Патриот. Смута. Том 21 (СИ). Страница 13

Но не только эти мысли терзали юного Ваза.

Пока он вместе с охраной обошел лагерь, пока наладил и организовал поиски павших вниз по течению, пока пытался спасти хоть что-то из того, что было на их стругах, пока расспрашивал у очевидцев как произошло предательство. А сам инцидент он называл именно так, а не иначе. Он думал.

Предложение Игоря, этого наглеца, сводило с ума. Они с ним не сильно отличаются в возрасте, но как этот варвар себя ведет, как говорит, как ставит. Дьявол! У него стоит поучиться. Ведь учиться нужно у лучших. И этот Оксеншерна, он сразу перед ним склонил голову, признал его главенство и силу. Хитрый лис.

Но, что же делать?

Разум Густава Адольфа был далек от холодного, но все же он пытался мыслить как учили его лучшие учителя военного дела. Что делать, если противника больше? В разы больше и он сильнее, он уже обманул тебя. Что? Сражаться. Но это равносильно смерти. И тут вновь всплыли слова Рейнхольда Таубе. Пойдут ли наемники на ночную вылазку? Готовы ли будут рискнуть жизнями? И ради чего?

Победа над Игорем Васильевичем даст им возможность разграбить обозы, но не взять Псков. Город укреплен, и даже если они смогут разгромить резким и дерзким ударом вставшего лагерем и уверенного в своей словесной победе Игоря, то что? Дальше? Откроет ли город свои ворота? Конечно нет. С чего. А изможденная и обескровленная после столь тяжелого боя армия…

Да и бой еще надо выиграть.

Понимая что этот камень преткновения слишком тяжел, и шансов на победу слишком мало, принц обдумывал варианты. Это понимают и шведы, и наемники в войске. Раз так, то отсутствие боя для них приемлемо, хотя. Хотя им была обещана награда и пожива. Только если ее никак не получить, то что? Кто виноват? Он. Ведь он их вел сюда, но его обманули. Только будут ли они это все слушать.

Надо собрать военный совет. Но прежде, прежде.

Что если пойти на условия Игоря? Там он не мог думать об отказе. Там он был считай в плену, и сражался в этом словесном поединке с этим чудовищем, словно великий герой древности с драконом. Но теперь, он хоть и не победил, но не сидит подле него в окружении его людей и этого шляхтича Сапеги. Он здесь, среди своих.

Густав Адольф начал взвешивать за и против, и как-то так выходило, что предложение Игоря все больше ему нравилось.

Почему?

Плюсов много на самом деле. Самый основной, он уйдет отсюда живым и уведет войско. Это неоспоримый плюс. Игорь Васильевич обещает дать ему еще людей, наемников, конечно же имеющих связь с ним, но все же людей готовых сражаться за деньги там, где это будет нужно. И делает предложение пройти по Ливонии, а возможно даже попробовать по южной ее части, принадлежащей Речи Посполитой, пощипать там гарнизоны, как вариант, и схлестнуться с Ходкевичем. Нужно смотреть карту, но вроде бы, если двинуться из Пскова напрямую, то это будет земля Речи Посполитой. Да, там уже прошлась война, уже десять лет там идут бои, но сейчас осень, и что взять у местного населения точно найдется.

Мы живы. Да, это не победа сейчас, но это возможность грабежа в ближайшем обозримом будущем. Это некоторый плюс во время переговоров с наемниками.

Что еще?

Риксрод. Проклятые предатели. Густав Адольф был уверен, что явление казаков-разбойников к нему в шатер не просто случайность. Кто-то из своих, из шведских офицеров, точно выдали им данные где стоит его шатер, и воспользовавшись бурей эти люди напали на него.

Получается, он может заручиться экономической и стратегической помощью московского царства, чтобы решить свои проблемы. А взамен. Взамен лишь один порт на берегу. Он и так по факту есть — Ивангород. Хоть и не на берегу моря, но имеет туда выход, и что? Там разве создается московитами флот?

У московитов сейчас своих проблем масса. Смута и татары на юге.

