Наследница пустоты (СИ). Страница 20

В склепе стало тихо.

Ольга стояла, глядя на две серые мраморные плиты, и не могла пошевелиться. В голове звенело: «Старый враг притворялся другом. Он знает тебя. Ищи того, кто носит нашу кровь — но не носит нашего имени».

— Что всё это значит? — прошептала она.

Отец Герман не ответил. Он тяжело дышал, одной рукой опираясь о стену. Ритуал дался ему нелегко.

— Нам нужно уходить, — произнёс он, не поднимая глаз. — Здесь больше нельзя оставаться.

Ольга хотела возразить, но он уже шагнул к выходу. Она в последний раз оглянулась на две серые мраморные плиты и пошла следом.

Склеп как будто бы не хотел отпускать. Запах тлена, казалось, впитался в одежду. Ольга ускорила шаг и, зажмурившись, вырвалась наружу, в самый разгар солнечного дня, в его жар, в его свет.

Мир снаружи её оглушил. После мертвенной тишины склепа каждый звук казался преувеличенно громким: ветер пронзительно выл в кронах кипарисов, волны с грохотом сотрясали причал, звенел женский смех в посёлке, надрывно орали чайки. Запахи хвои, цветов.

Отец Герман не дал ей расслабиться. Он шёл впереди быстрым шагом и не оборачивался, а чёрная ряса его развевалась на ветру.

— Вам нужно спешить, — бросил он через плечо. — И да простит меня Господь за содеянное. Общение с мёртвыми — это суета, а не благодать. Иногда я забываю об этом.

— Но вы же помогли им! — Ольга почти догоняла его.

— Я дал им голос. Голос — не упокоение. — Он говорил отрывисто, не глядя на неё, и слова его звучали так, будто он продолжал внутренний спор с самим собой. — Псалмопевец говорит: «Не мёртвые восхвалят Господа, но мы, живые». А я заставил мёртвых говорить. Снова. В который раз. Весьма самонадеянно с моей стороны. И весьма небезопасно.

— О чём вы?

Но Герман её не слушал.

— Кровная клятва… — пробормотал он себе под нос. — Их убили. Но клятва держит души. Клятва сильнее смерти — такое бывает… Кто-то с той же кровью. Кто-то, кто жив до сих пор.

Он остановился так резко, что Ольга едва не налетела на него.

— Что? Что вы поняли? — спросила она.

Герман поднял глаза — и она увидела в них тревогу.

— Кровная клятва связывает не только живых, но и мёртвых. Если поклялся один — ответят все. Это древняя магия. Её нельзя снять. Её можно только исполнить.

Он помолчал и добавил — совсем тихо, будто для себя:

— Господи Иисусе, помилуй нас. Кажется, я знаю, где искать ответ.

— Где⁈

— Пока не могу сказать. Я должен проверить. Прощайте. И не обижайте друг друга.

Он развернулся и быстрым шагом пошёл обратно вглубь кладбища.

Когда Ольга добрела до магомобиля, площадь перед церковью уже совершенно опустела: прихожане разошлись по домам, и только древний старик, присевший на лавочку у входа на кладбище, проводил её подслеповатым взглядом. Ольга села за руль, но не торопилась заводить машину. Её пальцы, лежавшие на деревянном ободе руля, мелко подрагивали.

— Кстати, а ты заметила, что он сначала обращался к тебе на «ты», а потом вдруг — на «вы»? — нарушила тишину Воля. — И фразочка эта… «Не обижайте друг друга». Как думаешь, он меня видит?

Ольга вздрогнула. Она действительно не заметила. В вихре последних событий, среди призраков, тьмы и откровений о смерти родителей, эта деталь прошла мимо сознания.

— Думаешь, видит?

— Не знаю. Но твоя покойная матушка меня видела точно. Может, и он. С него станется. Некромант, чтоб его. К тому же ты снова громко со мной разговаривала. А я ведь предупреждала…

Ольга криво усмехнулась и повернула рычажок зажигания. Кристалл под капотом отозвался знакомым низким гулом. Индикатор заряда мигнул: чуть больше четверти. На обратную дорогу должно хватить. Она вывернула руль, и магомобиль медленно покатил вверх по мостовой, туда, где на вершине холма их ждали руины княжеской усадьбы, сарай, Пустота и щенки.

