Мистификация дю грабли. Страница 71

— Ну, как хочешь, святая женщина… — обмолвился рыцарь, вытирая свои слёзы благодарности ещё одной краденной реликвией — рогожей из свинарника соседей этой благородной женщины.

Голодные взгляды и писки своих детей гордая эстонка остановила своим материнским воплем любви:

— Дети, у нас хватает крапивы и желудей! Пусть русские попробуют прожить настоящий голод! Зажрались эти русские… Будь они прокляты!

Рыцарь бодро поволок за собой последнюю корову со двора, благодаря вслух Создателя за такое доброе отношение к воинам ордена мирных жителей Прибалтики. Вслед ему были обращены тоскливые голодные взгляды детей славной эстонки. Выжившие дети этой и подобной ей других гордых эстонских женщин из поколения в поколение стали передавать свою ненависть к русским уже своим детям и внукам.

Но вот беда — был банный день. Потому один день пропадал из назначенного срока похода. Как все цивилизованные люди, тевтоны ежегодно мылись. В огромную бочку окунались по рангу и чину все. Первым, не снимая одежду, залез казначей. Залез-то залез, но с таким кислым видом, зажимая пальцами нос, чтобы не вдыхать пары чистой горячей воды. Там он надолго не задержался — дела! За ним члены конвента (совета), потом рыцари-братья, а потом уж все остальные.

Окунувшись в огромную бочку последним из братьев-рыцарей и почувствовав в себе новый прилив сил, рыцарь Хуго принялся готовиться к походу на дикарей-новгородцев. Но так как предпоследним в бочку залез не он, а рыцарь, страдающий поносом (прошу простить, диареей, если быть цивилизованным писателем), будущий покоритель Великого Новгорода, обнюхав бочку (а в неё ещё до этого многие сходили и по-большому, и по-малому), помочил пальцы в этой жиже и перекрестился.

Кое-как он подобрал себе коня и запасные доспехи. Пусть они ржавые и снятые не известно с какого покойника, но это всё же лучше, чем идти в бой с дикарями в суконной куртке и в драных штанах. (Старые доспехи после последней встречи с шаровой молнией просто так расплавились, что стали малы по размеру — пришлось их обменять на выпивку в корчме Святого… то ли Грааля, то ли дракона). Но вот ещё беда: султаны (перья, то есть) на шлеме отсутствовали. А как без перьев на башке идти в бой против дикарей?

Хуго со своим пойманным когда-то на воровстве пустых обещаний сиротой тридцати лет от роду и ставшим его оруженосцем-идиотом остановился в задумчивости у курятника ордена рядом с собором. Там испуганно закудахтали даже петухи.

— Вот вы-то мне и нужны, — оглянувшись по сторонам, прошептал рыцарь и решительно одним ударом могучего кулака свалил на землю и сторожа, и дверь.

Ему стоило немалого труда найти петуха с перьями на заднице. Перепуганное существо, понимая, что его ждёт, рвануло на стропила сарая. Остальные петухи с голыми синими задами задумчиво поглядывали то на куриц, то друг на друга. Рыцарь сумел всё-таки петуха поймать и спустить на землю. Через полчаса радостный рыцарь с помощью вечно голодного своего оруженосца прикреплял перья к шлему. Петух в сыром виде исчез в задумчивых глазах оруженосца, а перья остались. Оруженосец сыто рыгнул.

Войско, построенное перед походом, озадачило рыцаря — оно едва держалось и на своих ногах, и в седлах. Но время и ещё раз время, данное ему для искупления грехов, поджимало. Грело солнышко, блеяла где-то коза, когда за отрядом тевтонов опустились городские ворота. Лошади рыцарей, неспешно вихляя своими задами, заваливаясь то в одну сторону, то в другую, неторопливо, очень неторопливо, несмотря на все издевательства и понукания со стороны рыцарей и пеших прибалтов, потащились в сторону Новгорода.

Природа была милостива к рыцарям — на всем пути ни разу не было дождя, а комары, распуганные запахом, источаемым воинами ордена, не осмеливались напасть на них. По ночам возле костров рыцари жаловались на начальство и хвастались судьбой, развлекались игрой в кости и пили, пили, пили… Проводники, точнее, поводыри из числа местных латов или эстов на очередном перекрестке как-то одинаково враз показывали на все четыре стороны света, помогая рыцарям определиться самим в выборе дальнейшего пути. Потом решалось всё, как обычно: рыцари бросали жребий и одного из поводырей их же соплеменники (латы или эсты) топили в ближайшей речке и шли в ту сторону, головой в которую выплывал знаток местности. Поводыри не заканчивались вместе с дорогой. Желающих навредить Руси среди прибалтов издавна было хоть отбавляй!

