Патриот. Смута. Том 21 (СИ). Страница 11

— Я все! Все скажу.

Но сапог его уже успели лишить, ногами засучил, заныл.

— Так. Ну пока тогда говорим. — Поднялся, вновь заговорил спокойно. — Ты простой полковник, откуда знаешь про Скопина? Про заговор?

— Я в Тушино был. Там с людьми из войска Скопина, Делагарди мы переписку вели. Мы людей хотели на свою сторону переманить. Подкупить. План был посадить Деметриуса…

— Как его звать? — Опять ткнул его лицом в землю.

— Кого? Кого⁉ — Заревел он.

— Вора! Как звать на самом деле? Знаешь? Кто он, или ты пес лжешь? Говори.

— А! Знаю. Матвей! Матвей Веревкин! Он!

— Дальше. Кто в заговоре был еще? Трубецкой? Заруцкий?

— Да! Нет!

— Это как? А ну?

— Все хотели. Все же мы за Веревкина были. За Трубецким дворяне стояли. Вся Северская земля и юг. Много оттуда людей. Сила большая. Он с ними был и их волю рек. — Он перевел дыхание, засопел, пытаясь чуть успокоиться. Чувствовал, что его трясет сильно от страха. Сущая паника. Но он пытался собраться, продолжал. — Заруцкий казак, он в интриги не очень. В силу слова своего и людей с Дона. То да. Нет, он не полезет.

— Сапега? — Я наклонился, проговорил это тихо и зло ему на ухо.

— Нет. Он тоже, ну так. Маршал… Маршал, ты пойми. Они слишком большие были. Слишком важные. Силы много. Так-то да… — И тут до него стало доходить. — Государь?

— Понял наконец? — Я сидел на его спине и держал за волосы одной рукой. Второй завел правую и удерживал так, чтобы он никуда деться не мог.

— Я не… Игорь Васильевич! Помилуй меня! Отпусти! Ты же христолюбив. Ты царь, государь русский. А я — то что? Наемник мелкий…

— Ума лишился. — Потянул руку на себя, и он перестал причитать. — Дальше давай. По делу.

— Сговаривались мы…

— Ты полковник, почем знаешь?

— Да потому, что я швед! С Делагарди мы пытались, с полковниками его. Подкупить, найти. Там в войске несколько человек было, что за… Мстиславского жизнь готовы были отдать.

— Иезуиты?

— Да. Да! — Выкрикнул он громко.

— А ты? — Я сомневался, что такой человек мог быть в каком-то ордене. Вряд ли его приняли бы, слишком скользкий и жадный до денег.

— Нет. Я работал за серебро и золото. Только так. Все эти… Вера, Господь прости меня, ты всемогущий. Но эти рыцари все. Все не верили мне полностью.

— Ясно. Дальше.

— Я с Мстиславским говорил! С Воротынским!

— Лично?

— Да, молю! Да, я правду говорю. Переписка была, но и с ними по разу виделся. Лично. В Москве восстание готовили, чтобы Шуйского скинуть. Точно знаю. А он! Скопин, падаль! Побил! Побил нас! Ну и они, они тогда сговорившись отравили его. Иисус Мария! Я точно не знаю, но уверен, уверен они.

— Кто они?

— Мстиславский, Воротынский, брат царя Дмитрий. Думаю да. Думаю, они втроем. Да, да. Ведьма у князя Мстиславского была. Точно знаю. А Воротынский у себя собирал людей. Ну а Дмитрий. Он… Он так зол был на родича. Очень зол. Ну и они это. Они на этом… Больно.

— Знаю, и будет еще больнее, если солжешь.

Он засопел, завозился, пытаясь занять хоть какое-то более-менее удобное положение, где боли было бы меньше.

В этих его словах я чувствовал правду. Заговор, чтобы убрать Шуйского, зрел раньше, но военные успехи шведов и Скопина с его людьми развалили план. Тогда видимо Шуйскому продали гениальную идею призвать на Русь татар. Если бы хоть кто-то в здравом уме прознал что это приказ царя? Скорее всего такого царя быстро не стало бы в Москве, что, собственно, и вышло.

Заговор зрел глубокий, сильный.

— Что Воротынский?

— Я не знаю! Точно не знаю! Они все решали кого сажать, никак договориться не могли! Никак! Постоянно переписка шла. Бояре сговаривались. Там еще этот. Как. Лыков-Оболенский, Борис Михайлович. Точно. Ай… Больно!

— А кого хотели?

— Думали, Димитрий войдет в Москву. Его отравят и потом сами, сами бояре! Я такое слышал! Чтобы каждый сам над своей землей! Боярскую власть установить!

— Трубецкой знал?

— Нет. Говорю. Они с Заруцким и Сапегой хотели царя, Димитрия. Каждый по своему, каждый за свое. Но царя.

