Календарь убийцы. Страница 5

– Я не видела, чтобы ты за весь день проронила хотя бы одну слезинку!

Мануэла понятия не имела о том, что Дани заперлась в ванной и дала волю своему горю, сотрясаясь в судорожных рыданиях на холодном полу. Однако остаток дня она сдерживала свои чувства в память об отце, который, несмотря на мучительную боль, причиняемую ему полученными в боях ранами, никогда не показывал своим детям слезы.

Глаза тети Мануэлы прищурились в злобные щели.

– Это все потому, что ты такая же, как она! – Последнее слово прозвучало злобным обвинением. – Como tu madre! – для большего эффекта повторила тетя.

И в дальнейшем Дани пришлось неоднократно выслушивать эти слова. Открытая враждебность тетки явилась одной из двух причин, по которым год спустя Дани, достигнув восемнадцати лет, завербовалась в армию. Второй причиной было желание пойти по стопам своего отца. Серхио Вега служил в элитном 75-м полку специального назначения, расквартированном в Форт-Беннинге, штат Джорджия, и Дани поставила перед собой цель служить там же. Она дочь своего отца, а не матери. Дани была готова доказать это окружающему миру. Но в первую очередь доказать это себе самой.

И вот теперь, когда ее прошлое вторглось в настоящее, как это должно было повлиять на ее будущее? Она никогда это не узнает, стоя на лестничной клетке. Лучше поскорее со всем покончить.

Дани постучала, и дверь распахнулась. Мануэла встретила необъявленный визит нелюбимой племянницы гробовым молчанием. Дани не дрогнула, спокойно выдержав враждебный взгляд тетки.

– Я пришла повидаться с Эрикой и Ахелем, – не вдаваясь в подробности, процедила она. Мануэла была последним человеком, кому Дани была готова открыть свою душу.

Тетка вцепилась в дверь, готовая захлопнуть ее у Дани перед носом, но тут у нее за спиной раздался радостный голос.

– Привет, Дани! – воскликнула Эрика, с улыбкой выглядывая из-за плеча Мануэлы. – Я скажу Ахелю, что ты пришла.

Скорчив гримасу, тетка отступила в сторону, пропуская Дани. Через минуту сестры и брат уже сидели в уютной гостиной, делясь друг с другом тем, что произошло за последнюю неделю.

– Я иду за продуктами, – объявила Мануэла, хватая сумочку с узкого деревянного столика у двери. – Вернусь через час. – Что на кодовом языке означало: «Позаботьтесь о том, чтобы к тому времени Дани здесь не было!»

Эрика закатила глаза, Ахель молча покачал головой. Оба они знали о той неприязни, с какой тетка относилась к их старшей сестре, однако все попытки повлиять на Мануэлу ни к чему не приводили. В конце концов им пришлось с этим смириться.

Когда они остались одни, Дани сразу же перешла к делу:

– Я сегодня навещала маму.

Эти слова были встречены удивленным поднятием бровей. Дани вот уже несколько лет не заглядывала в «Бельвю», утверждая, что бессмысленно пытаться установить контакт с человеком, который никак на это не откликается. Даже узнав о том, что Камила начала говорить, Дани, поняв, что ее речь состоит из бессвязных обрывков Священного Писания, воздержалась от визитов в клинику.

По крайней мере, она пыталась убедить в этом саму себя. И остальных.

Однако на самом деле Дани сознавала в глубине души, что нахождение в присутствии матери воскрешало у нее в памяти жестокое убийство ее отца. Та разбитая скорлупа, оставшаяся от матери, вызывала у нее одну только боль – а также изрядную долю негодования.

– Зачем ты ходила к маме? – спросил Ахель.

Задвинув подальше чувство вины, Дани сосредоточилась на главном:

– Она меня позвала. По словам лечащего психиатра, временами у нее проясняется сознание.

Ахель и Эрика переглянулись.

– Нам никто ничего не говорил, – сказала Эрика. – Мама выздоравливает?

– Когда я у нее была, она включалась и отключалась. – Дани решительно не желала приукрашивать ситуацию. – Но пару минут была в ясном рассудке.

– И?.. – нетерпеливо спросил Ахель, жаждая услышать подробности.

