Пленница его интриг, или как переиграть фаворита на его же поле (СИ). Страница 13

Юноша удивлённо повёл плечом и углубился в самый низ шкатулки, вороша старые письма, пока пальцы не наткнулись на небольшую записку без гербов и печатей.

— Про барона Андрея Ивановича тут особое дело есть, сестра, — взволнованно прошептал Антиох, придвигая свечу ближе к лицу. — Батюшка наш с Остерманом долгое время переписку вёл, когда Пётр Алексеевич ещё жив был. И вот гляди: барон в двадцать четвёртом году писал батюшке, аккурат после коронации Екатерины.

Антиох принялся читать тихим, прерывистым от волнения шёпотом. Письмо было неофициальным, на русском языке с обилием немецких оборотов. Из строк следовало, что Остерман — этот ледяной системщик и вице канцлер — просил Дмитрия Кантемира тайно скрыть крупные финансовые недоимки по Коллегии иностранных дел. Деньги пошли на секретные переводы иностранным шпионам, чтобы покойный государь Пётр Великий не устроил следствие и плаху.

У Риты внутри всё перевернулось, а в глазах зажёгся чистый охотничий азарт. Хаос в мыслях мгновенно сменился ледяной ясностью

«Боже мой… Это же ядерная бомба под всем Сенатом и Коллегией. Если Тайная канцелярия пронюхает про махинации Остермана за спиной Петра, барона сотрут в порошок. А значит, эта бумажка — мой идеальный щит. Если его люди придут прощупывать наш дом, я сыграю его же картами».

Рита заставила себя медленно выдохнуть. На лбу выступила холодная испарина, глаза резало от чада свечи. Ментальная война выжимала все силы, но разум работал чётко.

Они с Антиохом так глубоко ушли в разбор писем, что не заметили, как сизые полосы рассвета сменились ровным серым светом полудня. Время пролетело незаметно.

Рита обессиленно откинулась на спинку бархатного кресла. Ладони заледенели, каждая мышца ныла, но в груди разгоралось упрямое торжество. Сегодня она почти перестала быть пешкой.

Глава 6: Приглашение к танцу

«Надо спрятать это письмо. Остерман за него шкуру спустит с любого».

Превозмогая слабость, Рита поднялась и подошла к умывальному столику. Сделав вид, что поправляет кружевную оборку, она ловко задвинула бумажный треугольник в узкую щель за резным щитом комода. Дело сделано.

— Вели подать обед, — бросила она Акулине. — И позови кого нибудь помочь мне.

Служанка торопливо кивнула, но не успела сделать и шага — тяжёлая дубовая дверь распахнулась.

В комнату ворвался Матвей. От него пахло мокрым сукном, грязью и конским потом — балтийский ливень насквозь промочил тяжёлый дорожный плащ. Он замер посреди покоев, тяжело дыша. На холёном лице читались раздражение и брезгливость. Небрежным движением швырнул мокрые перчатки на стол — серебряное блюдо тихо звякнуло.

— Жива, гляжу, Мария, — сухо бросил он, сжимая губы. Сквозь дворянскую сдержанность проступал отчётливый южный говор. — Пора кончать с этими немощами. Я только что от Меншикова. Александр Данилович в сильном нерасположении духа. Государыня совсем занемогла и светлейшему сейчас не до чьих то хворей. Данилычу необходимо, дабы ты немедленно явилась ко двору. Бояре старые интриги крутят, и твоё присутствие при малолетнем внуке Петра Алексеевича вернёт нам вес. Ежели ты через три дня не предстанешь пред очи Меншикова, он отпишет все наши дмитровские земли за долги Сенату.

Матвей зло сплюнул под ноги. Он смотрел на Марию свысока, ожидая от неё привычных слёз или девичьих жалоб.

Рита даже не вздрогнула. В её глазах полыхнул тот самый жёсткий, ледяной тон Марджори, который всегда помогал ей выживать в опасных переделках. Внутренний расчёт мгновенно перехватил инициативу, разворачивая требования брата в свою пользу. Сидеть взаперти она не собиралась.

