Мистификация дю грабли. Страница 79

— Ну, что, сволочи, что делают, а? — он глубоко вздохнул и поскрёб затылок. — Ну и лентяи. Мы им ракушки, а они даже готовить еду нам не хотят — совсем, совсем обленились. Вот как эту разделать теперь?

Девушка вырвалась, но тут же упала со связанными ногами прямо под ноги Филимону. Он уже более пристально всмотрелся в неё:

— Слышь, да она очень красивая. Ты смотри, какая…

— Да пашил ты… — с нескрываемой злостью ответил Фархад и занёс нож над горлом девушки. Та, с ужасом взглянув на нож, тут же стихла и обречённо закрыла глаза.

— Э, не-ет, погоди! Здесь пока я решаю… — перехватил руку Фархада Филя. — Там сети надо проверить… Будет птица — будет жить! Да и с рыбой у нас пошло дело. Проживём… — с этими словами Филька взвалил девушку на плечо и пошёл по дальней тропинке, чтобы по дороге проверить силки на птиц. В силках трепыхались несколько упитанных в райских условия пташек.

— Ну, на сегодня хватит. А завтра будет день — будет и пища. Давай, снимай добычу… — буркнул Филька и поплёлся с девушкой на плече в пещеру.

Костёр разожгли быстро. Филя с любопытством разглядывал свой несостоявшийся обед. Да, девушка была явно не по вкусу людоедам: худенькая, высокая, стройная, с красивыми карими глазами, нос был не толстый и не приплюснутый, губы были в меру аккуратны. Что-то… Ну, явно не мечта каннибала, конечно… Съедобного в ней было маловато. (А ты как предпочитаешь, читатель?) Зато она напомнила Фильке его недавнее прошлое. Фархад суетился над казаном и лишь изредка бросал гневные взгляды на девушку. Филя, посомневавшись, вытащил кляп из её рта — её пересохшие губы ещё больше понравились ему. Она дрожала от страха и соблазнительно облизывала их, но молчала.

— Чё ж не орёшь? Развязать? — жестами показав на её путы, тихо спросил Филька. Она кивнула. Филька ловкими движениями бесстыжих рук освободил понравившееся ему тело от верёвок.

— Мы кушет ей когда? — угрюмо спросил его Фархад.

— Да чё тут кушать? Одни кости да кожа… — мы её для другого дела приспособим. Опять-таки узнать что от неё сможем про этих дикарей. Торопиться в таких случаях не надо… — ответил Филя, пожирая её глазами.

После некоторых попыток девушка, поняв, что она может ещё какое-то время пожить, перестала брыкаться и дала себя полностью развязать. Фильке пришлось её покормить, невзирая на протесты Фархада. И только после этого с помощью жестикуляций и сравнительных образов из числа окружающих вещей случилась первая попытка наладить разговор. Потом Филе это поднадоело, да и спать было пора, и он силком, грубо потащил голую красавицу на своё ложе. Матрасы и подушки были из тюков, набитых сухими морскими водорослями. Одеялами служили ковры, те, что потоньше и поменьше. Толстые ещё сушились, но никак не могли избавиться от запаха ила и гнилой рыбы. Долго девушке пришлось общаться с мужчиной на том языке, что доступен всем мужчинам и женщинам всех народов без перевода. Всю ночь ему слышались ангельские голоса, воспевавшие любовь под строгим контролем небесных сил. Время от времени они перебивались дьявольским хохотом и издёвками нечисти над его изнеможением. Филимон, истово молясь, с новыми чувствами, благодаря молитвам, набирался сил и возвращался к ангелам, чтобы не пропустить что-то из их репертуара. Но под утро (что значит близость интересов) девушка и Филя стали угадывать общий язык. Нет, они его не сразу нашли, но лиха беда начало!

Весь день они втроем использовали дичайшую тарабарскую смесь из слов и жестов и к вечеру кое-что и как-то стали понимать. Девушку звали Тая-Нола. Она скоро должна была стать взрослой, но в племени начались раздоры по поводу её будущего. Вначале она должна была по очереди стать женой на одну ночь шаману, затем женой прежнему вождю тоже на одну ночь, ну а потом она сама бы выбрала себе мужа. Но что-то случилось с вождём на острове.

