Скопцы. Кровь Сеула. Страница 4

Поведение подозреваемого: выбрав оптимальный момент в общественном месте с большим потоком людей и завершив преступление за минимальное время, не будучи замеченным, подозреваемый продемонстрировал эффективность и расчетливость. Признаков эмоционального всплеска или импульсивности не выявлено.

Характеристики подозреваемого: количество лиц – неизвестно. Поскольку местом избавления от улики был выбран женский туалет, высока вероятность, что преступник – женщина. Однако если во время спектакля, когда вход и выход были перекрыты и туалетом никто не пользовался, объект был заброшен внутрь снаружи, преступником может быть и мужчина. При отсутствии каких-либо сведений о первичном (заманивание или похищение жертвы) и вторичном (отсечение яичек) этапах преступления, если судить только по третьему этапу (избавление от данной части тела в женском туалете), можно предположить, что подозреваемый отличается дерзостью и высокой способностью сливаться с окружающими, не выделяясь среди людей. Данных о психологии, характере, эмоциональном состоянии, социальных связях, профессии, навыках, возрасте или образовании нет. Однако отсутствие свидетелей и явных отпечатков пальцев, а также особенности места происшествия указывают на то, что преступник обладает достаточными знаниями о процедурах полицейского расследования и, возможно, заранее посещал объект или проводил своего рода репетицию. Версия о психопате и серийном убийце не исключается.

Отличительные признаки: синий футляр для Библии, отсеченные яички, женский туалет.

Вероятность рецидива или последующих преступлений: судя по тому, что футляр находился в положении, словно его швырнули, возможно, преступник ранее не совершал подобных действий и является новичком. Однако, за исключением этого момента, отсутствие признаков паники, тревоги или растерянности указывает на длительную подготовку и высокую степень организованности. Кроме того, вне зависимости от того, был ли мотив связан с демонстрацией или вызовом либо с некой неизвестной выгодой, учитывая объем времени и усилий, вложенных в подготовку и исполнение, маловероятно, что цель была полностью достигнута одним преступлением. Ожидается продолжение преступных действий.

Дальнейшие перспективы расследования: необходимо вести расследование, не исключая все возможные версии, при этом сужая круг основных подозреваемых. Установить личность потерпевшего, а также его местонахождение и то, жив ли он. Выявить всех зрителей спектакля того дня, сотрудников и иных лиц, входивших в Культурный центр, проверить наличие подозрительных обстоятельств. Провести комплексный анализ вещественных доказательств и результатов экспертизы; изъять и детально анализировать записи камер видеонаблюдения; дополнительно опросить свидетелей и сотрудников Культурного центра; запросить данные обо всех случаях соединений через базовые станции мобильной связи в районе, к которому относится Культурный центр; провести негласную проверку контратенора Ли Гёндо и его окружения; усилить меры безопасности в общественных местах, где возможно совершение повторного преступления.

Поскольку случай является беспрецедентным и не имеет аналогов, а доказательств и улик недостаточно, ожидаются серьезные трудности в расследовании. В то же время из-за широкого освещения в СМИ вероятны рост тревоги и страха в обществе, а также социальная нестабильность, включая возможность подражательных преступлений. В связи с этим необходимо проявлять особую осторожность при взаимодействии с прессой, не допуская утечки конкретной информации о деле и ходе расследования.

Начальник отдела внимательно слушал спокойные и логично выстроенные объяснения Ли Мэка, то и дело кивая, но под конец нахмурился и спросил:

– То есть, если подытожить, мы не знаем ни мотива преступления, ни кто подозреваемый, ни личность потерпевшего, ни жив он или мертв, ни будет ли новое преступление – ничего не знаем, так выходит?

– Если быть точным, ничего пока не установлено окончательно, – ответил Ли Мэк. – Но уже есть возможные варианты, направление расследования определено. Будем следить за развитием событий.

