Матиас Тульманн. Охотник на ведьм (сборник). Страница 60

— Вы же не думаете, что я?.. — изумленно отшатнулся Грегор.

— Давайте-ка расспросим нашу крысу, — ответил охотник на ведьм, но, обернувшись к раненому, обнаружил, что уже слишком поздно. Его удар пробил мечнику легкое, и последним, что сорвалось с губ умирающего, стала тонкая струнка крови. — Проклятый безбожник! — выругался Матиас. — Не мог протянуть еще пару секунд!

— Второй тоже мертв, — сообщил Штренг.

— Спасибо тебе, дружище Штренг, — откликнулся охотник, — в благодарность разрешаю тебе оставить себе деньги, которые ты забрал у убитого.

Наемник кивнул, явно не слишком довольный тем, что его патрон догадался о втором кошеле.

— Клянусь вам, герр Тульманн, — продолжил Грегор, — я никогда раньше не видел этих двоих. Клянусь моей верой в Зигмара.

— Скорее всего, он правду говорит, — встрял Рейкхерц, заглядывая за стойку и рассматривая убитого. Заметив, сколько вылилось на пол крови, хозяин раздраженно нахмурился. — Эти двое — охранники каравана. Приехали с последним обозом из Вуртбада.

Услышав название города, Матиас застыл. Может, убийцы и вовсе не имели отношения ни к Клаузнерам, ни к Клаузбергу? А вдруг их нанял тот же самый человек, что платил ведьме Чанте Фавне за убийство деловых соперников? Нельзя было полностью исключать, что у торговца не нашлось никаких способов отомстить, даже сидя в тюрьме. И все же чутье подсказывало Матиасу, что наниматель этих убийц находится где-то поближе.

— Возможно, все так, как вы говорите, господин Клаузнер, — неуверенно протянул он. — В любом случае вы знаете слишком много, чтобы я не доверял вам и дальше. Сегодня ночью мы проверим, — он едва заметно улыбнулся, — не ошибся ли я в вас.

Разгневанный словами охотника Грегор едва сумел понимающе кивнуть. Матиас указал на дверь и жестом велел молодому дворянину идти первым. Штренг задержался, снимая медную пряжку с убитого мечника, а затем вытащил нож и принялся срезать бронзовые пуговицы с куртки. Раздраженный рык Тульманна заставил наемника прервать мрачную работу. Штренг ссыпал свою добычу в карман, убрал нож в чехол и поспешил за патроном.

Когда все трое ушли, Рейкхерц обошел стойку и повнимательнее рассмотрел убитого, снова раздраженно поморщившись.

— Гадость… — буркнул он и, развернувшись, крикнул остальным посетителям: — В самом деле, какая гадость! Не медленно помогите мне убрать это!

Ивар Коль шагал по коридорам крепости Клаузнеров и лицо его было мрачным и угрюмым. Его шпионы в селении доложили, что двое наемников не сумели убить охотника на ведьм. Дворецкий в ярости зашипел, представив, как чудовищно все могло обернуться, если кто-то из этих двоих протянул бы достаточно долго, чтобы рассказать, кто им заплатил. Похоже, Зигмар и впрямь решил помогать Колю в его начинаниях.

Конечно, то, что охотник на ведьм выжил, тоже могло оказаться божественным вмешательством. Бруно Флейшер по праву считался выдающимся мастером клинка, и Коль ничуть не сомневался, что ему по силам потягаться с храмовником, особенно если учесть, что у Флейшера имелся помощник. Дворецкий снова выругался. Как же плохо, что все так затянулось и запуталось! Вмешательство охотника на ведьм было последним, чего хотелось бы Колю, особенно если вспомнить, как близко тот сумел подобраться к разгадке.

Дворецкий вошел в кухню, не обращая внимания на слуг, спешащих убраться с его дороги — они прекрасно знали, что Колю не стоит попадаться под ноги, когда он не в настроении, — и направился дальше, в короткий темный коридор, ведущий к винному погребу. Его черная ливрея сливалась с густым полумраком.

Сомнений быть не могло: охотник на ведьм — проблема, и проблема вполне ощутимая. И с ней необходимо разобраться. Ивару стоило действовать увереннее, возможно, отправить профессионального убийцу, а не полагаться на способности бывших солдат.

