Скопцы. Кровь Сеула. Страница 5

– Что?

– Концерт певца-кастрата – это совпадение или он и был целью? Ну-ка, выведи-ка снова на экран фотографии с места – общий план, окрестности и снимки улик.

– Ох, я с ума с тобой сойду…

Лицо Чин Кёнвон исказилось. Казалось, еще мгновение – и она либо разрыдается, либо взорвется. Но, глядя на Ли Мэка, предельно сосредоточенного на деле, она постепенно успокоилась. Словно под гипнозом, Чин Кёнвон села за компьютер и вывела на экран фотографии, которые он просил. Ли Мэк взял у нее пульт и принялся перелистывать снимки, анализируя их. Пора было Чин Кёнвон оставить его одного. Испытывая смесь досады, обиды и в то же время жалости, она медленно вышла за дверь.

Начальник отдела взял распечатанные Чин Кёнвон результаты первичного анализа и направился в кабинет начальника участка. Он готовился сначала выслушать разнос, а уже потом докладывать. Но когда начальник участка неожиданно по-доброму его встретил и предложил присесть, ему стало еще больше не по себе. Наблюдавший за его реакцией начальник участка успокоил его:

– Начальство просило вам передать слова поддержки и утешения.

– Что? Но ведь только что грозились служебной проверкой и дисциплинарными мерами. С чего вдруг?

– С чего вдруг? Ты же вчера отлично справился с обеспечением порядка на массовом фестивале. И с этим… как его… делом о кастеле – первоначальные меры были приняты грамотно.

– Делом о кастрате…

– Да-да, кастрате. Ха-ха-ха.

– А про служебную проверку из-за публикаций в СМИ или требование отчета о случившемся ничего не говорили?

– Нет, такого не было. Это, конечно, мое личное мнение, но, похоже, наверху даже довольны тем вниманием, которое пресса проявляет к этому делу.

– В каком смысле?

– Эх ты, совсем не разбираешься в политике. Скандал с коррупцией в высших эшелонах, трагедия в районе Итэвон, дело морской пехоты, дипломатические конфликты, экономический спад… В стране в последнее время неспокойно, понимаешь?

– Да, это верно… А!

– Дошло наконец-то?

– Да… То есть это дело, которое может отвлечь внимание общественности, – как скандалы с наркотиками у знаменитостей или сексуальные скандалы?

– Тсс, следи за языком. Неизвестно, где могут быть журналисты. Я ничего такого не говорил. Нам из-за этого дела ужасно тяжело, ясно?

– Да. Понял.

– Поэтому… по возможности понемногу подкидывай прессе информацию о ходе расследования и деталях дела. Пусть тема остается в новостях. Только аккуратно, чтобы не слишком бросалось в глаза.

– Сделаю, как вы сказали. Ли Мэк уже провел первичный анализ дела…

– Ох, голова кругом. И без того забот хватает, а еще Ли Мэк со своим профайлингом… Я, между прочим, человек ученый, в аспирантуре учусь, а он, говорят, даже университет не окончил. Обычный выпускник школы – и так все усложняет. Мне докладывай просто: прямые улики обнаружены, подозреваемый установлен, преступник задержан. С остальным сами разбирайтесь.

– Понял. Приложу все усилия, чтобы как можно скорее задержать преступника.

– Только не перегибай палку. Не хватало еще, чтоб что-то пошло не так. Расследование должно быть прозрачным, открытым, с постоянным информированием общества – чтобы пресса продолжала освещать дело. Сделай все как следует. Понимаешь, о чем я?

– Да, конечно. К слову, вы же знаете, что это для меня последний шанс получить звание суперинтенданта полиции…

– Эй, ты что забыл, что за место – полицейский участок Инвана?

– Это первый и лучший в Республике Корея участок, защищающий государство, охраняющий… точнее, охранявший Голубой дом [1] .

– И что это значит?

– А?

– В участке, который защищает государство, какой отдел самый важный?

– Ну… охрана и разведка…

– Ты когда-нибудь видел, чтобы начальник уголовного отдела Инванского участка становился суперинтендантом?