– Этот твой профайлинг – сплошная неопределенность.

– Но в итоге мы ведь с помощью этого самого профайлинга раскрыли не одно дело.

– Пришли мне эти все материалы по электронной почте и распечатай один экземпляр. Доложу начальнику управления и вышестоящим.

– Будет сделано. Но вы должны проследить, чтоб ничего из материалов не просочилось в прессу. Если обнародуют результаты анализа и направление расследования, преступник может изменить способ действий и уничтожить улики. Или еще того хуже, начнутся подражательные преступления – возникнет такой хаос, что мы с этим не справимся.

– Эй, за кого ты меня принимаешь? Меня и так от прессы уже тошнит. Так что давай за работу, и сделайте так, чтоб журналисты перестали кричать, что полиция бездействует.

– Понял. Отдельный пресс-релиз подготовлю и представлю вам на утверждение.

– Ладно. И мобильный держи всегда включенным. Другим можешь не отвечать, но мои звонки принимай всегда. Если не можешь ответить, перезванивай как можно быстрее. Понял?

– Так точно, мы немедленно приступаем к расследованию.

– Опять этот сопляк пропустил мои слова мимо ушей…

Отдав честь начальнику, Ли Мэк распределил задания между детективом Кимом и детективом Паком и дал им четкие указания. Начальник, с недовольным видом покачав головой, вышел из комнаты. Руководитель первой группы подмигнул Мэку и последовал за ним. Получив указания, оба детектива тоже покинули помещение. В комнате остались только Ли Мэк и Чин Кёнвон.

– Почему ты всегда так себя ведешь? Игнорируешь вопросы начальника, пропускаешь его слова мимо ушей. Чего ты добиваешься, зля начальство?

– Я? Когда это?

– Каждый раз одно и то же. И в итоге не получаешь признания, даже раскрыв крупное дело. Когда семь лет назад я пришел в полицию младшим экспертом-криминалистом, ты уже был сержантом. А теперь я уже лейтенант, а ты все еще в том же звании. Из-за тебя и другие детективы, которые с тобой работают, страдают!

– Так почему же они не жалуются и не уходят в другие отделы?

– Как будто ты не знаешь! В участке Инвана, где в основном дела по нарушениям закона о митингах да мошенничеству, отдел по особо тяжким преступлениям и так в загоне. А уж пятая группа, куда спихивают самые нудные и сложные дела… Это же настоящий отстойник. Идти больше некуда.

– Эй, Кёнвон, это ты просто талантливая, поэтому и продвигаешься по службе быстро. Получить звание сержанта в тридцать с небольшим, как я, – это тоже очень быстро. И вообще, где ты видела, чтобы сержанту давали должность начальника группы?

– Причем тут возраст? Важна выслуга. Ты в восемнадцать добровольно пошел в спецвойска в армии, три года отслужил, потом пошел в полицейский спецназ, отработал обязательный срок – и уже почти десять лет в отделе по особо тяжким преступлениям. Твои ровесники, выпускники полицейской академии, в основном уже капитаны, а самые шустрые – и майоры. Сам все знаешь, а говоришь ерунду. И раз уж заговорили – начальник группы? У тебя всего два подчиненных, да и то проблемные. Вы же как команда мусорщиков – берете только тяжелые, неприятные дела, от которых все отказываются. Потому и показатели поднять сложно. А когда вы, надрываясь, анализируете и расследуете, да еще и чудом раскрываете крупное дело, которое никто не хотел брать, лавры достаются другим группам. А ты еще и журналистов игнорируешь, держишься с ними холодно – вот и выходят потом зловредные статейки, поливающие полицию грязью.

Пока Чин Кёнвон, все больше распаляясь, отчитывала своего коллегу, Ли Мэк сидел, подперев подбородок, и молча слушал ее с серьезным выражением лица. Затем поднял голову и посмотрел на нее.

– Как думаешь, почему именно Культурный центр?