Танец снежного мотылька. Страница 7

Народ смеётся вокруг. Я молчу. Грустно, что могу сказать, когда тебя прилюдно так высмеивают и обижают. Начинаю потихоньку закипать.

Ах, думаю, заразы какие! Что, думаете, я стану здесь слёзы лить и на колени бросаться? Да пошли вы. Подбородок гордо задрала. Все люди как люди, а я королева. Ну, толстая, но с чувством собственного достоинства.

Народ простой, смотрю, с любопытством посматривать начал, даже уважение в глазах мелькать начало.

Вот тут произошло то, что никто не ожидал. Герцог вскочил, ну тот, что кабан, и заявил:

— Я беру.

Глава 11

— Что? — я сначала удивилась, а потом у меня в голове щёлкнуло. Блин! Конечно! На то и расчёт был! Надо же, какой стратег оказался. Всё просчитал. Не так, так эдак. Он же специально артефакт после помолвки притащил, чтоб нас с дедом сто процентов к казни приговорили.

Вот ему как приспичило детей с магией получить. И всё из-за того пророчества.

Моё тело передёрнуло от отвращения, когда я представила себя в его объятьях. Видимо, то, что испытывала к нему прошлая Юлия, засело на подкорке глубоко в уже в моём мозгу.

А герцог стоит, довольно улыбается. Шах и мат мне устроил. И что теперь? Драконы поморщились, конечно, они хотели наказать меня по-крупному, но и это тоже для них выход. А вот для меня?

— Нет, — это уже вылетело из моего рта. Я сжала кулаки и твёрдо уставилась на герцога.

Тот удивился, прищурившись, нагнул голову вперёд, думая, что, может, ослышался. А я повторила уже громко:

— Нет.

Плевать мне стало и на казнь, и на то, что я жить хотела. Не буду пресмыкаться и за этого свина вонючего замуж не пойду. Хотя бы из-за женской солидарности с прошлой хозяйкой этого тела.

— Вы не ослышались. Ну и что, что он хочет меня в жены взять. Не пойду. Вы же меня насильно за него не отдадите.

Судейский посмотрел с интересом на меня поверх своих очочков:

— Тогда плаха.

Я дёрнула плечом презрительно:

— Плевать. Не пойду. Лучше пусть голову отрубят.

И насупленно взглянула на моего неистинного. Тот впервые за время нашего знакомства посмотрел на меня с интересом. А я мрачно продолжила:

— Я из-за чего согласилась эту метку дурацкую нанести? Думаете, из-за любви к нашему крашенному венценосному бабнику? — кивнула на моего несостоявшегося — да сто раз он мне нужен вместе со своим богатством и титулами. Чтоб меня потом всю жизнь в море презрения окунали? И числиться главной нелюбимой женой среди кучи любовниц?

Я обратилась к окружающей меня толпе:

— Я, конечно, может, совершила неблаговидный поступок, но я разве похожа на сумасшедшую?

— Нет, — начал кричать простой люд.

— И я так тоже думаю. Я к этому надменному красавцу с крыльями в фальшивую истинную подалась, чтобы третьей женой этого герцога-кабана не стать. Я ему уже несколько раз отказывала. И сейчас вы считаете, я соглашусь?

— Нет, — поддержал меня начавший веселиться народ.

Драконья аристократия сидела как по голове пыльным мешком ударенная. А мне что терять? Два раза за крамольные речи голову не срубят.

— Поэтому идите, герцог, своей дорогой. Не пойду я за вас замуж. А так как мне уже нечего терять, жизнь я и так, считай, уже потеряла, выскажусь, чтоб душу облегчить по всей этой ситуации.

Принц вы наш, красная головушка, что в вас есть прекрасного – это только ваш титул, а забери его у вас, и пшик один останется. Вы же, говорят, теперь не пламя, а дым с искрами только выдувать умеете. Что-нибудь ещё можете? Ничего. Крыльями махать, если только, так таким же макаром я и за воробья замуж могу стремиться.

Народ засмеялся. Представление по окунанию задравшей нос элиты продолжалось, а меня понесло. Разозлилась я.

— Ой, ещё забыла: — вы же у нас обаятельный и привлекательный, и человечки к вам в кровать в очередь выстраиваются, ну вы, естественно, им не отказываете, ведь у вас такое большое сердце, добрый вы наш. А я, знаете ли не люблю быть одной из… И мараться мне о вас после всех ваших любовниц не хотелось совсем. И вообще, вы не в моём вкусе. Лучше вон под топор лягу.

