Хозяин Волшебной Лавки. Том 9 (СИ). Страница 26

[Он разве не понимает, что все кончено?]

«Он все еще думает, что у него есть ход в запасе. Привычку не изжить».

Дверь между второй и третьей залой он захлопнул за собой. С той стороны стукнула задвижка.

Я нашел ее телекинезом сквозь дверную доску, отвел в сторону и толкнул магией, даже не замедлившись. Савельев успел уйти шагов на десять. Он привалился к роялю под чехлом, тяжело дыша, и двумя пальцами схватил брошь на лацкане, наклонив к ней голову.

— Полночь! — сказал он в брошь по-французски. — Полночь!

Выпрямился и повернулся ко мне.

— Давай разойдемся, Воронов. Говорю один раз. Пока ты гулял за мной по залам, мои люди вошли в восточное крыло. Ваша невеста спит у себя, и ее сон сейчас кончится. Ты поворачиваешься, уходишь к себе, и я их отзываю. Делаешь за мной еще шаг, и утром искать ее тебе придется уже не на этом свете.

Глава 12

[Варя⁈ Петя, он про Варю, он… нет, стой. Ее же позвал Мендоса, а ты спал один!]

— Знаешь такую поговорку: «Обманул один раз — позор тебе, обманул дважды — позор мне»? Я, похоже, недостаточно умен, так как понял все только на третий раз, но неужели ты думаешь, что я и сейчас наступлю на те же грабли? Варя не спит. Она у маркиза де Мендосы, где, насколько я знаю маркиза, поют и после полуночи. Твои люди найдут в восточном крыле пустую постель.

— У Мендосы. — Савельев поднял брови. — Серьезно⁈ — он поднял руку к броши снова. — Полночь! Полночь! Доложите!

Брошь молчала. Он подождал, повторил громче. Ждал еще с полминуты. У него задергалась щека.

Докладывать было некому. Когда я вышел из комнаты, в них, пока они еще не находились под наблюдением людей Савельева, пробрались альгвасилы дона Эстебана. Если савельевские уже вошли туда, отвечать своему хозяину им было некогда.

— Можешь не звать их, Дмитрий Сергеевич, — сказал я. — Им сейчас не до этого.

Он смотрел не на меня, а на брошь. Потом оторвал ее от лацкана, бросил на пол, оттолкнулся от рояля и постучал костылями дальше, к дверям в конце зала, уже явно не осознавая полностью, что происходит.

Я пошел за ним. Брошь я поднял по дороге и убрал в карман.

Двери открывались на боковое крыльцо, к парку. Внизу, у ступеней, уже ждала крытая карета с одним фонарем, запряженная парой. Кучер на козлах разбирал вожжи.

Савельев спустился по ступеням быстрее, чем шел по залам, и втянул себя в дверцу. Карета тронулась, когда дверца еще не закрылась. Колеса прогрохотали по гравию аллеи, фонарь мигнул за деревьями и пропал за поворотом к нижней дороге.

Хоня сел на каменные перила крыльца и глядел туда же, куда я. Потом повернул ко мне голову и подобрал под себя лапы.

— Пусть едет, — сказал я ему. — Сиди.

[Ты его отпускаешь⁈ После всего⁈ Петя!]

«Ася следит за ним. И я не хочу, чтобы наш разговор происходил во дворце, где нам могут помешать альгвасилы или другие гости».

[А у тебя все уже продумано, да? Ох. Ладно, я тут посижу тихо.]

Коня мне дал альгвасил дона Эстебана, стоявший у ворот: свою серую кобылу, уже под седлом, и сам подержал стремя. Ездить верхом я выучился за этот год, в Иберии без этого было просто никак, и в седле сидел уже не думая о том, как сижу.

Серая пошла с места ровной рысью. Хоня летел чуть впереди, над ее ушами. Кобыла на него косилась, но шла смирно, была хорошо выучена.

«Отследи, пожалуйста, Асю. Она должна была перехватить карету, но я не уверен, в каком именно месте».

[Левее! Нет, не на верхнюю дорогу, на нижнюю, где петли! Она там, где сосны кончаются. Вниз, вниз!]

Нижняя дорога спускалась в долину серпантином. На каждой петле луна выходила из-за сосен с другой стороны. Я отпустил поводья и дал кобыле выбирать дорогу самой.

