Мифы близкого будущего. Страница 5

Вечером, когда Мелвилл все еще трудился над самолетом, доктор Лэнг прошел из солярия прогуляться по берегу. Взобравшись на дюны, он принялся наблюдать за тем, как Мелвилл счищает песок с носовой подфюзеляжной турели.

– А вдруг на нем есть бомбы? – спросил он. – Не хотелось бы, чтобы весь город сровняло с землей.

– Это официально брошенные останки. – Мелвилл указал на турель, с которой был снят пулемет. – С них все снято, в том числе пулеметы и бомбы. Думаю, доктор, нам ничего не грозит.

– Сто лет назад вы бы выкапывали из меловых утесов диплодока, – заметил Лэнг. «Cессна» кружила над дюнами в южной части курортного городка, возвращаясь после своего обычного полета над морем. – Если вам так хочется полетать, то почему бы не попроситься к Хелен Уинтроп вторым пилотом? Она тут на днях спрашивала меня про вас. Хелен планирует побить рекорд, долетев на одномоторном самолете до Кейптауна.

Эта новость заинтриговала Мелвилла. На следующий день, трудясь на раскопках, он прислушался, пытаясь уловить гул мотора «сессны». Образ этой решительной женщины, готовящейся к одиночному полету через всю Африку, для чего она тестирует свой самолет на заброшенном аэродроме рядом с дюнами, удивительным образом совпал с его мечтой улететь на остров Уэйк. Он прекрасно знал, что допотопная «крепость», которую он с таким трудом откапывал из песка, никогда не сдвинется с этого гребня, не говоря уже о том, чтобы взмыть в воздух. Иное дело – самолет этой женщины. Мелвилл уже составил в голове карту маршрута, рассчитал вместимость ее запасных баков и точки дозаправки на Азорах и Ньюфаундленде.

Опасаясь, что она может улететь без него, Мелвилл решил поговорить лично. Проехав на своей машине по улочкам заброшенного городка, он свернул на узкую дорогу, что вела к аэродрому, и припарковался рядом с ее американским седаном. На взлетно-посадочной полосе стояла «сессна». Кожухи двигателей были сняты.

Летчицу он застал в ангаре, где она трудилась за верстаком, сваривая секции топливного бака. Заметив Мелвилла, она выключила горелку и сняла с лица маску. На какой-то миг руки скрыли от него ее умное, проницательное лицо.

– Вижу, мы с вами участвуем в гонке, кто первым улетит отсюда! – дружелюбно крикнула она ему вслед, когда он замешкался в дверях ангара. – Доктор Лэнг сказал мне, что вы знаете, как укрепить топливные баки.

Для Мелвилла ее нервная улыбка таила в себе сложную сексуальную метафору.

Он с самого начала не сомневался, что она оставит свой план полета в Кейптаун, предпочтя ему кругосветный полет, в котором он будет ее вторым пилотом. Он кратко изложил ей свои планы полета на запад, рассчитал снижение запасов топлива, а их придется снизить в компенсацию его собственного веса. Он показал ей придуманную им конструкцию лонжеронов и креплений, которые будут поддерживать дополнительные баки.

– Мелвилл, я лечу в Кейптаун, – устало сказала она. – У меня на подготовку этого полета ушли годы. Что-то другое однозначно исключается. Вы просто помешались на этом своем абсурдном острове.

– Вы сами все поймете, когда мы прилетим туда, – заверил ее Мелвилл. – За самолет можете не переживать. После Уэйка – вы сами себе хозяйка. Я лишь сниму баки и отрежу их крепления.

– Вы намерены остаться на Уэйке?

Похоже, Хелен Уинтроп засомневалась в серьезности его намерений. Как будто перед ней был наивный пациент, который восторженно излагал ей подробности изощренного способа лечения зубов, разработанного, как ему казалось, специально для него.

– Остаться там? Ну конечно! – Мелвилл двинулся вдоль каминной полки пляжного домика, шлепая ладонью по фотографиям. – Вы только взгляните на эти взлетно-посадочные полосы, здесь есть все! Большое летное поле, такое, каким располагает Уэйк, – это же новые, потрясающие возможности, это место начала всех начал, а не конца!

