Фантомы забытого лета. Страница 3

Полковник Лисняк, которого подчиненные звали между собой Лис, строго оглядел присутствующих в кабинете сотрудников. Хмурое, худощавое лицо начальника управления, глаза необычного янтарного цвета и щеточка густых усов того же оттенка действительно делали его похожим на старого мудрого лиса.

– Итак, коллеги, в течение месяца вы все ознакомились со спецификой работы того отдела, в который вас отобрали, прошли необходимое тестирование, сдали нормативы по физподготовке. – Лисняк полистал лежащие перед ним бумаги и неожиданно улыбнулся. – Кстати, очень хорошо сдали, показали лучшие результаты по управлению. Но в первую очередь меня, как вашего начальника, интересует не меткость стрельбы и не время, за которое вы пробегаете стометровку. Ваши мозги, профессиональное чутье, умение мыслить неординарно – вот что главное! Надеюсь, это понятно.

Все согласно закивали, а полковник продолжал:

– Поэтому особое внимание я обратил на отчеты, которые вы подготовили после изучения вот этих дел. – Он выразительно похлопал по высокой стопке папок с документами на краю стола. – Анализ ваших выводов и стал последним аргументом в решении о том, кто останется работать со мной, а кто вернется на прежнее место службы.

В кабинете повисла напряженная тишина. Было слышно, как в оконной раме бьется проснувшаяся после зимы муха.

Лисняк взял список, еще раз просмотрел его, что-то черкнул ручкой и зачитал:

– В отдел специальных расследований зачислены майор Савельев, капитан Мартынов, капитан Петриченко, капитан Шаталов, старший лейтенант Курочкин, лейтенант Вольская. Попрошу этих товарищей остаться. Майора Хаджиева ждут прямо сейчас на собеседование в военно-следственном управлении по Балтийскому флоту. А остальные могут получить необходимые документы в отделе кадров. Не огорчайтесь, я уверен, что вы отлично зарекомендуете себя на местах.

Пока не попавшие в список гремели стульями и прощались с полковником, шестеро счастливчиков радостно переглядывались и поздравляли друг друга. Попасть в отдел специальных расследований было большой удачей, а работать под началом такого опытного сыщика, как Василий Иванович Лисняк, – удачей вдвойне.

– Пригласите ко мне полковника Дубинина, пожалуйста, – попросил Лисняк заглянувшую в кабинет секретаршу и взял в руки очередной документ. – А мы не будем терять время, коллеги. В нашем отделе уже есть две группы, каждая из которых занимается определенными категориями дел. Вашей группе предстоит одна из самых нелегких, но интересных задач: раскрывать старые дела и искать связь с новыми преступлениями.

– Висяки? – приуныл Герман, темноволосый балагур, слывший душой компании.

– Я, капитан Мартынов, предпочитаю термин «холодные дела», необычные, странные, специфические серии. В которых многое кажется совсем не тем, чем является на самом деле. Но если у вас есть сомнения, еще не поздно догнать тех, кто ушел. – Василий Иванович и не думал шутить.

– Нет никаких сомнений, товарищ полковник, – бодро отрапортовал Герман, вскакивая с места. – Готов к любым поручениям.

– Другой разговор, капитан. Сядь, не мельтеши. Вот вам первое задание. – Лисняк отобрал несколько папок из отдельной стопки. – Около десяти нераскрытых дел, которые объединяют две детали. Все они похожи на несчастные случаи, за которые их и приняли «на земле»: утопление, падение из окна, неосторожное обращение с оружием. И у всех жертв одинаковые татуировки. Больше, казалось бы, ничего общего: разные регионы, мужчины, женщины, возраст от пятидесяти до шестидесяти лет. Никаких видимых пересечений. Изучайте документы, ищите аналогичные случаи. Через неделю жду ваши версии, план расследования. От вас, Вольская, соображения по профилям жертв и убийцы. Или убийц. И да, самое важное я упустил. Руководителем группы назначен майор Савельев Игорь Анатольевич. Вижу, что возражений ни у кого нет.