— А-а, — вспомнил Филя бунт туземцев против вождя, свидетелем которого он стал недавно. — Продолжай, продолжай…

А обидевшись на шамана, продолжила Тая-Нола, почему-то и на неё многие воины обиделись. Они и шамана уже били, чтобы он поторопился взять её в жёны — но шаман старый, совсем плохой. У него… ну, не получается и всё…

— Не то, что у тебя, мой белый человек! А воины меня бить тоже хотели. Говорили, что я нарочно ничего не ем, чтобы не толстеть. Я ела-ела, не толстела. Поэтому они меня и бросили здесь.

— Сколько тебе лет? — спросил Филя Таю-Нолу, гладя её по голове.

Девушка не поняла, и от её попыток ответить Филя всё больше и больше забредал в лабиринт ответов-загадок.

— Мне… — Филя призадумался и потом неуверенно сказал: — Вроде бы уже двадцать… Ну, двадцать — это точно, а вот шесть или семь? Ну, тебе я дам лет пятнадцать-шестнадцать.

Тая-Нола совершенно не понимала, чего от неё хочет белый человек. Филя набрал камешки и, показывая на них и на себя, объяснял, сколько ему лет, потом набрал семнадцать камешков и показал на Фархада:

— Ему вот столько лет. Давай считать… Один, два, три, четыре пять…

Девушка внимала со всей серьёзностью, как самая прилежная ученица на свете. Но всё-таки не понимала ничего.

— Так, похоже, с календарями тут люди на заморачиваются. Ну, конечно, ни зимы тебе, не осени, ни весны… Как тут года-то считать? — решил Филя и махнул рукой на отсталость этого рая на земле.

Как они зовут этот остров? Ну, островом Большого Банги… Кто такой Банга? Как, вы не знаете, кто такой Банга? Да вы, чесслово, дикари совсем или с Луны свалились! Это же Банга! Всё: и земля, и солнце и луна — всё, всё произошло от него! Воины приехали от него без вождя и очень перепуганные! У них был большой совет, который созвал шаман, на котором они выбрали нового вождя, и там же решили, что своими громами и молниями Большой Банга показал им, что проголодался и требует еды. А с едой у них плохо. Прежний вождь любил пожрать, и поголовье диких и ручных хрю-хрю сильно уменьшилось. Вдобавок после неудачной войны с племенем другого острова очень много воинов попало на обед к победителям. Но нет худа без добра — в этом году такие хорошие урожаи вот этого цветка… Девушка показала рукой на высохшие лепестки цветка, изображённые на одном из постеленных на земле ковров.

— Да это же мак! — удивился Филя, который давно уже был знаком с чудодейственной силой этого растения. Не зря, не зря Афанасий Никитин слыл знатоком трав и даже как чародеем, но запрещал своим друзьям употреблять все эти дары чужой природы…

— Это на вашем языке? — спросила с помощью жестов Тая-Нола.

— На нашем… — кивнул Филя.

— А на нашем — «куд-куда». Из его высушенного сока делают пыль и забивают её в сухой тоже стебель какого-нибудь цветка, как в трубочку, и курят. У немногих, только очень, очень богатых островитян есть трубочки из дерева. Зачем? Ну как зачем? Ням-ням не хочется. И при жизни, покурив, можно увидеть не только Большого Бангу, но и много чего интересного! Сейчас сбор урожая, но они хотят навестить опять этот остров. Еды у них нет, а Большой Банга уже обогатил их этими ракушками — дальше будут вместо еды привозить самых худых девушек, а толстых, жирных оставят себе, чтобы не было ссор между воинами из-за невест или еды. Какие мошенники? Какие мошенники?! Большой Банга про упитанных откуда узнает? Их же прятать будут! А на поставках девушек подзаработают ещё и купят себе еду на других островах. Но…

— О чём задумалась? — заметив волнение девушки, спросил Филька.

— Вот один воин очень страшный обещал поймать Большого Бангу и жениться на нём! Он это сможет. Когда он хочет стать мужем Большого Банги? Вечером посмотри на небо, скоро будет, как шаман сказал, потоп, который будет литься с небес, как обычно, два раза от мёртвой луны до живой, круглой. Когда будет потоп? Через четыре солнца и четыре луны. Он хочет успеть до этого потопа! А ты сам тоже ведь Бангу, только живой и не такой большой…

— Может, я и Банга… — призадумался Филя. — Но замуж я что-то не хочу. А то тут такая неразбериха пойдёт… Как в мужском монастыре…