Пленница его интриг, или как переиграть фаворита на его же поле (СИ). Страница 29

У Риты внутри всё перевернулось. По телу мгновенно прокатилась волна адреналина, заставив сердце бешено заколотиться. Сербан, заметив её мимолётную бледность и дрогнувшие пальцы, упрямо оскалился.

Понимая, что он не отступит, Рита стремительно подошла к ларю, достала кошель и вынужденно отсыпала на стол немного золотых монет.

— Забирай и говори, — потребовала она. — О чём конкретно ты ведаешь? Что за чушь ты несёшь, Сербан?

Сербан с кошачьей ловкостью сгрёб золото и ехидно прищурился. Намеренно удерживая дистанцию, он сделал широкий шаг назад, по направлению к выходу. Уже у самых дверей он нагло послал ей воздушный поцелуй и мгновенно сбежал, юркнув за тяжёлую портьеру прихожей.

В этот самый двусмысленный момент дубовая дверь распахнулась.

На пороге застыл Рейнгольд Лёвенвольде. Его ехидство на сей раз балансировало на грани открытого оскорбления. Его серо-голубые глаза хищно сощурились, застав запыхавшуюся, растрёпанную Риту у самого входа. Он явно истолковал эту сцену с поцелуем по-своему.

— О, прошу прощения, Мария Дмитриевна, что прерываю ваши столь... бурные утренние досуги, — вкрадчиво версальским проносом произнёс граф, его тонкие губы тронула циничная ухмылка. — Смотрю, у вас весьма непритязательный вкус. Впрочем, я прибыл по делу.

Рита мысленно застонала, проклиная себя за то, что умудрилась оказаться в столь глупой ситуации. А ещё это идиотское поведение её собственного тела — отчётливо чувствовала бешеное сердцебиение, щёки пылали пунцовым румянцем.

— Зачем вы здесь, граф? — сквозь зубы процедила она, силой возвращая ледяной тон.

— Её величество Екатерина Алексеевна изволит немедленно видеть вас в своих покоях, — Лёвенвольде вежливо, но подчёркнуто холодно склонил голову. — Нам велено лично сопроводить вас. На сборы вам дают ровно десять минут, княжна. Государыня не любит ждать.

В голове у Риты мгновенно закрутились лихорадочные мысли. Ей нужно было спешно привести себя в порядок, но самое главное, ей необходимо было тайно незаметно от камергера упаковать и забрать с собой заготовленные в аптеке сухие травы. Идти предстояло в другое крыло этого же огромного дворца, но под таким конвоем даже короткий переход по коридорам превращался в опасную шпионскую операцию.

Покои государыни встретили Риту тяжёлым полумраком и удушливым, приторным запахом уксуса.

Екатерина Алексеевна выглядела ещё хуже, чем на балу. Она сидела в глубоком кресле у самого окна, совсем оплывшая. Её дыхание было хриплым и прерывистым.

Рейнгольд Лёвенвольде вальяжно шагнул вперёд. С безупречным придворным лоском он склонился перед императрицей, бережно перехватил её ладонь и запечатлел на ней долгий поцелуй. После чего выпрямился, бросил на Риту проницательный взгляд и бесшумно покинул покои.

В самый момент этого поцелуя у Риты внутри всё судорожно сжалось. В груди разлилось едкое, неприятное жжение, а к горлу внезапно подкатила иррациональная ревность. Она мысленно тут же одёрнула себя, разозлившись на собственную глупость.

«Да что со мной такое? С ума сошла? Ревновать его к умирающей царице? Завязывай с этой паникой и бери себя в руки. Здесь нужно хладнокровно всё рассчитать, а не дамский роман устраивать».

Стоило тяжёлой дубовой двери захлопнуться за камергером, как в комнате воцарилась звенящая тишина. Рита удивлённо огляделась. Её искренне поразило, что их оставили с Екатериной наедине, без надзора статс-дам или людей Меншикова.

Императрица медленно приоткрыла затуманенные очи. В её взгляде не было и капли тепла, лишь холодное высокомерие женщины, которая годами видела в Марии Кантемир опасную тень своего покойного мужа. Екатерина пренебрежительно повела отекшей рукой, подзывая её ближе.

— Нам ведомо, Мария, какую глупость ты давеча изволила выказывать на балу, — высокомерно произнесла императрица. — Всё о Петруше хлопочешь? Забыла, чьё место в этих палатах занимаешь? Или надеешься латынью своей новую смуту при дворе посеять? С какими мыслями ты в кабинет к наследнику ходишь, Кантемир?

Рита сделала короткий шаг вперёд, шурша складками платья. Рука невольно коснулась потайного кармана, где лежали аптечные кульки. Действовать нужно было предельно осторожно. Субординация исключала любые прямые слова о болезни, а царица явно ждала подвоха от старой соперницы.

— Простите мою дерзость, ваше величество, — ровно ответила Маргарита, склонившись в аккуратном реверансе. — Обучение великого князя латыни продвигается успешно, цесаревич увлечён чертежами фортификаций Вобана. Мои хлопоты продиктованы исключительно заботой о спокойствии вашего дома. Князь Иван Алексеевич слишком часто отвлекает великого князя от книг к шумным досугам, что мешает академическому укладу.

Екатерина презрительно скривила губы.

— Уж не тебе судить, Кантемир, как государеву внуку проводить часы, — отрезала она. — Лекари Блументроста следят за укладом, и ума твоего здесь не требуется. Меншиков тебя к мальчику приставил, вот и сиди смирно.

Рита поняла, что у неё есть единственный шанс зайти со стороны восточных тайн её отца, сыграв на скрытом страхе Екатерины перед бесполезными немецкими докторами. Она опустилась чуть ниже, сокращая дистанцию, и аккуратно извлекла край бумажного свертка с травами.

— Лекари, государыня, часто уповают на сухие каноны, — твёрдо произнесла она. — Мой отец бережно хранил рецепты, способные унять тяжесть в груди и вернуть лёгкость шага без всякого рвотного камня. Позвольте мне заварить для вас этот целебный восточный взвар, ваше величество.

Екатерина нахмурилась. Её затуманенный взгляд мгновенно сфокусировался на бумажном кульке в руках Риты. В глубине её усталых глаз промелькнул живой, отчаянный интерес. Императрица явно ухватилась за призрачную надежду облегчить свои мучения, от которых её не могли спасти придворные медики. Но параноидальное недоверие и подозрительность взяли верх. Царица упрямо уставилась на Риту, словно пытаясь разглядеть в этом предложении скрытый молдавский яд.

Наконец, императрица брезгливо и резко отпихнула руку Риты со свертком, упрямо вскинув подбородок. Рисковать и пить непонятные травы из рук Кантемир её высокомерие и недоверчивость не позволяли.

— Спрячь свои побрякушки, Мария, — с царственным презрением выдохнула Екатерина. — Наслышаны мы про восточные секреты твоего батюшки. Немецкие лекари Блументроста чин свой знают, а от твоих ведовских взваров при дворе только смута пойдёт. Не бывать тому, чтобы царица у молдавской княжны тайно лечилась. Поди прочь из моих покоев.

Рита выпрямилась. Всё в ней протестовало против такого слепого упрямства, но она также понимала, что ломать характер императрицы силой прямо сейчас самоубийство. По законам этого века одно лишнее слово могло обернуться подвалом Тайной канцелярии. Навязывать помощь было нельзя.

Она спрятала кулёк в глубокую складку юбки, не выдав своего разочарования ни единым движением.

— Воля ваша, ваше величество, — ровно, с соблюдением субординации произнесла Рита.