В голове Ольги неотступно звучали слова матери: «Ищи того, кто носит нашу кровь — но не носит нашего имени». И ещё — вопрос Воли, который тоже теперь не давал покоя: видел ли отец Герман подселенку? А если увидел, то почему ничего не сказал, даже не выразил удивления? Можно ли верить ему?

Ольга вдруг поняла, что совершенно не представляет, кому вообще теперь можно доверять. Как узнать, в чьих жилах течёт кровь Волынских? Она как-то слышала разговор двух горничных, которые обсуждали покойного прадеда Волынского. Дескать, не одной юбки он не мог пропустить и обрюхатил едва ли не половину всех женщин княжеского архипелага. А вот на детях его отдохнула природа, и мужскими достоинствами ни дед, ни отец Ольги особенно не были наделены.

Гадость какая, даже думать об этом противно.

Единственным существом, которое точно не предаст, кроме, конечно же, Гарика, оказалась Воля. Бесплотный голос в голове, язвительный и бесстрашный, существование которого напрямую зависело от её, Ольгиного благополучия. Странным образом это её успокаивало.

Дорога плавно поднималась наверх, столбик зарядки с пугающей скоростью таял. Впереди наконец показался поваленный тополь, тот самый, что стал живой изгородью. Ольга сбросила скорость и засмотрелась на него. Упрямое дерево, которое отказалось умирать.

— Учись, — задумчиво произнесла Воля.

— Чему именно?

— Что можно упасть — и всё равно расти. Просто в другую сторону.

⤟⤛⇜⥈⇝⤜⤠

Прошу прощения за срыв графика выкладки, сети нет, и это невероятно печально. Попытаемся все наверстать…

Глава 11

Мыльня

«Собаку, которая боится воды, не загонишь в реку палкой — только лаской. Но уж если зашла и поплыла — считай, полдела сделано». — Из «Сборника полезных наставлений псового ловчего»

Стук был громкий, настойчивый и совершенно бесцеремонный.

Путаясь в стареньком шерстяном одеяле, Ольга подскочила на кровати и потянулась за штанами. Пустота подняла голову, повела ухом и снова уронила морду на лапы — не враг. Штаны нашлись на Ольге. Как и рубаха. Она что же, уснула не раздеваясь?

— Кого там нелёгкая принесла в такой час? — пробормотала Ольга, зачем-то натягивая жилет.

— Какой час, козочка? Ещё только вечер, ты просто продрыхла весь день, — отозвалась Воля. — Открывай давай, пока дверь не вынесли. Новую ставить пока ещё некому.

Ольга босиком прошлёпала к двери, отодвинула засов и замерла на пороге.

На крыльце неожиданно обнаружилась Федора Лукитишна. Маленькая и горбатая старуха стояла, обеими руками вцепившись в клюку, и вид имела самый грозный.

— Доброе… — начала Ольга и тут же осеклась.

Не дожидаясь приглашения, старуха решительно отодвинула её и шагнула внутрь. Клюка громко стукнула по глиняному полу.

— Совсем опростилась-то наша Лялюшка! — сообщила она потолку, будто Ольги здесь и не было. — Мало того, что ходит в мужском, так ещё и…

— Заметила-таки, — ехидно прокомментировала Воля. — А я уж думала, старуха совсем ослепла. Но почему-то меня это не радует.

— Злость копила, — мысленно ответила Ольга. — Она у нас такая. Долго копит, а потом — вот. Как видишь.

Свирепо постукивая клюкой, старуха быстро прошагала круг по комнате. Поравнявшись с матрасом, она, не сбавляя шага, ногой отодвинула оскалившую зубы Пустоту. Та рыкнула низко, утробно. Звук был такой, что Ольга вздрогнула, вспомнив о том, что зубы у теневых борзых длинные, а челюсти мощные — недаром волкодавы. Но Федора Лукитишна даже бровью не повела. Только глянула на собаку сверху вниз и буркнула:

— Рычи, рычи. Тоже мне, хозяйка псарни. Собаку в дом притащила. Волосы остригла, вместо того чтобы мыть. Сапоги грязные, воняют на весь сарай. Псиной тоже…

— Ничего и не воняют, — слабо возразила Ольга. — Я даже их мыла.

— Когда?

— Неделю назад…

— В мыльне когда ты была крайний раз? Я уже и не помню! — громогласно заключила старуха и торжествующе воздела клюку к потолку.