Матиас Тульманн. Охотник на ведьм (сборник). Страница 62

Матиас подошел к лежащему дворецкому, убирая пистолеты и вытаскивая клинок. Лицо охотника искривила гримаса негодования, гнева и отвращения. Он посмотрел на Коля сверху вниз. Если он и удивился, обнаружив под черным капюшоном знакомое лицо, то никак этого не показал. Острие меча уперлось Колю в горло, и его глаза широко распахнулись от ужаса. Матиас холодно улыбнулся, заметив это.

— О нет, — в его бархатном тоне засквозило злорадное веселье, — так быстро и так просто ты не умрешь.

В этот момент на другой стороне полянки Штренг стащил льняной мешок с головы рыдающей Дейтильды. Он помедлил, полюбовавшись немного на хорошенькое личико, затем принялся распутывать веревки, стягивавшие руки девушки.

С одним узлом он провозился дольше остальных, придерживая грязной рукой девушку за грудь якобы для того, чтобы не дать ей упасть. Наемник поднял глаза, и на его грубом лице появилась сальная ухмылочка.

— Ты уж извини за это, — сказал он девушке, ничуть не торопясь убрать руку. — Все будет хорошо. Никто тебя больше не обидит, пока я тут.

Развязав Дейтильде руки, Штренг приготовился к хорошей оплеухе. Но радость от освобождения оказалась так велика, что девушка тут же повисла у наемника на шее, стискивая его в крепких объятиях, и, уткнувшись лицом в перемазанную куртку, разрыдалась от облегчения.

— Отрадно видеть, что ты так ко мне относишься, — хмыкнул на это Штренг.

Матиас опустил колено на грудь Ивара, прижимая его к земле, затем рассмотрел получше его рану. Изувеченная нога отчаянно кровоточила, и вокруг дворецкого уже расползалась небольшая лужа. Матиас негромко выругался, убрал клинок и вытащил из кармана жилета кружевной платок.

— Я не позволю вам истечь кровью у меня на руках господин Коль. По крайней мере, до тех пор пока вы не ответите на пару вопросов.

— Я ничего тебе не скажу! — страдальчески прорычал Ивар.

Матиас разорвал платок и обмотал его раненую ногу. И улыбнулся, насмешливо и холодно, потуже затягивая импровизированный жгут.

— Ага, — хмыкнул он мрачно. — У меня такое чувство, что где-то я это уже слышал.

— Тульманн! — раздался сквозь темноту крик Грегора.

Матиас обернулся. Молодой дворянин выбежал из-за деревьев, сжимая в руке крохотный пистолет. Прежде чем охотник на ведьм успел отреагировать, оружие коротко рявкнуло, плюнуло желтым пламенем и серым дымом, выпуская смертоносный кусочек свинца. Эхо выстрела почти сразу же утонуло в булькающем болезненном всхлипе.

Матиас перевел взгляд туда, куда пришелся выстрел. Человек, которого перед этим подстрелил Штренг, теперь валялся в растекающейся луже крови, и прямо между бровей у него темнела дыра. В руке убитый сжимал кинжал.

— Дружище Штренг! — позвал Матиас. Наемник обернулся на патрона, высвободившись из благодарных объятий девушки сразу же, как только услышал выстрел. — Твоя небрежная стрельба обойдется тебе в пять золотых крон, — сообщил охотник на ведьм.

Штренг пожал плечами и продолжил обниматься с Дейтильдой. Матиас перевел взгляд на Грегора.

— К счастью, ваш выстрел оказался куда лучше, — добавил он, улыбаясь.

Юноша кивнул, принимая и высказанный вслух комплимент, и невысказанные извинения, затем с ужасом и ненавистью уставился на распростертого на земле дворецкого. В его душе вскипел гнев и праведное возмущение того, кто поклялся положить конец ужасным преступлениям, совершенным против добрых жителей Клаузберга. Но этот гнев утонул под волнами липкого страха, прогнавшего румянец со щек Грегора, страха, от коего трепетала душа, а в желудке ворочался ледяной ком.

Ивар Коль, человек, которого Грегор знал всю жизнь, человек, который во многих смыслах заменял ему отца, когда Вильгельм Клаузнер отправился на службу в Храм Зигмара. Суровый и несносный человек, которого Грегор скорее боялся, чем уважал, будучи мальчишкой, и которого скорее научился терпеть, чем любить, повзрослев. И все же видеть теперь что именно он — виновник тех жутких, богохульных преступлений, было невероятно. И все же свидетельства, неопровержимые свидетельства, лежали у Грегора перед глазами.