Дальше были топи, буреломы и лабиринты холмов и рек. Скуки не было. По пути воинства то и дело взлетали стаи перепуганных птиц, неслись в разные стороны звери, ошеломленные лязгами мечей и доспехов, самовоспламенялись деревушки обитателей болот и лесов и пропадали вещи. Нет, не те вещи, которые переходили от одного хозяина к другому после картежного азарта, а те, что числились за орденом. Штандарты, печати, грамоты, понимаете ли… А красота земная в шелестах, в красках, в звуках немела перед восходящим солнцем! Свой восторг природа иногда пыталась скрыть туманами от Бога, но как волшебно пели уцелевшие птицы… И это не было предательством красоты — природа просто не обращала своего внимания на этих придурков.

Тут им ещё раз повезло: погнавшись за очередными лесными призраками демонов, они вскоре обзавелись совсем не лишней партией прибалтов. Ну, никак не избавиться от статистов мировой истории из стран, навечно обозленных равнодушием и презрением основных действующих лиц из числа приличных держав. Статисты никчёмного народа идти на подвиг против русских людей согласились немедленно.

Небольшая заминка произошла только однажды вечером в лесной небольшой деревушке, где воинство собиралось отдохнуть и потом продолжить путь. В деревушке жили не прибалты, а ижоры. Разведке тевтонов пришлось отдать им свое оружие и лошадей и вернуться к основным силам весьма помятыми.

— Герр Хуго, — обратился к рыцарю один из разведчиков с расквашенным носом. — Там эти, деревенщины… Ну, хуже татар! Злые они какие-то!

Хуго многозначительно хмыкнул, поднял вверх десницу в дырявой железной перчатке и спешился с коня. Подозвал оруженосца и забрал у него рог. (Дуделка такая, с помощью которой рыцари обычно подавали сигналы друг другу). Какого лешего она ему понадобилась? Затем вальяжно протопал в рваной обуви к ближайшей избе и, рывком открыв дверь, ввалился внутрь.

Воинство Тевтонского ордена с опаской вслушивалось в визг и крики, доносившиеся из избы, но не вмешивалось. Из избы вскоре кубарем вылетел рыцарь Хуго (как вы помните, на всю его задницу не хватало материи для того, чтобы хоть как-то смягчить удары судьбы). Следом в него полетела увесистая дубина. Она не промахнулась. Он, держась за ушибленный дубиной бок, как-то цивилизованно пытался огрызнуться на негостеприимных хозяев, но ему очень мешала это сделать дудка, торчащая из его задницы.

— Совсем дикарями стали! — с трудом вытащив дудку, горестно сообщил Хуго своему воинству. — Такую вещь… и мне в жопу! Куда папа римский смотрит?

Это добавило ему уважения и авторитета. Оруженосец медлить не стал и доел все припасы своего рыцаря. Это было своевременно — рыцарь стал испытывать большие трудности в седле и не особенно хотел кушать. Ижор тевтоны старались лишний раз не задирать — этот народ у них считался особо опасным по части колдовства. Могли и порчу наслать, и карьеру сглазить, да мало ли что…

Они так и к Новгороду подкрались незаметно. Помогли им в этом все те же шибко пугливые латыши и эсты — им так хотелось насолить русским! Так хотелось… Настоящие прибалты! Это вам не хухры-мухры. И пусть затем им пришлось повалить немало деревьев, порядком подустать, но они навязали достаточно лестниц для штурма проклятого Новгорода. А со стороны города не проявлялось никакого любопытства, несмотря на угрожающий визг пил и стуки топоров в лесах и болотах вокруг городских стен.

Правда, понять бы вот, с какой стороны нападать на город? Не раз и не два орден рвался к Новгороду со стороны восхода солнца или со стороны севера. Взять его в полную осаду никому не удавалось. Потери были, а вот доходов нет. С юга — Ильмень-озеро. С запада густой непроходимый лес, и между сторонами света сплошные болота! Как и где войска для штурма строить? А тут ещё и город разделен Волховом на две части. Ну, с севера перед городом ещё и стены двух монастырей, населенных жадноватой и очень драчливой братией.