Фотоателье господина Хирасаки. Страница 5

– Восстановить? Как? У вас есть здесь негативы?

– Нет, негативов нет, – сказал Хирасака.

– Тогда как?

Хирасака положил выцветшую фотографию на ладонь, стараясь не касаться пальцами ее поверхности.

– Если вернуться в точное время и место, где был сделан снимок, и сфотографировать то же самое еще раз, – сказал он.

– Но как, разве?..

– Да. Мы можем вернуться в прошлое – правда, только на один день – и переснять кадр. Нужно выбрать для этого фотоаппарат, который вам понравится.

Хирасака встал и направился к комнате по соседству с белой.

– Здесь у нас хранятся фотоаппараты. Взгляните. – Он открыл дверь.

Хацуэ заглянула внутрь и ахнула. От двери вглубь уходили ряды стеллажей, плотно заставленных разнокалиберными фотоаппаратами. Два-четыре-шесть… Она посчитала, что в каждом стеллаже по десять полок. До верхних можно было дотянуться только с лестницы-стремянки. Сколько же здесь фотоаппаратов?

Зрелище это настолько поразило ее, что на несколько мгновений она застыла как вкопанная.

– Заходите, пожалуйста.

Хацуэ пошла вдоль стеллажей, внимательно все рассматривая. На нижних полках стояли старинные, но будто бы виденные ею прежде фотоаппараты: большие деревянные ящики с поблескивающей латунной трубкой – видимо, линзой – посередине. Чуть выше полки были заставлены классическими моделями, у некоторых была не одна, а две линзы. Она перевела взгляд на полки под самым потолком, и у нее чуть не закружилась голова.

Когда-то она прочитала, что перед смертью слоны тайком покидают стадо и уходят в место, которое можно назвать кладбищем слонов – там находятся останки уже умерших животных из того же стада. И вот там слоны ждут своей смерти.

Помещение, в котором она оказалась, было похоже на такое место – только для фотокамер: гигантский могильник, где без счету покоились эти технические устройства. Их количество поистине ошеломляло. Хацуэ заметила ступеньки, ведущие на подземный уровень, где находилась еще одна комната для хранения фотоаппаратов.

– Здесь есть фотоаппараты, так сказать, всех времен и народов, от первых дагеротипных до новейших цифровых моделей. Вы можете выбрать любой.

– Чувствую себя как в музее…

– Вы даже не представляете, насколько придирчивыми оказываются некоторые люди, когда речь заходит о том, какой камерой снимать. Они начинают расспрашивать меня то об одной модели, то о другой. Или им вдруг приходит в голову какая-нибудь необычная комплектация, и они ни за что не соглашаются ни на какой другой объектив – ведь это же будет их последний кадр… – сказал Хирасака с грустной улыбкой.

– Но у меня прямо глаза разбегаются. Я, правда, ничего не понимаю в фотоаппаратах.

Она взяла какой-то фотоаппарат из стоявших рядом на полке, но это оказалась профессиональная цифровая камера, и Хацуэ даже не поняла, как ее включать. К тому же, хоть аппарат и был компактным и легким на вид, он довольно прилично весил и держать его надо было как-то по-особенному. Хацуэ, запутавшись в кнопках, случайно задела одну из них, и камера начала издавать странные щелкающие звуки. Пришлось Хирасаке спасать перепуганную посетительницу – он забрал у нее фотоаппарат и поставил обратно на полку.

– Вообще-то я всего лишь ваш проводник, поэтому не имею права фотографировать. Сделать снимок должны именно вы. Но все будет хорошо, не волнуйтесь. Скажите мне примерно, какой фотоаппарат вас устроил бы, и мы вместе выберем что-нибудь подходящее.

Хацуэ немного успокоилась.

– Мы можем отправиться в прошлое, – продолжал Хирасака, – но только в тот день и в то место, где была сделана фотография, которую мы воссоздаем. Должен предупредить, что, так как мы с вами уже умерли, для окружающих мы будем не видны. И разумеется, не слышны. Две бесплотных души, которые могут передвигаться, наблюдать, фотографировать, – и больше ничего. Вот что мы такое.

– То есть мы просто… поприсутствуем? Я не смогу ни с родителями пообщаться, вообще ни с кем? Это очень грустно.

Хацуэ еще раз посмотрела на цифровую камеру, которая теперь стояла на полке.