Во дворец ехать нужно, но только на своих условиях. Она демонстративно положила левую руку на подлокотник, пальцы плотно сжали серебряный ободок перстня Кантемира. Чтобы подавить секундную вспышку паники от напора брата, её левая рука неосознанно рванулась к правому обшлагу платья — тщетно крутануть несуществующий ремешок швейцарских часов. Пальцы впустую мазнули по сукну. Этот сбой вернул ей холодную хватку.

— Не нужно так шуметь, Матвей, — холодно отрезала она, сохраняя ледяной тон. — О долгах ваших в Сенате и судах с мачехой мне прекрасно известно. Вообще-то, прятаться от Меншикова я не намерена. Поэтому… Я еду. Но не прямо сейчас, в этом домашнем платье. К вечеру вели подать карету. Мне нужно привести себя в надлежащий вид, переодеться и собрать гардероб.

Коренастый князь от такой неожиданной атаки буквально опешил. Спесь мгновенно слетела с его лица, а карие глаза испуганно округлились. В его системе координат старшей сестры больше не существовало — перед ним стоял опасный, хладнокровный враг.

День медленно перевалил за полдень. Блёклое питерское солнце, едва пробившееся сквозь тучи, клонилось к закату. К пяти часам пополудни Рита обязана была стоять у крыльца при полном параде. Времени оставалось в обрез — в спальне Марии закипела суматошная работа.

На столике остывала миска с бульоном. Рита, преодолевая тошноту, заставила себя выпить его до самого дна. Горячий навар был необходим: иначе она бы просто не выдержала чудовищной тяжести парадного облачения.

Сборы превратились в тактильное безумие — Рита чувствовала себя так, будто её готовят к штурму крепости.

Акулина со второй девкой с грохотом откинули крышки сундуков, и по спальне поплыл густой шёлковый шорох. На постель рухнули роброны, парчовые юбки, лифы с канителью, горы тонкого белья. Рита стояла посреди комнаты в одних чулках и полотняной сорочке; холод половиц сводил ступни. Из недр ящиков вынырнули туфли из синего атласа на изогнутом французском каблуке. Жёсткая кожа тут же сдавила пальцы — Рита глухо выругалась про себя.

Дальше — корсет. Девка упёрлась коленом в спину, затягивая шнуры, пока пластины китового уса не стиснули рёбра. Воздух застрял в горле, но Рита упрямо держала осанку. Когда служанка потянулась к пуховкам с белилами, она резко оборвала её:

— Прочь! И так дышать нечем, ещё маску лепить. Оставь как есть.

Акулина бережно достала тёмно синее платье из пионского шёлка, расшитое серебряным кружевом. Юбка на фижмах из гнутой лозы расправилась по полу, шурша, как сухая листва. Тяжёлая жемчужная нить в три ряда легла на шею; холодные бусины обожгли кожу ключиц. Волосы распустили, заново прочесали гребнем и уложили крутыми волнами, вплетая речной жемчуг.

Рита ощущала, как костюм превращает её в византийскую статую — мертвенно бледную, но сильную. Парадный доспех давал чувство легальной власти.

В завершение Акулина набросила на плечи тяжёлый контуш из винного бархата, подбитый соболем. Он придавил плечи ещё на один пуд.

В ту же секунду дверь без стука распахнулась. В спальню наглым размашистым шагом вошёл молодой мужчина в дорогом кафтане.

Рита мгновенно подобралась. Она была возмущена такой беспардонностью, но промолчала, окидывая хмурым взглядом пришельца. Тот на вид был немногим старше Антиоха. В её представлении Сергей и Сербан находились где-то между старшими и этим начитанным подростком. Но кто именно из них был тем самым кутилой? Она не знала его точного возраста и не была уверена в имени, из-за чего обратиться к нему напрямую просто не могла.