Календарь убийцы. Страница 6

– Не говорила, – ответила за себя и за брата Эрика.

– Тот тип, что с нами беседовал, показался мне очень дотошным, – добавил Ахель. – Он спрашивал, не было ли что-нибудь украдено.

Это замечание оживило воспоминания Дани. Следователь расспрашивал ее про электронику, наличные и драгоценности, убеждаясь в том, что ничего не было похищено. Это обстоятельство он использовал, чтобы исключить в качестве мотива ограбление, тем самым еще сильнее подтвердив вину Камилы.

Далее Дани вспомнила, как тот же самый следователь несколько недель спустя наведался к ним домой к тете Мануэле. Он пришел, чтобы сказать, что Камила не предстанет перед судом, а будет направлена на принудительное лечение в «Бельвю».

Также следователь передал Дани коробку с личными вещами отца. Он присутствовал при вскрытии, где забрал все ценные вещи, которые находились при отце, когда его тело доставили в морг. Поскольку все эти предметы не требовались в качестве вещественных доказательств, следователь вернул их старшему ребенку.

Тогда Дани решила не вскрывать коробку и не разбирать отцовские вещи, поскольку это заставило бы ее заново пережить горечь утраты. Она посоветовалась с братом и сестрой, и они согласились все вместе вскрыть коробку в следующий день рождения отца.

Однако еще до того Дани отбыла в армейский учебный центр. В последующие годы она либо отправлялась в командировки в горячие точки, либо находилась в Форт-Беннинге. Уволившись с военной службы, Дани поспешила прямиком в Квантико, в академию ФБР. К тому времени, как она несколько месяцев назад возвратилась в Нью-Йорк, коробка с отцовскими вещами была уже задвинута на задворки ее сознания.

– Где папины вещи? – спросила Дани.

– Тетя Мануэла опасалась, что кто-нибудь туда залезет, и спрятала ее здесь. – Эрика указала на книжный шкаф.

Подойдя к шкафу, она достала с верхней полки толстый фолиант в кожаном переплете.

Почтительно приняв у нее из рук драгоценную книгу, Дани вдохнула полной грудью запах старинной бумаги.

– Ничего не понимаю, – пробормотала она. – Что можно поместить в семейную Библию нашей мамы?

– Тетя Мануэла… кое-что переделала, – объяснил Ахель. – Она извлекла из книги все страницы и сделала из переплета тайник.

– Она сделала это, когда мы были в школе, – добавила Эрика, увидев выражение лица сестры. – Когда мы вернулись домой, дело уже было сделано.

– Все страницы мы сохранили, – поспешил успокоить Дани Ахель. – Они в коробке из-под обуви в шкафу в комнате тети Мануэлы.

Дани посмотрела на брата и сестру, стараясь совладать с кипящей в груди яростью. Всякий раз, когда ей казалось, что опуститься ниже тетка уже не сможет, та придумывала какую-нибудь новую гадость. Мануэла воспитывала своего младшего брата Серхио без родителей и питала к нему прямо-таки звериную любовь. Для нее Камила была недостойна быть его женой. Наверное, с точки зрения Мануэлы, то же самое можно было бы сказать про любую женщину, однако в случае с матерью Дани все усугублялось тем, что уже тогда у нее была слабая психика. Мануэла не скрывала свои чувства и прямо говорила всем, что предупреждала своего брата: он проклянет тот день, когда женился на Камиле.

Но теперь, когда Камила и ее старшая дочь оказались недосягаемы для ее злости, похоже, она нашла новый способ мести.

Прежде чем заговорить, Дани пришлось сглотнуть комок в горле.

– Вы не говорили мне об этом. – Увидев, что Ахель и Эрика неуютно заерзали, она продолжала: – Я забираю переплет и страницы, и я обязательно все исправлю!

Дани преисполнилась решимости прочесать весь город, но найти специалиста по восстановлению антикварных книг и заплатить ему столько, сколько потребуется за реставрацию семейной реликвии, передававшейся от поколения к поколению уже больше ста лет. Издание Библии Рейны-Валера было свидетелем всех рождений, браков и смертей в семье, произошедших за этот период.

