Патриот. Смута. Том 21 (СИ). Страница 20

— Надо встретить. — Улыбнулся я.

— Уже встречают, государь мой. — Поклонился вестовой. — Велишь готовить встречу и угощения?

— На десять лодок… еще чего. — Усмехнулся я. — Нет, на двадцать человек. Десять наших и десять их. И там, где вчера мы делали вид и готовили для них встречу, там и соберемся.

Повернулся к Богдану, усмехнулся.

— Труби подъем и сбор, пойдем полковниками со шведами говорить.

Над лагерем, просыпающемся в утренней дымке и постепенно оживающем, загудел одиночный звук моего горна. Миг, и ему ответил второй, третий. Потом от других, стоящих окрест лагерей так же поднялся гул. Ударили барабаны. Войско просыпалось.

А я очень надеялся, что сегодня последний день, и завтра поутру мы наконец-то двинем на Москву.

Глава 10

Берега реки Великая. Шведское войско.

Густав Адольф долго не мог заснуть. Ему все мерещилось в темноте, как только он начинал засыпать, что кто-то крадется, подходит к его палатке и он резко подскакивал, хватался за эфес своей шпаги. И на этот раз рядом лежал еще и заряженный пистолет, правда слуга уговорил его не взводить заранее механизм. Неровен час разрядится и пуля угодит черт знает куда.

Но все же бессонная прошлая ночь и очень тяжелый день после нее, полный напряженных переговоров, сморил принца.

Он вырубился далеко за полночь, и когда пришла пора подниматься, а об этом он дал четкий приказ — с первыми лучами солнца, ощущал себя разбитым. Правда водные процедуры привели его в чувства, а дальше пошла работа.

Сцепив зубы он собрал отряд, поднял полковников и решился, они идут говорить с русскими, с официальным визитом. Взял конечно не всех, оставил тех, кто сможет поднять людей в случае их смерти и вывести. Попытаться вывести из-под Пскова пешим маршем. Но, все же он молил бога о том, чтобы Игорь Васильевич не передумал.

За ночь не вернулся Оксеншерна, Лоренц Биугге так и не был найден.

Шведы больше не пытались уйти по воде, бросили это занятие. Здесь, на левом берегу реки Великая, они ощущали себя более менее в безопасности.

Русский лагерь тоже просыпался, и об этом было доложено. Медлить было нельзя, лучше потратить время с пользой. И их небольшой отряд в десять стругов, это порядка двухсот пятидесяти человек, двинулся вперед. Стоял легкий туман, от воды веяло холодом, уже чувствовалось что скоро зима, скоро пойдут дожди, а за ними снег и морозы. Только соленое море не будет сковано льдами, да и то судоходство по нему будет весьма проблематичным, это раз. А второе, реки ведущие вглубь Ливонии, Речи Посполитой и Русских земель, станут не судоходными. До весны.

Нужно все успеть. От сегодняшних переговоров зависело все. Даже его жизнь, скорее всего.

Началась выгрузка, и тут на берегу появились русские вестовые. Они не проявляли никакой агрессии, наоборот вели себя сдержанно и аккуратно. Их шведский был весьма плох, но был с ними тот же человек, что объяснял вчера Густаву Адольфу всю тяжесть его положения и приглашал на встречу.

Так и сегодня он сказал, что только восемь самых верных и достойных людей ждет Игорь Васильевич. Там же будет Оксеншерна и еще один наемник из войска. Тот, который пытался прорваться.

— Лоренц Биугге? — Спросил Густав Адольф.

— Прошу простить. — Русский посыльный попытался сделать реверанс, но выглядело это достаточно неуклюже. — Не имею понимания.

Несколько минут, и оставив основные переправленные силы у лодок, отобранные принцем люди двинулись к шатрам. Место было все то же. Русские по доброте душевной предоставили лошадей, чтобы принц и его люди выглядели более солидно.

Принц смотрел по сторонам, видел что лагеря русских просыпаются, трубят трубы, войска оживают и готовятся.

Когда они уже почти добрались до места, им навстречу, сбоку, а не от шатров, двинулись чуть больше десятка рейтар. Это был сам Игорь Васильевич и его самые ближние люди. Тот круглолицый татарин с луком, наводящий ужас, здоровяк с каменным лицом, словно великан из старых легенд про троллей, и третий, хитрый, молодой, опасный, вечно на всех скалящийся. Был еще и тот, что постоянно кашлял, и еще несколько человек.