Одна петля, вторая. Впереди, там, где лес кончался и начинался голый склон, горел каретный фонарь.

[Она их остановила. Ты только посмотри, что она с ними сделала, ты посмотри. Вот она какая у нас!]

Карета была на дороге прямо, как ехала, только лошади в упряжи спокойно стояли и, кажется, спали. Кучер привалился к переднему колесу, спиной к спицам, руки прижаты к бокам. Все это, от плеч до колен, перехватывали сине-зеленые светящиеся нити, уходившие в землю. Голова у него висела на груди.

Ася ждала у фонаря уже не в своем зеленом платье, а в привычном брючном костюме. Два костыля она прислонила к сосне на другой стороне дороги, шагов за десять от кареты.

Савельев сидел на земле, спиной к заднему колесу, вытянув ноги. Подняться он, судя по следам в пыли вокруг, пробовал не один раз, но в конце концов просто сдался.

Я спешился, не доезжая, и пошел к ним пешком. Хоня взлетел на крышу кареты и улегся там, свесив голову над дверцей.

— Тут все спокойно, даже скучно. — Ася качнула головой на кучера. — Этот попробовал ударить, маг ранга второго, не выше. Так что его я связала. А этот, — кивок на Савельева, — только прекратил меня поносить. Не представляешь, как хотелось ему вмазать, но я сдержалась.

— Чего это ты? — улыбнулся я. — Вмазала бы, я ничего такого не запрещал.

— Серьезно⁈ — она явно была в шоке. — Он, похоже, тебя очень сильно разозлил.

— Ты даже не представляешь.

— Ну, тогда я быстро…

— Давай уже потом, — остановил я ее. — Сначала поговорю с ним.

Я подошел и сел перед Савельевым на корточки. Он поднял голову.

— Ну, Воронов. — Голос у него был сорванный. — Вот он я. Смотри. Это ты меня таким сделал. Из-за тебя у меня нет дома, нет дела, нет своего имени, я живу по чужим бумагам и ни в одном городе не задерживаюсь дольше пары месяцев. Из-за тебя мне ломали ноги. Из-за тебя!..

— Знаешь, кто ты, Дмитрий? — спросил я. — Идиот.

Он уставился на меня.

— Который год ты винишь меня в том, что сделал сам. Не я свел тебя с американкой. Не я нанимал людей воровать чужих жен. Не я влез в долги к тем, кто за неуплату ломает ноги. Все это ты, своими руками, по своей воле. А теперь ты еще решил, что раз дважды подобрались ко мне близко, то и в третий раз я буду стоять и смотреть, как вы проворачиваете свои дела у меня под носом?

— Я играл честно. Против тебя, но ведь честно!

— Честно? — переспросила Ася. — Это он сейчас про себя?

— Он так считает. — Я пожал плечами. — Давайте я расскажу тебе про твою честную работу, как я ее видел. Ты приехал в Иберию с подделками. Хорошими, собранными из частей, которые вам делали разные мастерские, чтобы ни одна не знала, что собирает в целом. С тобой приехал колдун, который позавчера, когда ящики везли во дворец, стер с подлинников метки Палаты, чтобы потом эти вещи можно было вынести из хранилища без опаски. Через свои связи в Риме ты достал ключ Палаты. Внутри ячейки должен был вскрывать британец, которого ты возишь с собой с весны. Да, еще в охране у тебя был свой человек, он и привел меня сегодня в погреб. А у западной стены ждали возчики с лошадьми, чтобы к рассвету подлинники были уже в долине. А если бы все это сорвалось, у тебя в запасе оставалась моя невеста, а еще группа наемников с арсеналом, достаточным для убийства мага шестого ранга. Я ничего не пропустил?

Савельев молчал. Губы у него шевелились.

— Откуда, — выговорил он. — Откуда ты все это…

— Ася, расскажи ему.

— Флигель, — сказала Ася. — За конюшнями, для прислуги, куда вы поселили всех своих, кто не годился в гости: возчиков, боевиков, колдуна. В первую ночь, пока вы сидели на балу, я прошла по флигелю и пометила каждого, кто там спал своим колдовством. С той ночи я знала местоположение каждого из них в радиусе пары сотен метров, то есть вполне достаточно для покрытия всего дворца.