Наступило проникнутое горечью молчание. Не было никакой необходимости указывать на очевидное. Мануэла сознательно уничтожила то, что, на ее взгляд, имело отношение к родословной убийцы ее любимого брата. Она могла бы просто подменить книгу, но вместо этого прибегла к отговорке, чтобы четко выразить свою позицию.

Раскрыв переплет, Дани обнаружила внутри коричневую картонную коробку, размерами как раз чтобы вместить двадцать пять сигар. Когда она извлекла коробку из переплета, свернулся колечком конец оборванного скотча.

– Кто вскрыл коробку?

– Тетя Мануэла знала, что мы ждем тебя, – Ахель покачал головой, – но она хотела узнать, что внутри.

Кто бы сомневался…

Дани развязала бечевку. Из коробки ей в раскрытую ладонь вывалились видавшие виды армейские механические часы на ремешке защитного цвета.

– Возьми часы себе, – протянула их Ахелю Дани. – Их носил наш отец.

Не сказав ни слова, брат надел часы на руку. Дани вытряхнула из коробки следующий предмет.

– Папино обручальное кольцо, – тихо промолвила Эрика. – Я помню гравировку.

Поднеся кольцо ближе, Дани прочитала выгравированную внутри надпись: «Estás conmigo siempre». Камила выгравировала на обручальном кольце слова «Ты всегда рядом со мной», потому что ее муж по долгу службы вынужден был частенько отсутствовать.

Дани отдала кольцо сестре, мысленно отметив, насколько верным это замечание стало теперь, когда отец больше никогда не вернется к своей дочери.

Когда Эрика надела кольцо себе на большой палец, Дани перевернула коробку, и из нее выпала серебряная цепочка. Однако чего-то недоставало.

– А где значок? – спросила Дани, заглядывая в пустую коробку.

Отец носил на цепочке значок 75-го полка специального назначения в форме щита, разделенного на четыре части, с солнцем и звездой, перечеркнутыми молнией. После окончания обучения в школе спецназа Дани получила такой же, однако она надевала его только по особым случаям.

– Его носит тетя Мануэла, – объяснил Ахель. – Она хотела взять что-нибудь в память о папе.

Дани стиснула цепочку в кулак:

– Она, по крайней мере, спросила у вас?

Ответом стали два потупленных взгляда.

– Я заберу у нее значок и…

– Не надо, – остановила ее сестра. – Пусть он останется у тети. – Она подняла большой палец с надетым на нем обручальным кольцом. – Теперь у каждого из нас есть что-нибудь… к тому же рано или поздно значок все равно достанется нам. Мануэлу же не похоронят вместе с ним.

Однако Дани не разделяла ее уверенность. Она понимала, что отношение брата и сестры к тете Мануэле более теплое, чем у нее самой, поскольку она по-прежнему обеспечивала им кров во время каникул. Закрыв тему, Дани расстегнула замок и надела цепочку на шею.

– Ты права, – сказала она. – Теперь у каждого из нас есть какая-либо памятная вещь. – Протянула руки, и Ахель с Эрикой крепко схватили их. – Я докопаюсь до истины относительно того, что произошло в тот день. Даже если это причинит нам боль.

Ей не хотелось вселять напрасные надежды словами о возможной невиновности матери. Это она застала Камилу с окровавленным ножом в руках. Не Эрика с Ахелем.

Глава 5

На следующий день Дани сидела в комнате для допросов, теребя пальцами ленты, стягивающие ей грудь. Сидящий напротив мужчина назвал эти ленты пневмографами, но Дани знала, что на самом деле они отслеживают изменение ее дыхания в зависимости от ответов на заданные им вопросы. Манжета тонометра на правом бицепсе следила за частотой пульса, датчики, надетые на два пальца, наблюдали за потоотделением. Аналитик ФБР Джордж Радд, работающий с полиграфом, бомбардировал Дани вопросами уже полтора часа.

– Агент Вега, мы почти закончили, – сказал он, глядя на экран раскрытого переносного компьютера на столе перед ним. По информации из машины специалист мог прочитать больше, чем по выражению лица Дани.