— А ты тут причем? Ты же швед.

— Так и в Швеции риксрод так хочет. Люди оттуда сговариваются. И принца… Принца — то этого малька. Государь московский. Отпусти меня. Поклянусь чем хочешь, коли надо, я людей найду и его. Три дня дай. Я его со свету сживу.

Я услышал шаги. Надеялся, что Оксеншерна подходит. Но в темноте ночью слышно все было хорошо, и скорее всего этот пленник орал так громко, что даже в шатре все и так было слышно. Но, лучше бы у нас был свидетель.

— А что, уже пробовал? — Предложение было интересным. Уже по факту его, этого человека можно было передавать шведской стороне и вешать.

— Он же враг твой. Я говорил. Он враг! Он же швед. Он войско на тебя вел.

— Я вопрос задал. — Процедил я зло. — Ты хотел убить своего принца, Густава Адольфа, так? Кто тебе заплатил?

Он это уже мне сказал, но раз здесь рядом Оксеншерна, лучше пускай повторит.

— Я же говорил. Я говорю! Их много. Но за ними. За ними!

— Кто? — Я потянул за руку. — Имя.

— За ними всеми. Браге, семья и Магнус Браге во галве.

— А в Москве?

— Мстиславский! Он, все он.

— Еще. — Начал давить, выкручивать ему руку. — Еще.

— Воротынский. Он, все он!

Я отпустил, поднял глаза. Старик и один из моих служилых людей стояли на грани света и ночной тьмы.

— Услышал. — Я произнес это без вопроса.

Он сделал шаг вперед, второй, третий.

— А… Ты? Лоренц Биугге? А я слышу, голос знакомый.

— Ты? — Сопя и пытаясь посмотреть по сторонам, процедил пленник. — Ты же… Тоже хотел, хотел его смерти.

Сидя на спине и заламывая руку, я поднял глаза на Оксеншерну. Да что же это? Все они хотели прирезать юного Вазу. Это нехорошо.

https://author.today/work/46247 Замечательное произведение где попаданцем оказывается девочка подросток в средневековом мире. Тёплая, ламповая атмосфера — произведение, за которым можно отдыхать душой

Глава 6

Я поднял глаза на замершего на грани света и тьмы Оксеншерна. Он сделал шаг вперед, второй. Апатичность вроде бы отступила и на лице его появилось задумчивое и даже несколько довольное выражение.

— Весь риксрод хотел убить принца? — Уставился на старика, перейдя на французский.

— И да, и нет. — Пожал плечами тот, вторя мне. — А я-то думал, откуда в грозу эти московиты точно поняли, где искать нашего Густава Адольфа. Оказывается постарался один из наших.

Пленник шипел, возился, но я не пускал. Замер на нем, а сам наблюдал за стоящим стариком. Он был мне гораздо более интересен. Поведение очень странное, апатичное, и словно бы плевать хотел на всех и вся. Но такой человек вряд ли мог бы идти в поход, вести за собой людей, стать правой рукой юного полководца. Нет, скорее за этим он скрывал что-то более глубокое, был опытен и очень хорошо умел менять маски.

— Вам вообще нужен король? — Холодно спросил я. — Или я с ним договорюсь, а его зарежут как свинью.

Оксеншерна засмеялся, закашлялся, а меня это сильно удивило. Он поднял руку, показывая что все нормально.

— Приношу извинения. — Он сделал реверанс, а потом даже поклонился, больше в нашей традиции. — Рассмешила меня фраза потому, что именно кабан должен был стать убийцей. Они… — Он многозначительно уставился на Лоренца, распластавшегося и уже переставшего возиться, лишь постанывающего подо мной. — Он решили так. А я. Мне что живой, что мертвый, все едино. Но сейчас.

— И что изменилось? — Хмыкнул я. — Слушай, Густав Габриэльссон, я в ваши дела лезть не хочу. И не хочу убивать тебя, его. — Толкнул пленного, и тот застонал чуть сильнее. — И тем более вашего принца. Но у вас чертов клубок змей, а мне нужен мир. И вам! Вам же тоже нужен мир.

— Да, но ты просишь за мир слишком много. — Пожал плечами Оксеншерна. — Даже если мы дадим тебе это сейчас. Это приведет к войне. У России не должно быть порта на Балтике. Балтика, это наше море. И если порт будет, будет война. — Он сделал еще шаг вперед, поднял руку. — Подожди, я понимаю что ты можешь сказать в ответ. Да, Игорь Васильевич, я не знаю кто ты и как влез в шкуру юного… Скажу так, юного претендента на царство. Думаю, так будет верно. Но ты же понимаешь. Убьешь ты нас или нет, это не важно. Не важно что ты сделаешь, риксрод не пойдет мирно на то, что у Московии будет порт.