Да сглупила, что поддалась на уговоры пойти на подлог. Но всё-таки я— внучка главы рода. И не всегда они только о себе должны думать, а ещё и о роде, который вынужден, чтобы выжить девушек вам в кровать подкладывать.

Я говорила и говорила, отыгрывалась за страх Юлии, за то, что Эйрик меня грязью поливал в тюрьме еле живую. За то, что роду Лингов пришлось таким образом поступить, чтобы держаться на плаву. Дед, конечно, тот ещё гад, но он был прав – протискивались к благам те рода, что предлагали своих девушек в фаворитки к драконам. И если повезёт, и девушка беременела от дракона — всему её роду случались преференции и подачки.

Совсем элита в небо унеслась и оторвалась от тех, кто их на царствовать и править посадил. Варяги хреновы. Я стояла злая, сжав кулаки:

— Со вторым вопросом мы, надеюсь, тему закрыли. За герцога не выйду, и точка. Задавайте свой третий вопрос, готов ли народ меня миловать, но понимаю отлично, что нет. Ни внешностью, ни чем другим не вышла. И я пойду уже, да на плаху головой лягу. Утомилась я тут с вами. Пора мне на небо. А вам, граждане хорошие, счастливо оставаться со своими правителями дымокашлющими. Будьте здоровы, живите богато.

И ручкой всем помахала.

Глава 12

Драконы вскочили с криком, все, кроме короля с наследным принцем, неистинным моим, и его братьями. Те сидели, стиснув свои красивые челюсти, и кипели от ярости.

А элита с головами разноцветными скандировать начали хором:

— Смерть ей, смерть ей.

Я прямо залюбовалась слаженностью их движений.

Ишь, какое единомыслие проявили. Я руки на груди скрестила, смотрю на них, улыбаюсь скептически. Напугали. Ой, боюсь, боюсь. Какая-то безбашенность появилась.

Да я после того, как от мужа ушла тогда под фееричное выплескивание кипятка, больше ничего не боялась. И планов не строила. Жила себе и всё. И счастливо жила.

Любила я тайгу. Лесником тоже устроилась. Ружье на себя оформила. В сезон охоты дичь била. При этом зверям помогала как могла. Кого-то вылечивала, кого-то пристреливала, чтоб от мучений избавлять.

А судейский засуетился, к тишине призвал. Что интересно – другие рода из человеческих никто этот выпад ярости драконьей не поддержал. Молчали сидели, но глаза блестели сочувствующе, хоть и на защиту мою никто не выступил. Понимаю и не осуждаю – себе дороже обойдется.

Крылатые насилу угомонились. Судейский воздуха побольше в себя вздохнул, сейчас третий раз будет вопрос задавать.

А я выдохнула. Вот и всё, мотылек, полетал и хватит. Не забыть бы косу в зубы закусить, чтоб голову с первого удара срубили. На грудь ее перекинула и приготовилась.

— Теперь вопрос к народу-- желаете ли помиловать эту аристократку?

А в ответ — тишина мертвая. Примерно это я и ожидала. Кивнула спокойно и к плахе пошла. Косу прикусила, только собралась на колени встать и голову положить на плаху, кто-то выкрикнул:

— Помилование!

И тут же снежной лавиной, начавшейся от одного камешка, покатился хор голосов:

— Помилование!

Я вздрогнула и оглянулась вокруг. Простой народ заорал кто во что горазд. Это что сейчас случилось? Это я, пройдясь по всей этой ситуации, их мысли высказала?

Я посмотрела на венценосных. Король с принцем переглянулись. Второй тихо кипеть начал, мне кажется, у него даже волосы ярче пылать начали. Ха, а вам, молодой человек, не повезло, однако. Захотелось расхохотаться. Это ж ему теперь, мало того, что целибат год держать, так еще и около меня красивой тереться раз в месяц. Что там с ним иначе случится? О как. Дракон слабеет — а это позор! Калека. Такое они меж собой не прощают.

Судейский растерянно смотрел на королевскую семейку. Что-то не срослось.

Махнул рукой, дав понять, что всё услышал. Принц смотрел на меня, не мигая с такой ненавистью, и я поняла, что сейчас еще чуть-чуть, он превратится в дракона, и мне не то что голову откусят — сожрут всю. Хотя нет. Самому ему нельзя невесту гробить, только чужими зубами, если только.