Танец снежного мотылька. Страница 5

Он с моих семнадцати лет около меня крутиться стал.

И дед знал, что я люто боялась и не переносила этого человека. Его запах, его вечно влажные причмокивающие толстые губы, его жирные трясущиеся щёки, потные руки. Фу-у-у-у. Я содрогалась только от его имени, а меня заставляли выходить за него замуж, потому что я наотрез отказалась рисовать на себе поддельную татуировку дракона.

Вздохнула. Я полностью примерила на себя эмоции и воспоминания той Юлии.

Умная все-таки была девочка и прозорливая, но не смогла отстоять свою позицию.

И прямо как чувствовала крах. А дед прекрасно знал о её отношении к этому браку, но с сардонической ухмылкой объявил тогда о предложении герцога.

Конечно. Замуж выходили с 18 по 20. Год прошёл после восемнадцатилетия, а у меня ни магии, ни метки, и ни у кого из рода ничего. Дед и решил подстегнуть события. А потом на помолвке сюрприз от кабана.

После разоблачения нас прямо таких красивых поволокли в тюрьму. А, вот где я так испачкалась. На улице весна. Хоть и не холодно, но сыро, грязь страшная. Нас верёвками обмотали и к коням привязали. Сами быстрым шагом поскакали, мы поначалу бежали, потом я споткнулась, и меня до тюрьмы волоком протащили. А здесь палач уже метку выжег. Типа не повадно будет королей обманывать, а тем более самих драконов.

Дед тоже легко отделался, сердечным приступом, а я теперь и за ту прежнюю, и за её дальновидного родственника завтра буду выступать перед всем честным народом.

Как же меня так перенесло? Как в книгах фэнтезийных угораздило. Грустно то, что так ненадолго. Ладно. У меня есть ещё ночь да чуть-чуть дня. А дальше волк не выдаст, свинья не съест.

В животе загудело. Ну-с, приступим, что здесь дают на последний ужин?

Глава 8

Поднесла к носу миску. Пахло овощами. Оторвала от ломтя хлеба из грубого помола кусочек, окунула в месиво и положила в рот. Ну ничего, так, сойдёт с голодухи. Потом зачерпнула ложку тушёных овощей и попробовала на вкус. И соли пожалели, и переварили. Съела ложки три и поставила тарелку рядом.

Дело было не в качестве еды. Неженкой я не была. Та, из другого мира. Просто организм взбрыкнул, противоречие случилось: с одной стороны, желудок требовал пищи, но горло отказывалось её принимать. Со мной такое раньше бывало и не раз. Когда я перенервничаю, кусок в горло не лезет.

По последней ложке я поняла, что пища сейчас встанет там и не туда и не сюда. А принца моей преждевременной смертью зачем огорчать? Ему, гаду, и так морального ущерба досталось. Так и быть, порадую тебя моей отрубленной головой. Может, даже язык покажу.

Некстати вспомнила легенду про казнь Марии-Антуанетты. Читала байку, что когда королеву казнили на гильотине, палач поднял её голову и дал пощёчину, и щёки бедняжки покраснели от гнева. Ох, надеюсь, он мою тушку не будет пинать после смерти. Хотя мне это будет до лампочки. Потерявши голову — по волосам не плачут.

Я отставила миску с недоеденным хлебом на поднос и взяла кружку. А пить вот хотелось. Крысы, почуяв запах еды, начали осторожно вылезать из норок. Некоторые особо смелые рыжие представители хвостатых даже вылезли на середину комнаты и стали водить своими розовыми носиками.

Ну да, чего добру пропадать. Я взяла кусок хлеба и кинула местным обитателям.

Те бросились на него, пробуя вырвать друг у друга, и устроили кучу-малу, яростно повизгивая. Под конец разодрали его и утащили в нору. На полу остался один-единственный крыс. Бедного покусали собратья, причём пострадали бок и лапки. Он пробовал подняться, но снова и снова растягивался на полу. А потом потрепыхавшись, замер на секунду и посмотрел на меня. И такая обречённость была в его глазах, будто он был разумный. Почему-то мелькнула мысль— он чётко осознает, что скоро умрёт, но собирается принимать свою смерть достойно.

Выбраться из её объятий ему было нереально, и он, не жалуясь, словно просил дать ему умереть спокойно. Вот точь-в-точь как я час назад.