Ему рассказывали о Айрате Мансуре, человеке из Крыма, который говорил с отцом. Раз его пустили к Карлу, то это что-то да значило. О чем? Младший Оксеншерна обмолвился о союзе против Речи Посполитой. Татары грабят и русских и ляхов, играют на этом. Может ему тоже занять такую позицию? Сейчас заручившись помощью Москвы разбить Ходкевича, а потом замирившись с Речью Посполитой, вдвоем надавить на Игоря Васильевича?

Или?

Оксеншерна говорил что-то о войне с Папой. Но это же юг Европы. Зачем лезть туда. Проще забрать себе ослабевшую Ганзу.

Густав Адольф замер, задумался. Вокруг него уже стояла ночь. Горели костры, лагерь жил своей жизнью, тревожной, напряженной, потому что все понимали рядом враг. Но все же войско существовало и было готово повиноваться. Пока что готово, но впереди ночь и сон.

Холодок пробежал по спине юного принца. Не придут ли сегодня за ним люди с оружием? Не решат ли они его лишить жизни?

Кто знает.

Он вздохнул, скрипнул зубами и решился. Все же Игорь Васильевич был сейчас ему нужен, невероятно нужен. Уходить, пытаться спасти войско, было плохим планом. По воде не получится, все видели факт попытки прорыва по течению реки Великой. Пешком? Русские переправят пару тысяч конницы, и она будет изводить их на марше налетами днем и ночью. Войско взбунтуется и далеко не уйдет.

Мир. Только мир. Это его шанс. Вначале замириться, а потом, когда будут силы, нанести удар. И контролировать торговлю. Это важный момент. Порт должен стать пристанищем преимущественно шведских кораблей, а желательно, только шведских.

Наконец-то принц вернулся к шатру, установленному для него, крупному, так же служащему для приемов. Быстро он разослал вестовых, чтобы те пригласили, потребовали явиться полковников.

Нужно поговорить.

Глава 7

Левый берег реки Великая. Лагерь шведского войска. Ночь.

Было видно, что собравшиеся на военный совет устали, были злы и прилично нервничали. На принца аккуратно, со всем уважением, по крайней мере показным, посыпались вопросы о будущем. То что сказал ему Рейнхольд Таубе еще на берегу, слышалось в словах всех, хотя и не так явно. Люди говорили о том, что войско жаждет добычи, но не хочет тяжелого боя. Как это сопоставлялось и сходилось воедино, понять было сложно.

Молодой принц вел свою позицию достаточно жестко, несмотря на возраст, усталость и, мягко говоря, высокую напряженность ситуации.

Вначале он потребовал высказаться о состоянии войска, о возможностях для марша, отхода, маневра, потребовал карту. Карты псковских земель, точной и близкой, не имелось. Была лишь карта, показывающая речную систему Ливонии и земель окрест нее, в том числе и Пскова.

Ее разложили, зажгли свечи.

Густав Адольф нависал над столом. Казалось он получил какой-то дополнительный заряд бодрости, потому что несмотря на бессонную ночь и попытку убийства, всего несколько часов отдыха, тяжелые переговоры с русскими, его переполняла какая-то деятельная энергия.

Полковники доложили по состоянию людей. Как раз это и перемежалось с вопросами относительно русских, боя, Оксеншерны и общей ситуации. Но принц отбрасывал все это и расспрашивал как настроение в войске? Что говорят капитаны? Достаточно ли припасов? Сколько потеряно из-за попытки уйти Лоренца Биугге. Расспросил о том, давал ли ему кто-то приказы помимо приказа самого принца.

Ответы в целом были приемлемыми, и наконец-то Густав Адольф решился.

— Я знаю, что скажу тяжелые слова. — Он замер во главе стола, а все собравшиеся стояли по две стороны от него, глазели уже утомленными глазами на карту, но словно почуяв, сейчас будет важное, подняли их на него. — Я знаю, что войско шло грабить Псков и его земли. Мы хотели уподобиться нашим предкам и взять все огнем и сталью, свинцом и волей нашей. Овеять себя славой. Но. — Принц нахмурил брови. — Война, это череда успехов и провалов. И сейчас мы должна благодарить судьбу за то, что остались живы. В той ситуации, в которой мы сейчас, это уже хорошо.

Полковники смотрели на него и принц подметил, что Рейнхольд Таубе слегка кивнул и казалось улыбнулся. Может быть это лишь тени от нескольких дрожащих свечей играли на их лицах.