– Все-таки эти современные фотоаппараты меня немного пугают – столько кнопок, не поймешь, на какую нажимать. Я никогда не фотографировала ничего настолько важного, даже не знаю, справлюсь ли…

Хирасака ободряюще улыбнулся.

– По правде говоря, я тоже не великий специалист по фотоаппаратам. Но многие из тех, кого я провожал, так подробно все показывали и объясняли – мне оставалось только запоминать.

– То есть вы учились у ваших клиентов?

– Получается так. На самом деле людей, которые охотно делятся своими знаниями, довольно много – гораздо больше, чем нам кажется. Правда, некоторым бывает трудно остановиться.

Хацуэ засмеялась:

– Хотя, казалось бы, после смерти можно уже и помолчать.

– Но если серьезно, я очень благодарен своим посетителям, я действительно многому научился. – Хирасака прошелся вдоль одного из стеллажей. – А что касается фотоаппарата для вас, то как насчет вот этого? – Он показал ей небольшую камеру.

– Ой, – сказала Хацуэ, – кажется, я его знаю.

Она, конечно, не помнила названия модели, но помнила фирму – Canon.

– Замечательно. Я заметил его на нескольких фотографиях из вашей коробки и подумал, что, может быть, вы им пользовались. Это фотоаппарат Canon, модель Autoboy. Хотите попробовать? Помните, что нужно делать?

Хацуэ взяла аппарат и по очереди нажала на несколько кнопок.

– Фотоаппарат я хорошо помню, но совершенно не помню, как снимать. Кажется, сначала нужно вставить пленку.

– С этим я помогу. А чтобы сделать снимок, нужно нажать вот сюда – это спуск затвора. – Хирасака указал на одну из кнопок. – Попробуйте нажать, но не до конца, а как бы до середины.

Хацуэ кивнула.

– Это автофокус. При неполном нажатии кнопки аппарат сам наводится на резкость. Отличная камера! В свое время ее в качестве запасной использовали даже профессионалы. Она легкая, но при этом снимает качественно. Как говорится, оптимальный вариант.

Хацуэ понадобилось некоторое время, чтобы привыкнуть к фотоаппарату. Она смотрела в окошко видоискателя, вертела Autoboy в руках так и сяк, пока наконец не ощутила, что чувствует его как раньше.

– Он и правда легкий! В самый раз для путешествия во времени.

– Уверен, путешествие вам понравится. – Хирасака кивнул.

– А нет ли у вас ремешка, чтобы я могла его повесить? Так будет удобнее.

Хирасака открыл какой-то ящик и принялся изучать его содержимое.

– Вам какого цвета ремешок? – спросил он.

– Светло-голубой, если можно.

Хирасака еще немного покопался в ящике и протянул ей ремешок. Светло-голубой, и, по-хоже, кожаный.

– У нас будет много пленки, так что не надо переживать, что что-то не получится. Смело снимайте все, что хотите и сколько хотите! Потом вы выберете лучшую фотографию, и мы ее напечатаем. Я объясню вам весь процесс, и вы, если захотите, пойдете со мной в темную комнату – посмотрите, как я буду работать, поможете скорректировать цвета во время печати и так далее.

Они вышли из хранилища и остановились у дверей белой комнаты.

– Ну что же, в путь! Отправляемся в четвертое июля 1949 года. Мы окажемся там с первым лучом солнца и пробудем до утренней зари следующего дня. Все готово? Фотоаппарат на месте?

Стоявшая рядом Хацуэ кивнула.

– Замечательно! Тогда отправляемся на поиски вашего автобуса! – Хирасака распахнул дверь.

Кажется, они на свежем воздухе. Хацуэ почувствовала дуновение ветра на щеках.

И вот она вместе с Хирасакой стоит на насыпи, которая тянется вдоль реки. Хацуэ в смятении обернулась, но так и не увидела дверь, через которую они сюда попали.

Вдали виднелись четыре трубы тепловой электростанции – ностальгическое зрелище, ведь и эти трубы, и саму станцию демонтировали уже много лет назад. Но в те времена их, считавшихся своеобразным символом токийского района Адати-ку, было видно отовсюду. А вот чего не было – так это небоскребов, и большинство дорог были не заасфальтированы. Да и насыпь вдоль реки представляла собой обычный земляной вал. Ставший сегодня привычным мост тогда еще не построили – вместо него была переправа, и по реке неспешно ходил туда-сюда маленький паром.