Во мне проснулось уважение к этой мелкой, но личности. Прикрою ему торжественно глаза бусинки, когда он кончится. Поднялась и, подойдя к нему, села перед ним на колени. Давай, брат по несчастью—агонизируй, я позабочусь о твоём бренном теле. Сеном присыплю в углу. Только так товарищ по камере.

Но тут что-то в нем привлекло моё внимание. Я не понимала, что, поэтому нагнулась и оторопела. Мои глаза обрели способность МРТ и я увидела крыса как под другим углом зрения, точнее, как будто увидела сквозь него. Всё тело его пронизывалось светящимися нитями, некоторые были просто лунно-белые, а некоторые горели красным, синим, зеленым. Некоторые были порваны, и вот они начали чернеть.

Почему-то мне захотелось схватить эти обрывки и соединить. Я аккуратно прихватила их двумя пальчиками и поднесла друг к другу, и они как срослись. А если следующие? Только чёрные отказывались соединяться, но их было совсем немного. Зато на их конце я смогла завязать обыкновенный узелок, как на нитке и они начинали светлеть. Я возилась с его лапкой часа два точно. Но когда я закончила, он удивлённо выгнулся, обнюхал её, лизнул своим розовым язычком и развернулся ко мне пораненным боком.

Это что со мной случилось? Это я что, лечить научилась? Как тот седенький? То есть во мне проснулась магия? То есть я оказалась тем самым представителем рода, про которого вещал прорицатель? И что мне за это будет? Да ничего. Хоть я бы тут две магии освоила, малиноволосый чётко дал понять, что обман драконов – плохо заканчивается для головы.

Поэтому вылечим крысака, сделаем доброе дело и спать. И занималась я этим очень долго. Руки затряслись уже. Нитки выскальзывали из пальцев, в глазах уже двоится начало от напряжения. Согнутая спина ныла, но я решила помочь бедному животному.

Сделать напоследок что-нибудь хорошее в этой новой жизни. Когда все нити починились, мой пациент вскочил и бодро захромал по полу. Потом встал на задние лапы около моего топчана и принюхался.

— Овощи учуял? Проголодался? Давай, я тебя угощу.

Поставила поднос на пол, и тот, не заставляя себя просить дважды, набросился на еду, а я с трудом поднялась на онемевших ногах и буквально упала на свою кровать.

Уснула я мгновенно, и меня не тревожили ни сны, ни мысли о том, что мне завтра отрубят голову.

А утром я проснулась от странных звуков. Я открыла глаза. Камера моя тюремная никуда не делась, как была, так вот и стоит. А звуки, а точнее, писк-храп, шли от наглого крыса, который спал с моим лицом рядом, разлёгшись на спине и дёргая во сне лапкой. Брюшко у него раздулось. Так, он, наверное, в одно рыло тарелку умял. Пригляделась к нему. Есть обрывки бывших чёрных с узелками на кончиках, но это не мешало ему жить и здравствовать.

— Слушай, братец, а мы не слишком наглеем? Я ткнула эту рыжую морду пальцем.

Тот открыл глаза, посмотрел на меня, потом перевернулся на живот и продолжил спать.

— Нет, кому расскажи – не поверят. Ладно, спи, так и быть. А мне надо подготовиться. Не пойду же я на собственную казнь кикиморой болотной.

Глава 9

Туалет у меня был в закутке. Даже кувшин с водой стоял, видимо, для умывания. Я кое-как умылась, даже платье в особо загрязнённых местах оттёрла. Потом пятернёй расчесала белоснежные волосы и заплела их в довольно-таки длинную косу. Оторвала от подола кусок и так державшегося на честном слове кружева и завязала на конце. Зеркала, правда, здесь не имелось. Да и фиг с ним.

— Ну что, Юлек-Мотылек, готова потанцевать над пламенем?

— А у меня есть выбор?

Я вздохнула, глянув на светлеющее за окном небо. Боялась ли я? Естественно, я же не дура без инстинкта самосохранения за душой, но падать, ниц обливаясь горючими слезами и, целовать ноги венценосным не собиралась. Изменилась я после того удара по носу.

Будь как будет. Косу бы заколоть чем-нибудь, чтоб под топор не попала, а то с первого раза не получится у палача рубануть. Толстая она. В зубы зажму. Были бы здесь ножницы — обстригла бы её. Это же с тех времён стрижки короткие пошли.