В кабинет опять заглянула секретарша, потом пропустила вперед немолодого, но энергичного, поджарого мужчину с офицерской выправкой.

– А вот и Георгий Петрович. – Лисняк поднялся навстречу гостю. – Думаю, вы уже поняли, зачем я пригласил полковника Дубинина. Лучшего специалиста по татуировкам не найти. Но имейте в виду, он в Питере задержится всего на пару дней, чтобы помочь вам. Поэтому за работу!

Возбужденно переглядываясь, Савельев и его коллеги перешли вслед за полковником в просторный кабинет, выделенный для их группы. В центре стоял большой стол, на стене висела обычная школьная доска, на которую можно было опустить экран для проектора. Не теряя времени, Дубинин разложил на столе фотографии и, сверяясь с ними, нарисовал на доске татуировку, объединявшую всех жертв.

Круг, внутри пересеченный зигзагообразной молнией, в окружении языков пламени.

– Похоже на кольцо, через которое в цирке тигры прыгают, – шутливо заметил Герман Мартынов, вызвав смешки товарищей.

– А вы не смейтесь, ведь в наблюдении Мартынова есть здравое зерно. – Полковник поправил очки и уже серьезно продолжил: – Мы с вами знаем, что раньше в криминальном мире татуировки были не случайны, содержали информацию о месте человека в иерархии, фактах биографии, принадлежности к группировке, роде преступной деятельности. Это были не просто рисунки, а целая система символов, по которым определяли срок, статью и даже отношение к тюремной администрации. Тюльпан на плече, например, показывал, что осужденный встретил свое совершеннолетие в ВТК, воспитательно-трудовой колонии. Голова мужчины на фоне креста означала судимость за убийство, а погон, пронзенный кинжалом, наносили совершившие преступление против сотрудников милиции.

В кабинете стало тихо. Дубинин, облокотившись о подоконник и сложив руки на груди, объяснял:

– За неправильное изображение можно было серьезно поплатиться. Как и за неправильное поведение. Крысу наносили насильственно тем, кто воровал у своих. А нам, сыщикам, татуировки часто помогали в расследовании, и не только в идентификации преступников или жертв, но и в составлении психологического портрета ее носителя. Да-да, Вольская, профайлеров тогда не было, их роль мы выполняли сами. Сейчас ситуация изменилась, большая часть криминальных татуировок утратила первоначальный смысл. Многие наносят их элементы в декоративных целях, не понимая контекста. А какие-то из них приобретают новый, современный смысл.

Георгий Петрович Дубинин долгое время был единственным в стране экспертом в области криминальных татуировок и мог говорить о них бесконечно. Одной из любимых его историй был рассказ о нательных рисунках последнего императора России Николая, а также Петра I и членов королевской семьи Великобритании.

Но в нужный момент он умел сосредоточиться на главном.

– Мы будем исходить из того, что наши жертвы не имеют никакого отношения к преступному миру. В системе нет ни их отпечатков, ни других данных. Вряд ли одинаковая татуировка – простое украшение, не верю я в такие случайные совпадения. Значит, перед нами символ принадлежности к какой-то особенной группе, знак идентификации среди своих.

– Как у военных, например, – снова вставил Герман.

– Хорошее сравнение. И не лишенное смысла, – похвалил выскочку полковник, улыбаясь в прокуренные усы. – Разберем тату на элементы. Давайте, Вольская, помогите мне, я не силен в рисовании. И записывайте рядом все наши пояснения.

Инга тряхнула длинными платиновыми волосами и, с готовностью взяв мел, встала у доски. Чувствовалось, что девушка прекрасно знает, какое впечатление на мужчин производит ее внешность, но строгий взгляд карих глаз остужал их, возвращая к делу. Она как бы говорила: здесь я такой же специалист, как и вы, без гендерных различий.

Следуя указаниям Дубинина, она один за другим рисовала отдельные части татуировки. Мел слегка поскрипывал в ее тонких пальцах.