Хозяин Волшебной Лавки. Том 9 (СИ). Страница 25

В восемь за Варей пришел секретарь Мендосы, маленький и очень вежливый. Он поклонился сначала ей, потом мне.

— Сеньор маркиз просит сеньориту к столу, — выговорил он по-русски, с трудом. — А сеньора кавалера просит не сердиться.

Варя была переодета еще с семи. Она поцеловала меня в щеку при секретаре, взяла его под руку и ушла с ним в сторону восточного крыла.

Ключ я оставил в комнате, это явно была не та вещь, ради которой в нее стали бы вламываться, и лег, зная, что Хоня справится с практически любой угрозой, а если даже нет, то успеет меня разбудить.

Однако разбудил меня стук. Негромкий, костяшками, три раза.

За дверью был тот самый охранник, бородатый, с фонарем. Фонарь он прикрутил так, что света хватало только на его сапоги.

— Простите за час, кавалер, — сказал он по-иберийски, вполголоса. — Распорядитель просит вас в хранилище. В журнале не сходится счет ящиков, а без вас он не велел ничего трогать.

— На сколько не сходится?

— На один ящик, сеньор. Распорядитель внизу, ждет.

— Идемте.

Ключ я вынул из-под подушки и убрал во внутренний карман.

Охранник повел меня не парадной лестницей, а служебной, через кухонный коридор, где еще пахло вчерашним ужином и у стен стояли корзины с посудой. Фонарь он нес впереди и ни разу не оглянулся.

За спиной у меня было тихо, но это не значило, что там никого не было. Сема шел там, через два поворота. Марк еще в кухонном коридоре свернул в сторону хозяйственного двора: к погребу, по уговору, он заходил другим путем, подлиннее.

Лестница в подвал начиналась за буфетной, за дверью, обитой войлоком. Ступени были каменные, стертые посередине, свод низкий, в одном месте мне пришлось наклонить голову.

В дальнем конце погреба свод перегораживала решетка от пола до потолка, за ней стояла железная дверь хранилища, над дверью на крюке горела лампа. Сбоку от решетки, в той же дальней стене, темнел второй ход, узкий, с земляным полом: к ледникам и к хозяйственному двору.

Охранник отступил к стене и остановился там, с фонарем у ноги.

Савельев ждал у решетки.

Он был в том же светло-сером костюме и наблюдал, как я иду, с таким удовольствием, что даже не торопился говорить. Людей при нем было с десяток. И это были не возчики и не портовая шваль.

Они встали между ним и мной полукругом, свободно, не задевая друг друга локтями, пользуясь обширным пространство погреба. Темные плащи, под плащами кольчужные жилеты, звенья которых отчетливо держали плотный защитный контур. В руках длинные ножи с линиями по долу, у троих короткие жезлы.

[Засада!]

«Ну разумеется».

— Воронов, — сказал Савельев по-русски. — Я, признаться, ставил на то, что вы пришлете кого-нибудь. Но нет, вы все-таки пришли сами. Это даже разочаровывает.

Он отпустил правую перекладину костыля, повис на левой и поднял руку так, чтобы ладонь попала под лампу и чтобы мне было видно, что на ней. Там лежал плоский ключ из желтого металла, без узора и клейма, совершенно обычный на вид, но по факту это было самое настоящее сокровище.

— Знаете, что это? — усмехнулся он. — Знаете, конечно, вы же знаток. Ключ Палаты. Одна дверь, один оборот, и мои люди работают внутри, а завтра к выдаче в ящиках будет лежать то, что вы вчера заверили. А вас, Воронов, утром найдут здесь, в хранилище, в которое вы зачем-то спустились ночью. Эксперта, который заверил подделки и захотел избавиться от улик. Как вам?

Отвечать я не стал. Я глядел ему за спину, в узкий ход рядом с решеткой, и Савельев тоже обернулся туда, потому что из темноты хода вышел Марк.

Полукруг развернулся к нему весь, разом и грамотно: двое с ножами, за ними жезл. Жезл ударил первым. Заряд маны разбился о камень свода над головой Марка, потому что Марка на том месте уже не было.