– Мама заявила, что не убивала папу, – сказала Дани, поднимая руку, чтобы остановить неизбежный шквал вопросов. – Она понятия не имеет, кто это сделал, но утверждает, что это не она. – Поколебавшись, добавила: – Разумеется, все это произошло в промежутках между цитированием Библии, и одной из цитат было «ищите, и найдете».

Последовало мгновение потрясенного молчания.

– Похоже, – первой заговорила Эрика, – мама хочет, чтобы ты выяснила, что же произошло на самом деле.

Она с надеждой посмотрела на свою старшую сестру, уверенная в том, что та сможет решить любые проблемы. Дани оставила свои сомнения при себе. У матери психическое расстройство. Ну как можно верить ее словам? С другой стороны, если Камилу на протяжении десяти лет ложно обвиняли в преступлении, которое она не совершала, ей, Дани придется признать то, что ее собственные показания легли в фундамент вопиющей судебной ошибки. Осмелится ли она на основании всего нескольких голословных заявлений отодрать коросту, затянувшую старую рану?

– Все не так просто, – начала Дани. – Я не уполномочена заниматься убийствами, совершенными в нашем городе.

– Но ты же федеральный агент! – стояла на своем Эрика. – Разве это не означает то, что ты вправе вмешиваться в любое расследование?

Распространенное заблуждение, с которым уже неоднократно приходилось сталкиваться Дани.

– ФБР расследует только те убийства, которые были совершены на территориях, находящихся в федеральном ведомстве, или в которых преступник пересекал границы штатов. В остальных случаях местная полиция сама должна запросить наше участие.

– Так что ты можешь сделать? – спросил Ахель.

– Управление полиции Нью-Йорка закрыло дело десять лет назад. Мне нужно будет убедить следователей заново его открыть – что будет очень непросто. Для этого потребуются веские доказательства. И слов пациента психиатрической клиники тут будет явно недостаточно.

– Мы можем чем-нибудь помочь? – предложил Ахель.

– Я не хочу впутывать вас в это.

– Наверняка в наших силах что-либо сделать, – сказала Эрика.

Возможно, это действительно было так. Проблемой, которая не давала покоя Дани, на которой она не хотела останавливаться, был мотив. Отец нажил себе смертельного врага? Полк специального назначения, в котором он служил, принимал участие в ожесточенных боевых действиях в различных горячих точках. Дани в основном вспоминала то, как отец был ранен, но он и сам убивал врагов. Такова природа войны.

Дани не знала ни одного человека, кто испытывал бы к ее отцу неприязнь, не говоря о том, кто ненавидел его так, что готов был на хладнокровное убийство. Но что знают дети о личной жизни своих родителей? Дани решительно исключила в качестве мотива запутанный любовный треугольник. Физическое здоровье отца не позволяло ему завести связь на стороне, а мать выше своей любви к нему ставила только свою верность.

И все-таки тут требовалась полная уверенность. Иногда маленькие дети что-то замечают, но не понимают сами, что видят.

– Понимаю, это очень больно, но давайте мысленно вернемся к тому дню, когда умер папа, – начала Дани, переводя взгляд с брата на сестру и обратно. – Вы не можете вспомнить ничего такого, что указывало бы на то, что его убил кто-то другой? – Она помолчала, давая возможность обдумать ее вопрос. – Папа и мама не упоминали про каких-то новых друзей или знакомых?

Поскольку убийца – если это была не Камила – определенно вошел в квартиру, не взломав замок, Дани заключила, что наиболее вероятной гипотезой будет человек, сблизившийся с кем-либо из родителей.

После того как Ахель и Эрика молча покачали головой, Дани перешла к следующему логическому предположению:

– Вы не замечали подозрительных незнакомцев в нашем доме или рядом с ним?

Снова отрицательный ответ.

– Полиция ничего не говорила о том, что в деле мог быть какой-то посторонний?

Опрашивая Дани, следователь спросил, набирала ли она код, чтобы войти в подъезд, и пользовалась ли ключом, чтобы отпереть входную дверь. Тогда эти вопросы показались ей чистой формальностью: следователь поставил галочки против соответствующих пунктов, продемонстрировав прилежное выполнение своей работы. Впрочем, она не винила его за это. Сама Дани также не сомневалась в том, что преступление совершила ее мать, – о чем и сказала следователю.