Календарь убийцы. Страница 7

– Но вам еще нужно задать мне один-два вопроса, правильно? – уточнила Дани.

В своей жизни ей уже неоднократно приходилось проходить проверку на детекторе лжи, и она была знакома с процедурой. Вначале специалист объяснит принцип работы оборудования и расскажет, какие темы будут обсуждаться. Далее процедура начнется с безобидных вопросов, позволяющих определить исходные базовые показатели. «Вас зовут Даниэла Вега? Вам двадцать семь лет? Вы родились в Нью-Йорке?»

Затем, по мере продвижения к сердцу проблемы, вопросы – требующие ответа «да» или «нет» – станут более сложными. Радд долго копался в действиях Дани во время выполнения последнего задания, которым в настоящий момент занимался Отдел профессиональной ответственности, известный как ОПО, что-то вроде Министерства внутренних дел Бюро. Теперь, когда разговор близился к концу, следователь должен был задать еще одну серию простых вопросов, чтобы определить, насколько в ходе допроса изменились базовые показатели.

– Вы завербовались на военную службу в возрасте восемнадцати лет?

– Да.

– Вы проходили обучение в сфере криптоанализа?

– Да.

На этих курсах Дани отточила до совершенства свои врожденные способности находить закономерности.

– В дальнейшем вы служили в Семьдесят пятом полку специального назначения, где дослужились до звания капрала?

– Да.

Вдохновением для Дани стал ее отец, также служивший в спецназе. Сама она стала одной из немногих женщин, которым удалось пройти тщательный отбор и попасть в это элитное воинское подразделение.

Мысли Дани вернулись к заявлению ее матери о своей невиновности. Каким образом посторонний смог проникнуть в квартиру, не говоря о том, как ему удалось убить такого опытного ветерана боевых действий, как Серхио Вега?

Однако затем Дани вспомнила, какое серьезное ранение получил отец в ходе последней командировки в горячую точку. Последствия взрыва самодельной бомбы оказались для него такими, что его комиссовали с военной службы по состоянию здоровья. Врачи называли это травматическим расстройством головного мозга, но Дани-подросток видела только то, что у отца возникли проблемы со зрением, он страдал мучительными головными болями и у него постоянно звенело в ушах. Некоторые лекарственные препараты вызывали у него головокружение и сонливость. Если отец в тот момент находился в таком состоянии, с ним смог бы справиться кто угодно.

– Пока что это все, – сказал Радд, закрывая компьютер и выключая оборудование.

Дани вернулась в настоящее, и ее заинтересовало то, как следователь закончил разговор.

– Почему вы напоследок расспрашивали меня о моем прошлом?

Радд посмотрел на нее поверх очков в тонкой металлической оправе:

– Я предпочитаю начинать и заканчивать каждую сессию с вопросов, ответы на которые мне известны. Это позволяет мне определить, есть ли отклонения от исходных базовых показателей.

Как и предполагала Дани, следователь искал любые отклонения от сложившегося рисунка. Что она прекрасно понимала. Секрет раскрытия большинства кодов заключается в первую очередь в установлении закономерностей.

– Если возникнут какие-либо вопросы или если нам потребуется новая встреча, с вами свяжутся.

Радд допускал возможность новых сессий. Такое уже бывало. Иногда Дани приходилось по много раз повторять одно и то же, пока следователь наконец не удовлетворялся ее ответами.

Дани заканчивала снимать с себя оборудование, когда дверь в комнату для допросов открылась и вошел старший специальный агент, возглавляющий Объединенную группу по борьбе с терроризмом.

– Здравствуйте, сэр. – Дани вскочила на ноги.

В ее приветствии прозвучал вопрос. Нью-йоркская ОГБТ являлась самой большой из двухсот подобных, разбросанных по всей стране, и под началом руководителя этого крупного ведомства, старшего специального агента Стива Ву, было много сотрудников. То обстоятельство, что он находился здесь, свидетельствовало о том, что он слушал по крайней мере часть разговора.