Юноша снова вспомнил о кольце, спрятанном в кармане, о талисмане рода Клаузнеров. От попыток убедить себя в беспочвенности всех страхов Грегору становилось дурно. Разве мог его отец быть соучастником подобных преступлений? Иначе каким образом его самый давний, самый доверенный слуга оказался сейчас здесь, на земле, раненный пулей охотника на ведьм? Как могло оказаться кольцо Клаузнеров на полу в доме Брюстхольцев?

— Что вы собираетесь с ним делать? — Грегор указал подбородком на Коля.

Присмиревший дворецкий взглянул на него в ответ. Матиас заставил раненого подняться на ноги, не обращая внимания на стоны боли — от перемены позы нога Ивара заболела еще сильнее.

— Как полномочный представитель святого Зигмарова ордена охотников на ведьм я имею право допрашивать пленников в любом городском или муниципальном здании, отвечающем моим нуждам, — ответил Матиас. — Уверен, что герр Коль не будет особо возражать, если мы проводим его домой. Что с остальными двоими? — крикнул он Штренгу.

— С ними все кончено, — откликнулся наемник, покосившись на обоих раненых, корчащихся на земле. — Тот, которого ты подстрелил, и пять минут дольше не протянет. Тому, которого я подбил, брюхо рассекло, так что этот еще несколько часов может кровью истекать. — Он сплюнул на дергающегося головореза. — Так что эти только на корм крысам сгодятся, — рыкнул он больше для того, что радовать девушку, все еще крепко обнимавшую его.

— Тогда добивай их, и поехали, — отрезал Матиас. Нужно отвезти господина Коля обратно в крепость. А по приезду тебя ждет работенка.

На лице Штренга расцвела кровожадная улыбка.

Глава пятнадцатая

Охотник на ведьм пересек холл крепости, гулко стуча подошвами сапог. Окинув повелительным взглядом тускло освещенный зал, он снова сосредоточился на перепуганном слуге, впустившем Матиаса и его спутников в холл. Слуга не отводил глаз с окровавленного, безвольного тела Ивара Коля, и на его лице читалась смесь изумления, интереса и даже немалая толика удовлетворения. Остальная прислуга не больно-то жаловала дворецкого.

— Грегор, — позвал охотник, — проводите Штренга и моего пленника вниз, в тот подвал, о котором вы рассказали на обратном пути в крепость.

Молодой Клаузнер упомянул, что его прапрадед, человек патологически мрачный и чрезвычайно фанатичный, скончавшийся во время самобичевания стальным хлыстом, сохранил весьма мрачное напоминание о годах службы охотником на ведьм. Под винными погребами, еще одним этажом ниже, он выстроил пыточную, оборудовав ее всеми жуткими орудиями своего ремесла. Эта отвратительная маленькая комнатка никогда не использовалась по назначению, но все равно казалось, что там все еще витает эхо криков.

— Прямо как Зигмар меня услышал, — мрачно улыбнулся Тульманн на известие об этой камере.

Двое мужчин поволокли раненого узника прочь. Штренг на ходу усмехнулся прямо в ухо еретику, мешком висящему у них на руках.

— Готов поспорить, ты мимо этой камеры сотни раз проходил. — Он хмыкнул. — Никогда не думал, что и сам там однажды окажешься?

Подталкивая теряющего сознание Ивара, Грегор и Штренг скрылись в одном из коридоров, выходивших в огромный холл. Изумленный слуга проводил их взглядом.

— Ты. — Бархатный голос Матиаса заледенел, и слуга обернулся. — Отведи эту девушку на кухню. Дай ей еды, пристойную одежду и немного доброго вина, чтобы выгнать холод из ее костей, — указал он в сторону кухни, и слуга взял бледную, дрожащую Дейтильду за руку. Девушка, мявшаяся у порога, испуганно отпрянула. — Все в порядке, дитя, — успокаивающе проговорил Матиас. — Этот человек отведет тебя в тепло и накормит. — Он перевел внимательный взгляд на слугу. — Никто не причинит тебе вреда.

Дейтильда неохотно позволила себя увести, лишь на миг задержавшись возле охотника, чтобы вернуть ему плащ, который тот набросил ей на плечи, когда они все вместе покидали ту проклятую поляну.