Они подъехали и процессия шведов замерла.

— Рад приветствовать. — На отличном, но немного странно звучащем французском, поздоровался Игорь. Лицо его было довольным, и казалось он совершенно не устал, не было вчерашних тяжелых дел до ночи. И ведь он еще с Оксеншерна о чем-то говорил, это точно. Раз старик жив, он не сидел без дела.

— Всех нас ждет стол, еда, питье. — Игорь улыбался и смотрел на Густава Адольфа так, что у того по спине начал пробегать холодок. Он был всего на несколько лет старше, но смотря ему в глаза, чувствовалась какая-то невероятная мудрость, что-то древнее, могучее. Будто бы герой из старых легенд был перед ним. Может быть тот самый древний дьявол Один… Нет, у него тогда должен был быть один глаз. Локки. Лжец и хитрец… Он ли это?

— Густав Адольф, наследный принц Швеции и герцог Вестманланда. Тебе я предлагаю поговорить один на один. Замыкая процессию наших людей. — Улыбка на его лице не сулила ничего хорошего, была слишком позитивная и добродушная.

Я смотрел принцу прямо в глаза и видел, ему чертовски страшно и он устал. Устал от того, что просто пытается выжить. Казалось бы он должен править, говорить, а все вокруг обязаны подчиняться, но нет. Все работало несколько не так. Власть нужно было заслужить и держать ее в своих руках не выпуская. Я не хотел этого для себя, но видимо придется, чтобы не бросить свою землю в очередной виток безумия и Смуты, и ему придется. А ведь мальчишке совсем мало лет.

— Хорошо. — Проговорил он и голос дрогнул.

— Мой король. — Начал было его слуга. Тот самый, единственный что прибыл вчера с ним в шатер к Игорю еще до явления Оксеншерны и его людей.

— Нет. — Вскинул руку принц. — Раз нужно, я буду говорить один на один.

Рука его инстинктивно легла на рукоять шпаги, но почти сразу он убрал ее оттуда, дернулся, испугался вдруг я замечу. Слишком молод, слишком много думает о том, что подумают о нем другие. Но хочет жить и это важно.

Процессия двинулась вперед, а я поравнялся с ним, проговорил спокойно и тихо.

— Я говорил вчера после твоего отбытия с Густавом Габбельсоном и еще… — Усмехнулся, думая как бы лучше так завернуть, чтобы не сразу раскрыть все карты. — Лоренц Биугге, он у нас.

— Вижу, раз мы говорим наедине… Это важно. — Он пытался держаться уверенно, но я ощущал нарастающий страх.

— Да. Я хочу помочь тебе. Как и говорил вчера. При Сапеге такое обсуждать было бы не верно. — Повернулся, глянул на него, но принц даже дыхание задержал, слушал напряженно.

— Помочь? — Все что он смог выдавить из себя.

— Да, помочь.

— Но… Мы же не…

— Мы не друзья. Тут ты прав. — А мальчишка был весьма смышленый. — Но. Если мы с тобой договоримся, как с принцем, подпишем бумаги. Ты же понимаешь, мне нужно чтобы ты был жив. Твоему отцу было нужно чтобы был жив Шуйский, чтобы он выполнил условиях их договора, но… — Хмыкнул. — Он уже не царь, а твой отец…

— Он мертв, и я не хочу разделить его участь. — Наконец-то он взглянул на меня, и в глазах я увидел страх перед смертью. Он поглощал его, грыз изнутри.

— Ты боишься своих людей. Ты боишься заговора. — Произнес я спокойно, и он дернулся, потому что я попал точно в цель. — Я помогу тебе с этим. Оксеншерна поможет.

— Вы сговорились. — Выпалил он зло.

— Тише, принц. Да, мы… — Я рассмеялся негромко. — Мы пришли к некоторым единым мыслям. И если ты согласишься на озвученные мной условия, то и я и он поможем друг другу и тебе.

— Оксеншерна не согласится передать…

Я перебил его.

— Уже согласился.

— Как? — Густав Адольф удержал коня, остановился. Нам было ехать совсем ничего, и я пожалел что не встретил их раньше. У палаток было много ушей. Своим людям я доверял, к тому же очень мало из них знали французский, но тут был и Сапега и его люди. Невозможно было не пригласить их на такое мероприятие. Не по этикету. Все же шляхта, ясновельможные паны.