– Агент Вега, – вместо приветствия начал Ву, после чего произнес три слова, которые не любит никто: – Нам нужно поговорить.

Он занял кресло, освобожденное Раддом, и Дани последовала его примеру, опустившись на свой стул.

– Сначала хорошая новость, – начал Ву. – Комиссия ОПО практически закончила расследование твоих… действий [11] . – Он немного замешкался, подбирая лучшее слово для того, чтобы описать то, что произошло во время последнего задания. Бюро до сих пор приходилось разбираться с последствиями.

Если это была хорошая новость, за ней должна была последовать плохая. Прикусив язык, Дани ждала.

– Я не могу сказать, какое решение будет принято, – продолжал Ву, – но следующие несколько дней тебе лучше не высовываться. Я собираюсь отправить тебя в административный отпуск.

Значит, вот она, плохая новость… Если б комиссия собиралась оправдать Дани, Ву не стал бы отстранять ее от работы, однако он это сделал. Дани призна́ют виновной? Переведут в другое место? Уволят из Бюро?

– Сэр, если я могу что-либо…

– Именно об этом я и говорю, агент Вега, – перебил ее Ву. – Ты можешь только продолжать свой отпуск. Будь готова к новым собеседованиям, но, я думаю, их больше не будет.

Значит, следователи ОПО пришли к заключению. Судя по всему, эта проверка на полиграфе явилась последним доказательством, убедившим их в том, что Дани говорила правду в ходе всех этих бесконечных допросов.

Увидев, что Дани не отвечает, Ву сам заполнил неловкую паузу:

– Проведи время со своими близкими. Отдохни, расслабься. Просто никуда не выезжай из города.

ССА хочет, чтобы она общалась со своими близкими? Замечательно. Она займется заявлением своей матери. Для этого нужно будет связаться с местной полицией. Десять лет назад делом об убийстве отца Дани занимался следственный отдел Управления полиции Нью-Йорка. Дани хорошо запомнила следователя, однако она не знала, работает ли он по-прежнему в полиции или уже вышел на пенсию.

Приняв решение, Дани постаралась спросить как можно беззаботнее:

– Флинт по-прежнему здесь?

Следователь «убойного» отдела нью-йоркской полиции Марк Флинт на время предыдущего расследования был прикомандирован к ОГБТ. Дани и Флинт тесно взаимодействовали друг с другом, поэтому логично было попросить именно его представить ее следователю, который расследовал убийство ее отца.

– Завтра он возвращается в ПП–1, – ответил Ву, смерив Дани вопросительным взглядом. – А что?

Флинт, следователь первого разряда, работал в центральном отделении Управления полиции Нью-Йорка, расположенном на Манхэттене, в доме номер один на Полис-плаза. Дани нисколько не удивилась тому, что начальство поспешило вернуть Флинта, как только тот закончил давать показания и подготовил все бумаги, имеющие отношение к тому, что теперь все уклончиво именовали «происшествием».

Дани пожала плечами:

– Просто хотела попрощаться. Как знать, когда наши пути снова пересекутся…

Черные глаза Ву стали еще чуточку более твердыми.

– Можешь заглянуть к нему, когда будешь уходить.

Дани поняла, что ее отпускают, и у нее возникло неприятное ощущение того, что она сказала что-то не то. Быть может, начальник предположил, что ее интерес к Флинту романтический. Если так, никакого нарушения протокола тут не было. ФБР запрещало близкие отношения между агентами, работающими в одном подразделении, однако ничто не мешало сотруднику встречаться с человеком, не связанным с Бюро, особенно если территориально тот работал совершенно в другом месте.

В дверях Дани задержалась, решая, открыть ли ей Ву свои истинные намерения. ССА было известно ее прошлое, и он мог оказать помощь в раскрытии истины.

Нет. Это дело слишком личное. У Дани не было ни малейшего желания выворачивать наизнанку свое прошлое, особенно сейчас, когда в отношении нее проводилось внутреннее расследование. Сейчас не время напоминать о том, что у нее в семье есть и сумасшедший, и убийца. Об этом лучше вообще никогда не говорить.