– Ну… это…

– Вот именно. Значит, одного задержания мало.

– А… да.

– Скажи-ка, может, экзамен на звание суперинтенданта существует?

– Никак нет!

– Тогда, может, его дают по заслугам или по способностям?

– Нет.

– Тогда не забивай голову лишним и делай, что тебе говорят. Понял?

– Так точно. Я полностью полагаюсь на вас, господин начальник, на человека с лучшими политическими инстинктами в нашей полиции и такими связями на самом верху.

Когда начальник уголовного отдела вышел из кабинета, его телефон тихо звякнул. Это было сообщение от Ли Мэка.

Начальник криво усмехнулся и нажал на телефоне кнопку быстрого набора «3». Номер принадлежал лейтенанту Чхве Гёну, начальнику административной группы, а по совместительству его ближайшему доверенному лицу.

– Зайди ко мне в кабинет. Срочно.

Вернувшись к себе, начальник разложил на столе распечатанный Чин Кёнвон отчет о первичном анализе дела и распечатку пресс-релиза, присланного Ли Мэком, и принялся их сравнивать. Заголовок пресс-релиза гласил: «Происшествие с обнаруженным предметом, предположительно являющимся частью человеческого тела».

В тексте релиза указывались дата и место происшествия, перечень и количество изъятых на месте вещественных доказательств, краткое содержание показаний свидетелей и причастных лиц, сообщалось, что Столичное управление полиции Сеула и Национальный научно-криминалистический центр проводят анализ улик. Отмечалось, что пока не подтверждено, является ли найденный объект действительно частью человеческого тела, не установлено, жив ли предполагаемый потерпевший, отсутствует информация о подозреваемом и что расследование ведется по всем возможным направлениям. Для короткой новостной заметки материала было достаточно, но ничего интригующего или сенсационного, способного привлечь внимание публики, в нем не содержалось. На губах начальника заиграла едва заметная улыбка. Он взял лист бумаги и начал что-то быстро записывать. И в этот момент дверь распахнулась, и кто-то вошел в кабинет без стука.

– У вас все в порядке?

– Эй ты, тебе столько лет, а до сих пор не научился стучать, перед тем как входить?

– Раз уж вы настроены на шутки, значит, у начальника участка вас не слишком сильно пропесочили.

– Хватит болтать. Садись.

Спустя некоторое время были подготовлены три версии материала, и каждая отправилась по своему адресу. Первая – пресс-релиз Ли Мэка в первозданном виде – была разослана по электронной почте всему пулу аккредитованных журналистов. Редакции газет и телеканалы добавили к нему немного подробностей – свидетельства очевидцев, комментарии экспертов – и выпустили в целом схожие сообщения.

Вторая версия представляла собой «эксклюзивный» материал: к официальному пресс-релизу были добавлены фрагменты, которые начальник уголовного отдела дописал от руки, – а что-то, наоборот, было вычеркнуто за ненадобностью. В этих дополнениях содержалась часть результатов первичного анализа, которые Ли Мэк настоятельно просил держать в строгом секрете. Начальник поручил Чхве Гёну отдельно вызвать журналистку Ан Сунок из «Сеульского вестника», передать ей материал так, чтобы никто об этом не узнал, и особо подчеркнуть необходимость сохранения анонимности источника – и дать указания ни при каких обстоятельствах не раскрывать, от кого получены сведения.

Третий документ – отчет о первичном анализе, подготовленный Ли Мэком, – начальник сфотографировал на телефон, нашел в контактах профессора Ли Чундо и отправил ему снимки сообщением с пометкой: «Для справки. Строго конфиденциально. Просьба удалить сразу после прочтения».

Профессор Ли Чундо был частым гостем телевизионных эфиров и широко известной фигурой. Говорили, что он тесно связан не только с высшими чинами полиции, но и с политическими кругами. Начальник уголовного отдела решил задействовать все связи, повышающие его шансы на продвижение. Профессор Ли Чундо был одним из тех, на кого он делал ставку.