Искусство рассуждать о странах, в которых вы не бывали. Страница 6

Например, так происходит, когда они едут через Индию [15] , где он, не раздумывая, отступает от намеченного плана, чтобы спасти молодую индианку, которую фанатики собирались сжечь на костре после смерти ее мужа:

— А что, если мы спасем эту женщину?

— Спасти эту женщину, мистер Фогг! — вскричал бригадный генерал.

— У меня в запасе еще двенадцать часов. Я могу ими пожертвовать.

— А ведь вы, оказывается, человек с сердцем! — заметил генерал.

— Иногда, — просто ответил Филеас Фогг. — Когда у меня есть время.

Это ироническое высказывание не должно сбивать нас с толку: во время своего скоростного передвижения вокруг земного шара Фогг сохраняет критический взгляд на события, который совсем не всегда присущ иностранцам, обосновавшимся в чужих краях и настроенным на то, чтобы понять, а то и принять за правило местные законы. Фогг же оказывается вполне в состоянии, попав в сложную ситуацию, отреагировать на возникшую проблему, руководствуясь универсальной способностью к суждению — которую Кант из своего Кёнигсберга мог бы только одобрить, — и выбрать нужную линию поведения.

Важно заметить, что из всех присутствовавших при этой сцене, в том числе и европейцев, у одного только Фогга, лишь в теории знакомого с обычаями края, по которому он проезжает, — а может быть, именно потому, что дистанция позволяет ему сохранять беспристрастность, — возникает естественная для нормального человека реакция, то есть желание, не вдаваясь ни в какие культурные различия, спасти молодую женщину от смерти.

Правомерно ли будет прибегнуть к смелому сравнению и сказать, что Филеас Фогг так же стремительно окидывает взглядом незнакомые места, как торопливый читатель окидывает взглядом книгу, пролистывая ее? Выражения «пробежаться по городу», «пробежать глазами книгу» заставляют нас задуматься о том, что общего между пролистыванием книги и поверхностным знакомством с местностью.

То, что образ пробежки часто используется и в том и в другом контексте, не должно обманывать читателя, как и сама идея быстрого преодоления какого-то из двух пространств, поскольку смысл образа в двух этих случаях будет существенно различаться.

Когда человек говорит, что он «пробежал книгу глазами», это чаще всего воспринимается как пренебрежение к ней, как неполноценный способ знакомства по сравнению с чтением от корки до корки, которое уж точно свидетельствует о том, что мы воздали книге должное. «Просмотреть книгу», «пробежать глазами* — предполагает иллюзию всеохватности, которая подспудно противопоставляется полному прочтению текста, от первой до последней строчки, без единого пропуска.

А вот в образе быстрого скольжения по городам и весям, напротив, нет никакого оттенка пренебрежения. Выражение «я пробежался по городу», «я посмотрел город» предполагает исследование если не полное, то, по меньшей мере, внимательное, и совершаемое пешком, а не на поезде или самолете. С этой точки зрения о Филеасе Фогге уместнее сказать, что он минует страны, через которые проходит его маршрут, а не «смотрит» их, потому что сами эти страны занимают его чрезвычайно мало, они для него лишь препятствия, которые могут его задержать.

Такая разница в значениях и семантическом ореоле этих выражений в наших двух случаях связана с различием пространств, о которых идет речь. Потому что эти пространства (хотя и оба замкнутые) все же очень разные, если говорить о возможности пройти их из конца в конец. Прочитать книжку полностью — значит проследить взглядом за каждой строчкой или даже провести по каждой из них пальцем, с первой страницы до последней. Хотя это не гарантирует нам ни узнавания этой книги, ни понимания ее, ни даже того, что мы ее запомним [16] , — но в чисто техническом плане такое исчерпывающее действие возможно.

Поневоле задаешься вопросом, с чем можно сопоставить такое исчерпывающее прочтение при осмотре некой области, ведь буквально воспроизвести «полный обход» в этом случае невозможно. Внутри географического пространства не существует никакой предопределенной траектории, сравнимой с системой строк в книге. И если мы рассуждаем в терминах физического перемещения, придется решить, начиная с какого количества километров — или начиная с какой продолжительности пребывания (если взять за систему отсчета время) — можно считать, что путешественник уже познакомился с этим краем. Только нужно учесть, что некоторые люди умудряются всю жизнь прожить на одном месте, а все же не могут сказать, что они его знают.

Итак, чтобы рассказать о какой-либо местности, нужен двухступенчатый отбор. Прежде всего, надо отобрать из бесконечного количества возможных образов, связанных с этим краем, те, что нам наиболее интересны. И каким бы невероятным ни казалось отсутствие упоминаний о Великой Китайской стене у Марко Поло, он имел бы полное право возразить скептически настроенному' читателю, что Китай — такая огромная страна и она предлагает любознательному путешественнику столько всего, что ему поневоле пришлось выбирать.

Этот первый этап отбора отчасти связан со вторым, менее очевидным, но тоже очень важным. Выбор, который состоит в том, чтобы предпочесть не просто какую-то область (в этом не было бы смысла), а определенный ее образ, — предполагает особое осмысление реальности, необходимость отобрать отдельные ее фрагменты и выстроить их в систему. Среди бесконечного множества различных образов, которые предлагает пространство, нельзя выбрать один, не связав его с каким-то дискурсом, который придаст ему смысл и встроит его в более глобальную систему размышлений и представлений.

Этот двухступенчатый отбор угрожает двумя противоположными опасностями, которых мало кому из путешественников удалось избежать. Первая опасность — погрязнуть в деталях. Перед множеством возможных маршрутов и сочетаний, количество которых намного больше, чем возможностей прочтения книги, велика опасность вслепую предпочесть тот или иной второстепенный аспект данной местности, замеченный нами по чистой случайности.

Вторая же опасность, противоположная первой, — ошибиться не из-за ошибочного индивидуального суждения, а, наоборот, под действием суждения коллективного, то есть осматривать новые пространства только по следам чьих-то уже существующих оценок, которые сами по себе являются стереотипами [17] . Именно этой опасности, по всей видимости, пытается избежать Филеас Фогг, когда отказывается вовлекаться в туристическую круговерть:

Фогг, вопреки всей привлекательности этих мест, прозорливо отказывается следовать по маршруту, предопределенному коллективным мнением его предшественников, и осматривать достопримечательности, за которыми он мог бы, погрязнув в общепринятых суждениях и потерявшись в бесконечном множестве деталей, так и не разглядеть конкретной местности.

Тот факт, что, путешествуя, мы имеем дело не с гипотетическими реальными местами, а с субъективными произвольными образами, отобранными из бесконечного количества представлений, делает еще более актуальной потребность в методе, который я применительно к книгам назвал «охватить взглядом» [18] .