальчишка?

— Без вопросов и условий, граф, — твёрдо напомнила Рита, сделав короткий шаг вперёд и почти касаясь своей епанцей его груди. — Вы дали клятву перед лицом умирающей императрицы. Либо вы исполняете моё требование прямо сейчас, либо завтра барон Остерман узнает, через какие именно каналы в Митаву идут ваши повозки с рейнским вином. Выбирайте, граф.

Рита блефовала. На самом деле она не помнила сейчас ли уже настал тот самый момент. Но увидела, как Лёвенвольде побледнел так, что его лицо слилось со снегом под ногами. Гнев и страх разоблачения боролись в нём несколько секунд. Он тяжело, прерывисто дышал, а его хватка на её плечах стала почти судорожной.

Наконец, камергер обречённо наклонил голову.

— В полночь Иван будет там, где вы укажете, — пообещал он, круто повернулся на каблуках и стремительным шагом скрылся в морозном тумане сада.

Рита осталась стоять одна у мраморной статуи. Ночной ад для Ивана Долгорукова был предрешён.

Вернувшись в свои покои, она немедленно села за лакированный стол. Рита уверенно вывела на французском короткую записку к Антиоху: «Мне срочно нужен заброшенный дом с баней на окраине города. Всё должно быть готово сегодня к полуночи. И принеси мне свой старый кафтан и исподнее. Не задавай вопросов, просто сделай».

Брат прибежал ближе к одиннадцати часам ночи. Антиох был в совершенно растрёпанном виде, а в тёмных глазах горело сильное беспокойство.

— Мария, ты ума лишилась? — едва ли не с порога зашептал он, оглядываясь на запертую дверь. — Зачем тебе баня на отшибе в такой мороз? В какие игры ты опять ввязалась во дворце? Остерман и без того косо смотрит!

— Успокойся, Антиох, всё под контролем, — ровно ответила Рита, мягко касаясь его руки. — Это нужно для безопасности нашего дома. Напиши мне адрес этого места.

Брат, тяжело вздохнул. На клочке бумаги он размашисто набросал координаты глухой усадьбы у самого заснеженного выезда к морю. Она забрала листок, запечатала в конверт и через лакея немедленно отправила Рейнгольду.

Причитая на разные лады Акулина заплела её длинные чёрные волосы в две тугие, плотные косы. Рита быстро облачилась в просторное мужское исподнее Антиоха, а сверху натянула его кафтан. В таком виде она тайно покинула дворец и на наёмных санях добралась до окраины.

Глухой двор заброшенной усадьбы тонул в сугробах. У крыльца натопленной деревянной бани её уже ждал Рейнгольд Лёвенвольде. Камергер кутался в тяжёлую шубу, переминаясь с ноги на ногу на морозе.

— Всё исполнено, Мария Дмитриевна, — сухо произнёс он, пристально разглядывая её мужское платье и две чёрные косы. На его лице проступило глубокое замешательство. — Иван внутри. В помощь я выделил двух своих верных слуг. Они глухонемые, так что лишних слов из этой мыльни наружу не выйдет.

— Отлично. Теперь уезжайте, граф, — отрезала Рита, вскинув подбородок.

— Ну уж нет, я останусь здесь, — хмуро буркнул Лёвенвольде. — Я должен знать, чем закончится эта ваша безумная затея.

Рита лишь пренебрежительно хмыкнула и решительно шагнула в баню.

— Куда вы?.. — донёсся со двора растерянный, приглушённый возглас камергера, но Рита захлопнула за собой тяжёлую дубовую дверь, отрезая наружный мир.

В предбаннике было прохладно, но за дверью мыльни уже бушевал удушливый туман. Рита скинула кафтан Антиоха, бросив его на лавку, и осталась в одном мужском исподнем: просторной полотняной рубахе и портах. Твёрдым шагом она вошла в парную.

Иван Долгоруков лежал на широкой дубовой полке, крепко привязанный кожаными ремнями за запястья и лодыжки. Двое плечистых, угрюмых мужчин молча застыли у каменки. Стоило Рите переступить порог, как Иван дико завращал головой, пытаясь вырваться. Ремни натужно затрещали.

— Ты?! — хрипло закричал он. — Ведьма черноволосая! Отпусти меня! Живо отпусти, я гвардеец! Мужики, развяжите, я вам золотом заплачу! Гнида молдавская, да я тебя...

Иван грязно выругался, плюясь пеной, но Рита даже не моргнула. В её глазах горел зловещий блеск. Она подошла к парящему котлу и зачерпнула ковшом чёрный, пахнущий полынью концентрированный отвар. Силой сжав его челюсть свободной рукой, она принялась вливать горькую жидкость в его рот. Иван захлёбывался, крутил головой и пытался выплюнуть настой, но она злобно прошептала ему прямо в лицо: