Фантомы забытого лета. Страница 4

– Круг – символ бесконечности, цикличности и замкнутой системы, – рассуждал полковник. – В контексте группы может означать круговорот каких-то событий, испытаний или защитный барьер, например против внешних проявлений.

Вольская старательно изобразила молнию, а Дубинин обратил внимание на одну деталь:

– Молния расположена строго по центру круга и слегка выступает за него. Это главный элемент. Он может подчеркивать силу и взрывную энергию, скорость и стремительность. Или намекать на риск и опасность. Ваши версии, коллеги?

– Связь с высшими силами, – начал Слава Курочкин, самый молодой из всех. – Во многих культурах молния считалась атрибутом богов. Указывала на духовность, связь человека с божественным.

– А еще удар молнии способен все изменить в один миг, – заметила Инга. – Она может означать готовность к переменам, трансформации.

Полковник одобрительно кивнул:

– И последний элемент, огонь. Экстремальные условия, запредельные нагрузки. Или сильные эмоции, страсть? Что скажете?

– Разрушение преград. Возрождение. Очищение, – посыпалось со всех сторон.

– Отлично. А теперь попробуем соединить то, что у нас получилось.

– Рискну предположить, что все жертвы принадлежали к группе, прошедшей специальную подготовку, цель которой – некая трансформация, духовная или физическая, – высказал свое мнение Савельев. – Это закрытая программа, доступ к которой был ограничен.

– Секта, что ли? – спросил Курочкин. – Типа саентологов?

– Это тоже нельзя исключать, – ответил полковник. – Тем более во многих сектах практикуется устранение отступников или проповедуются ритуальные самоубийства. Ищите эту точку пересечения. И не забывайте, что татуировка могла быть меткой, скрытым предупреждением об особенности или опасности ее носителя.

Дубинин уже давно распрощался со всеми и вышел, а в кабинете не затихал гул голосов: члены следственной группы продолжали строить версии…

Кира

– Нинуль, ты когда-нибудь была в пионерском лагере? – Зажав смартфон между ухом и плечом, Кира Демина в спешке вытаскивала из шкафа брюки, свитеры и футболки и кидала все это в распахнутый чемодан, стоявший прямо на кровати. – У Бориса какой-то совместный проект по восстановлению заброшенного лагеря. Его новый партнер, некий Хромов, купил недавно эту территорию на тендере. И вот с подачи Бориса он пригласил меня сделать план реконструкции и лично взяться за реставрацию важных арт-объектов. Предложение заманчиво во всех отношениях, но я совершенно ничего не смыслю в этой пионерской символике.

Нине Мельниковой, лучшей, а точнее единственной Кириной подруге, с трудом удалось вклиниться в бесконечный поток слов. Обычно сдержанная Кира становилась многословной в минуты явного волнения.

– Послушай, Кирюша, для начала присядь и глубоко подыши. – Нина, недавно ставшая мамой сразу троих детей беспокойного предшкольного возраста, хорошо владела секретами самоуспокоения и обретения душевной гармонии. – Я рада, что ты согласилась на новый заказ, это уже само по себе примечательно. А то после событий в Ладожске [2] и внезапного воскрешения из небытия Левандовского я стала переживать, сможешь ли ты вернуться к работе. Не ровен час человечество потеряет талантливого дизайнера и реставратора в твоем лице.

Кира с очередной кофточкой в руках опустилась в старинное, обтянутое гобеленом кресло у окна. Небольшой городок Рыбнинск, где она жила и работала последние три года, уже примерял весенние наряды из нежной бледно-зеленой листвы, бесстрашной мать-и-мачехи, веснушками разбросанной по газонам, и пушистых, с золотистым напылением, шариков вербы. Идея выезда в бывший пионерский лагерь, затерянный в лесах, где скоро появятся первоцветы, за ними проснутся ландыши и распустится духмяная черемуха, казалась Кире заманчивой не только возможностью отдохнуть на природе, получив при этом щедрый гонорар, но и тем, что Борис будет рядом. Как соинвестор проекта, он хотел контролировать работы и не собирался надолго оставлять свою возлюбленную наедине с богатым и довольно привлекательным бизнесменом Сергеем Вячеславовичем Хромовым. Ревность к другим мужчинам Левандовский умело маскировал заботой и вниманием.

Забыв, что на другом конце Нина терпеливо ждет продолжения разговора, Кира погрузилась в воспоминания.

…Два года назад, реставрируя витражи в старинном костеле в Рыбнинске, она познакомилась с харизматичным Борисом, который выдавал себя за польского ученого-историка. Потомок бывшего ксендза, он искал церковные ценности, спрятанные прадедом после революции, и, как оказалось, использовал знакомство с Кирой для своих целей. Но вспыхнувший между ними скоропалительный роман завершился трагически. В стычке с конкурентами, также охотившимися за сокровищами, Борис закрыл собой Киру от смертельной пули. Его, впавшего в кому, перевезли на родину, в Польшу, откуда вскоре пришло печальное известие. О гибели возлюбленного Кира узнала, выйдя из больницы, где перенесла еще одно потрясение: потерю ребенка, отцом которого был Левандовский. Она долго приходила в себя, и даже романтические отношения со следователем Игорем Савельевым, уже готовые завершиться свадьбой, не смогли затмить ту страсть, которая кружила ей голову в объятиях польского авантюриста.

И вот три месяца назад, когда она была уверена, что наконец справилась со всеми утратами, Борис возник из небытия, буквально свалившись ей на голову в предновогоднем заснеженном Ладожске.

История его «воскрешения» смутила бы кого-то другого, но не Киру, которая была в курсе аферы Левандовского с ценностями из костела. Со слов Бориса, его партнер, Влодек Шпетовский, разыграл историю с кончиной «выдающегося историка, погибшего ради спасения наследия польской католической церкви». Его имя даже присвоили кафедре зарубежной истории Рыбнинского университета. Тем самым Шпетовский избавил своего приятеля от возможных обвинений со стороны правоохранителей, а заодно и от объяснений с Кирой. Этот Влодек оказался мастером комбинаций не хуже Остапа Бендера: он прислал за ценностями подставного служителя церкви, разыграв целый спектакль. Борис же объяснял свое молчание опасением навредить Кире новым вмешательством в ее жизнь. Когда же у него возник бизнес-проект в России, он решил, что это судьба, знак свыше…

– Але, подруга, ты тут? – прокричала в трубку Нина. – Мы, кажется, говорили о пионерских лагерях.

– Ой, Ниночка, прости, я что-то задумалась…

– Так вот, эпоха пионерии закончилась тогда, когда мы с тобой родились. Поэтому здесь я тебе не помогу. Но наши родители наверняка помнят свое детство, по крайней мере, моя мама до сих пор хранит альбом с фотографиями и пионерский галстук с подписями друзей по отряду. Думаю, и мой благоверный сможет быть полезным, ведь он по работе часто бывает в современных детских лагерях. Кстати, ты мне подсказала хорошую идею. Надо поручить Аркаше достать для наших сорванцов путевки в летний лагерь. Пусть направит их кипучую энергию в нужное русло. Жаль, что твой заказчик еще не успеет восстановить свой объект.

– С его деньгами может и успеть. Только он не лагерь собирается там делать, а элитный загородный дом отдыха для богатой публики, ностальгирующей по временам СССР. Сейчас эта тема в тренде. Поэтому ему так важна советская атрибутика.

– О да, сейчас модны такие ролевые игры: будут дяденьки и тетеньки ходить в пионерских галстуках, петь песни у костра, бить в барабаны. И отстегивать за это немалые денежки. Похоже, твой бизнесмен не дурак, – философски заметила Нина. – Но больше всего меня беспокоит Борис. Мы с тобой договорились, что я ничего не спрашиваю о его неожиданном воскрешении и возвращении. Но Левандовский и инвестиции, бизнес-проекты, еще и в России, – это звучит странно. Ты не боишься, что он втягивает тебя в очередную аферу?