Наконец он добрался до погреба. Ряды стоек с винными бутылками уходили в темноту, вдоль стен теснились огромные чаны и бочки с пивом. Дворецким подошел к одной из таких бочек, покрытой паутиной.

Сунув пальцы в маленький зазор под стальным кольцом, опоясывавшим бочку, Коль нащупал маленький рычажок и нажал на него. Крышка бочки отъехала в сторону, открывая небольшой ящичек. Пошарив в нем, дворецкий вытащил плотную черную мантию и сверкающий кинжал с золотой рукоятью.

Охотник на ведьм мог сколь угодно быть проблемой, но ему придется подождать, подумал Ивар. Сегодняшний ритуал довершит рисунок и замкнет круг. Сейчас важно не останавливаться, иначе любая задержка сведет на нет все предыдущие успехи. Дворецкий представил себе ужасающие последствия такой развязки и содрогнулся. Нет, обряду ничто не должно помешать.

Он произнес короткую молитву Зигмару. Пусть этот ритуал станет последним, и никакие другие не понадобятся.

Глава четырнадцатая

Над землей сгустилась тьма. Тучи, плотные и черные, наползали с севера, заволакивали сверкающий диск Маннслиб. Луну едва удавалось разглядеть — она тусклым пятном мерцала сквозь мутные черные кляксы, и лишь через редкие прорехи пробивался яркий белый свет. Ледяной ветер привычно носился между деревьями, гнул ветви и шевелил листву.

Эта ночь как нельзя лучше подходила для ужасов — в такое время даже самый скептически настроенный горожанин начинал размышлять о мрачных загадках мироздания, вглядываться в каждую тень и вздрагивать от любого неожиданного звука.

Сквозь ночную тьму, перебираясь от тени к тени, двигались двое людей, подталкивая перед собой третьего, то и дело жалобно всхлипывавшего. Это была девушка в белой сорочке, резко выделявшейся на общем темном фоне, стоило бедняжке задержаться между тенями. Молодая и стройная, она отличалась изяществом, руки у нее были тонкими, а кожа — гладкой. Девушка дрожала — от ужаса ее бросало в пот, и тонкое домотканое полотно промокло насквозь.

Несмотря на всю легкость и изящество, девушка двигалась неловко и тяжело и наконец споткнулась и упала, застонав от боли. Грязный льняной мешок, наброшенный ей на голову, заглушил отчаянные всхлипы.

Ее звали Дейтильда. Одна из пяти дочерей Реймара Штосса, одного из бесчисленных клаузбергских пастухов, она за все двадцать лет своей жизни не переживала ничего впечатляющего или волнительного, а все ее амбиции не простирались дальше унылого брака, призванного скрепить очередную отцовскую сделку. Ужас, терроризирующий эти земли, впервые нарушил гармонию и внес какой-то беспорядок в размеренный быт девушки.

Теперь, вместо того чтобы по очереди пасти стада, ее отец таскал с собой всех домочадцев, уверенный, что рыщущий в округе монстр не вздумает полакомиться ценным скотом. Однако в эту ночь Дейтильда отговорилась от помощи сестрам — она с таким жаром убеждала отца в том, что заболела, что Реймар даже при всей своей подозрительности не стал настаивать.

Тем не менее хорошенько выспаться Дейтильде не удалось — посреди ночи ее неожиданно разбудили. Ужас, терзавший Клаузберг, явился и за ней — и забрал не с холодных отцовских пастбищ, а из собственной, казавшейся такой безопасной постели.

— Пошевеливайся, сучка, — прорычал один из крепких мужиков, подгонявших Дейтильду, резко дернув за веревку, стягивавшую ей руки за спиной.

Веревка болезненно врезалась в запястья, и девушка взвыла сквозь грубую ткань мешка, снова поднимаясь на ноги.

Оба похитителя носили грубые кожаные штаны, шерстяные куртки и неказистые сапоги из шкур и меха. На бедре у каждого из мужчин болталось по мечу, к тому же один из громил сжимал рукоять пистолета, висевшего на ремне поперек живота. Судя по лицам, ни один из них не входил в число великих мыслителей.

Люди такого сорта получали садистское удовольствие от той работы, которую им время от времени поручали, — подобное беспринципное мужичье можно было встретить на службе любой аристократической семьи. Они играли роль злобных цепных псов, которых терпят исключительно из-за приносимой пользы.