Он оказался сбоку от первого, с ножом, и взмахнул Гранью сначала один раз, едва касаясь его кольчуги. Звенья под лезвием тут же начали стремительно гаснуть, одно за другим, кругом, пока на груди у человека не осталось обычного железа.

После этого Марк нанес второй удар, в обратную сторону, рассекая металл Гранью будто бумагу и вместе с ним и грудь противника. Второй боевик атаковал ножом сверху-вниз Марка в плечо, но еще один удар Грани полностью лишил оружие магической напитки, после чего Жаров с пугающим хладнокровием просто принял атаку на предплечье, закрытое тонким слоем артефактной брони, в разы укрепленной его собственной магией.

Через секунду боевик уже лежал на полу, держась за распоротый бок. И владелец жезла второй раз выстрелить не успел: Марк отобрал у него жезл и этим же жезлом ударил его по рукам, а потом по голове.

Казалось бы, в этот момент на Марка стоило бы напасть остальным людям Савельева. Но они были очень заняты. На них из-за моей спины размытым силуэтом дикого зверя налетел Сема.

Один из боевиков прыгнул на него с ножом, снизу, под ребра. Марка хотя бы защищала артефактная броня, а вот на Семе осталась лишь тонкая сорочка. Тем не менее его это ни капли не смутило.

Я увидел, как темные линии узора на его руках, от запястий вверх, под закатанные рукава, бледнеют и сходят, пока кожа на обеих руках не стала чистой. Нож, наполненный маной и покрытый контурами, увеличивавшими проникающую способность и остроту, без проблем распорол сорочку, но, встретившись с кожей Семы, лишь жалобно скрипнул, пока сам Сема продолжал переть напролом, раскрыв руки в жесте готовности к худшим в жизни этих людей объятьям.

А когда парочка боевиков, оставшаяся в стороне, попыталась наскочить на меня, видимо, рассчитывая, что это остановит Сему и Жарова, на них из-под потолка рухнул до сих пор скрывавшийся в тенях Хоня.

У него не было сверхчеловеческой мощи Семы и навыков Марка. Но в металлическом теле, что после соединения с Кузей весило почти восемьдесят кило, было достаточно силы, чтобы первым же ударом лапой в челюсть, не ожидав от него такой подставы, боевика отправить в полет. И артефактная защита, укрывавшая его тело, не сработала благодаря тому же Кузе и его контурам, с тщанием и большим вниманием к деталям переписанным на тело Хони.

Второй боевик, все-таки решивший, что я — лучшая мишень, сначала был остановлен моим телекинезом, но ненадолго. Мой третий ранг против его арсенала был слабоват. Но этого оказалось достаточно, чтобы Хоня успел закончить с первым и, добравшись до второго, налететь ему на голову, обвить шею хвостом и начать с яростными мявами рвать ему скальп пятисантиметровыми когтями.

Вскоре девять лежали, десятый сидел у стены, а Сема вязал первому руки его же поясом. Вся драка не заняла и двух минут.

У решетки, однако, уже никого не было. Из узкого хода, из темноты, доносился частый неровный стук костылей по земляному полу.

— Савельевым я займусь сам, вы разберитесь тут, идет?

Марк вытер ладонь, покрытую чужой кровью, о чужой воротник и кивнул на железную дверь за решеткой. За дверью, в глубине, что-то тяжело упало и покатилось по камню. Там, насколько мне было известно, сейчас прятались перепуганные до смерти подельники Савельева, так и не получившие от него Ключ Палаты.

— Внутри двое. Или трое.

— Они не опасны, задержите просто. Только поосторожнее с британцем. Хоня, за мной.

Земляной ход поднимался к ледникам, а от них крутая деревянная лесенка выводила в большую кухню, сейчас пустую, с погашенными плитами и рядами медных кастрюль на крюках.

Дальше шла столовая прислуги, за ней буфетная другого крыла, а за буфетной открывалась анфилада парадных залов первого этажа, которые днем служили проходом к боковому крыльцу. В окна светила луна.

Савельев был впереди, шагов на двадцать. Перебрасывал он себя рывками, правую опору ставил дальше левой, от этого его все время вело к стене. Я шел за ним просто чуть более быстрым шагом, не догоняя и не отставая. Хоня плыл в воздухе у меня над плечом.