Хелен Уинтроп оставила его слова без комментария, лишь молча наблюдала за Мелвиллом. Она больше не спала в ангаре при аэродроме и во время своих приездов проводила уик-энды в пляжном домике Мелвилла. Ей требовалась его помощь, чтобы довести «сессну» до ума и таким образом сократить число остановок на дозаправку, которые всегда связаны с потерей времени. Ради этого она была готова мириться с его поистине детской восторженностью. Тревожило другое – его все возрастающая зависимость от нее. Пока он трудился над «сессной», она часами выслушивала его восторги по поводу взлетно-посадочных полос далекого острова. Тем не менее Хелен старалась не оставлять его одного с ключами зажигания.

Пока она лечила зубы пациентам, Мелвилл возвращался на дюны, где продолжал откапывать занесенный песком бомбардировщик. Правые крылья и порт уже были свободны от песка, вскоре их примеру последует верхняя часть фюзеляжа. Уик-энды Мелвилл посвящал «сессне» – готовил ее к долгому перелету в западном направлении. Несмотря на всю его восторженность, на постоянное состояние эйфории по поводу того, что его заветная мечта слетать на остров Уэйк вскоре осуществится, его навигационные планы и структурные модификации корпуса «сессны» были выполнены им самым тщательным образом и на высоком профессиональном уровне.

Даже сильные мигрени, не дававшие спать по ночам, были не в силах испортить ему настроение. Мелвилл решил, что это просто фрагменты прошлого, что они вынесены на поверхность сознания его чересчур тесными отношениями с этой серьезной летчицей. Впрочем, позднее он понял: это элементы пережитого им когда-то кошмара, и своим возвращением они обязаны самолетам, окружавшим его теперь со всех сторон, – это и «сессна» Хелен Уинтроп, и его собственная «крепость», которую он откапывал из песка, и почерневший «мессершмитт», который бывший рекламщик Теннант пытался поднять с морского дна.

Однажды, после того как шторм взбаламутил морской песок, Мелвилл стоял на балконе пляжного домика. Вдыхая щекочущий ноздри воздух, он пытался стряхнуть с себя гнетущие сны, какими была наполнена прошлая ночь, этот клубок безумных метафор. Обнажившееся морское дно перед ним было усеяно обломками ржавого металла. Это были части бывшего самолета, вырванные штормом из песка. Не обращая внимания на Хелен, наблюдавшую за ним из окна спальни, Мелвилл вышел на пляж и зашагал по волнистому песку, считая фрагменты карбюратора, выхлопного коллектора, триммера и хвостового колеса, которые валялись вокруг него, будто нарочно брошенные отливом его снов.

Вокруг него уже сгущались другие воспоминания, фрагменты, – он в этом не сомневался, – принадлежавшие жизни другого человека, подробности истории воображаемого пациента, чью роль он был вынужден играть. Откапывая из дюны свою «крепость», сметая щеткой песок с цилиндрического стабилизатора многорядных двигателей, он вспоминал другие самолеты, с которыми приходилось иметь дело, бескрылые машины.

Наконец бомбардировщик был полностью освобожден из-под песка. Понимая, что его труды фактически завершились, Мелвилл открыл нижний люк позади носовой турели. С той самой минуты, когда он откопал из песка кабину пилота, его не отпускало желание пролезть в разбитое ветровое стекло и занять место за штурвалом. От дерзкого поступка удерживало лишь воспоминание о «мессершмиттах». Впрочем, теперь, когда с ним рядом Хелен Уинтроп, ничего не страшно.

Швырнув на землю лопату, он тяжело зашагал по песку к пляжному домику.

– Хелен! Иди сюда! – Он с гордостью указал на видневшийся на гребне самолет, теперь полностью свободный от песка. Крылатая машина лежала на брюхе, как будто на краю взлетного пандуса. Хелен Уинтроп пыталась остудить восторг Мелвилла, однако тот упорно вел ее вверх по коварному склону, придерживаясь для устойчивости за веревку.

Когда они пролезли в люк, он в последний раз обернулся на обнаженное морское дно, усеянное ржавыми останками самолетов. Внутри фюзеляжа они осторожно обошли барбет верхней турели, переступая через куски старой экипировки, спасательные жилеты и коробки с боеприпасами. После всех его трудов внутренности фюзеляжа казались Мелвиллу волшебной беседкой, гротом или пещерой внутри некой древней машины.