Матиас Тульманн. Охотник на ведьм (сборник). Страница 22

Внутри хижина была хоть и небольшой, но забитой под завязку. Сухие пучки сорняков и трав свисали с потолка, мертвые и выпотрошенные птицы болтались на кожаных ремнях, прикрепленных к каждой балке крыши. У одной из стен громоздилась огромная куча костей, а ряд грубо сколоченных полок рядом с ней занимала коллекция дурно пахнущих банок и горшков. Голова со шкурой черной коровы смотрела на незваных гостей пустыми глазницами с крюка, закрепленного на опорной балке, поднимавшейся из центра хижины. За ним бесформенные массы болтались и падали, уплывая обратно в чернильные глубины помещения. Дюжина ядовитых запахов пыталась подавить чувства людей, но куда более отвратительная вонь исходила из маленького костра и черного железного котла, кипевшего над ним. Когда внимание охотников за ведьмами обратилось к единственному источнику света в мрачной хижине, темная фигура поднялась из-за котла, свирепо глядя на незваных гостей.

Это была старая женщина, сгорбленная и бедно одетая. Растрепанные белые волосы обвивались вокруг ее тела, свисая до колен. Ведьма открыла похожий на рану рот, выпустив из него струйку слюны.

— Значит, за моим мальчиком все-таки следили, — заметила ведьма, слова с хриплым шипением вырывались из ее беззубой пасти. — Но если ты думаешь, что сможешь разжечь костер из этих старый костей, то глубоко ошибаешься.

— Нечестивые уловки теперь не защитят тебя, старая ведьма, — заявил Тульманн, шагая к старухе, держа меч и пистолет направленными ей в грудь. — Кара бога, которого ты осквернила и осмеяла, обрушится на тебя этой ночью!

Улыбка старой карги стала еще шире, ужасая злобой.

— Ты так думаешь? — Она хихикнула. — Но ты забыл о милом мальчике Чанты Фавны!

Из черного нутра лачуги донесся скрип дерева и скрежет железа, а мгновение спустя появилась чудовищно мерзкая шатающаяся фигура, которую охотники за ведьмами выследили здесь, в логове ее создателя и повелителя.

Она была настолько высокой, что ей приходилось пригибаться под потолком лачуги, а также тонкой, как железный прут, и не случайно — именно этот предмет использовался для формирования ее позвоночника. Тело твари представляло собой старый мешок, набитый мусором и старымвысохшим тростником, ее руки — длинные палки, скрепленные в плече и локте железной арматурой, ноги — шесты с прибитыми гвоздями деревянными ступнями. Голова чудовища напоминала старую тыкву, на которой было вырезано злобное и жуткое подобие лица. На шее висела высохшая жаба-талисман, от нее несло отвратительной нечестивой магией. Однако ни одна из этих черт не привлекла внимания охотников, которые за несколько мгновении до этого бросили вызов хозяйке строения, — их взгляды приковывали длинные, острые стальные когти, которые завершали каждую из тонких рук твари. С когтей все еще капала кровь тех, кого чудовище убило этой ночью.

Люди едва успели осознать его появление, а чудище уже набросилось на них, поливая ударами смертоносных шатких конечностей. Один из учеников Мейссера упал под стальными когтями твари, извиваясь на полу и пытаясь засунуть свои внутренности обратно в зияющую дыру, которую монстр проделал в его животе. Другие охотники на ведьм отбивались от рубящих взмахов длинных рук, мечи ударялись о стальные когти. Тульманн выстрелил из пистолета в ужасное тыквенное лицо, и пуля разлетелась вдребезги, ударившись об укрепленный магией панцирь. Штренг сорвал с пояса отобранный у Мейссера пистолет и выстрелил в тварь, когда ее острая рука метнулась к горлу Тульманна. Выстрел отскочил от когтя, не причинив ему вреда, но сбил направление сверкающего лезвия, которое вгрызлось в деревянную стену лачуги.

Мейссер бросился на чудовище, когда то попыталось высвободить руку из стены, нанося удары по неестественно крепкому материалу его позвоночника. Казалось невозможным, чтобы такая ветхая вещь могла двигаться с такой убийственной быстротой. Тульманн развернулся, чтобы помочь капитану охотников на ведьм, но тут же получил скользящий удар, который сбил его на пол. Один из оставшихся учеников Мейссера прокричал предупреждение наставнику, когда тварь освободила пойманную в ловушку руку, но старший охотник на ведьм слишком поздно осознал опасность. Когти чудовища рубанули сверху вниз, разломав меч Мейссера на несколько кусков. Отчаянно закричав, тот отступил назад, а его ученики шагнули вперед, чтобы защитить учителя. Монстр набросился на мечи двух мужчин, и его мощные удары заставили их отступить.

— Да, да, именно так! — засмеялась Чанта Фавна. — Убей их всех! Но сделай это медленно, мой милый, я хочу смаковать каждый крик!

Руки ведьмы вытянулись перед ней, покачиваясь и дергаясь в такт движениям монстра. С ее высохших пальцев свисала сочлененная деревянная кукла, маленький манекен, которым ведьма управляла ловкими движениями. Оторванная нога жабы была привязана к шее Страшилы, еще одна — к животу крошечной фигурки. Когда кукла двигалась, то же самое происходило и с колдовским созданием. С края поля боя Штренг заметил манипуляции старой ведьмы.

— Матиас! — крикнул бородатый приспешник, отражая очередной удар когтя отчаянным взмахом меча.

Поднявшись с пола, наполовину ошеломленный ударом твари, охотник на ведьм посмотрел на своего наемника.

— У ведьмы кукла! Она управляет пугалом с ее помощью!

Услышав слова Штренга, ведьма сосредоточила взгляд на оправившемся Тульманне. Она хихикала и шипела скользкими нечеловеческими слогами, заставляя охотника на ведьм встретиться с ней глазами. Чанта Фавна вложила всю свою темную волю и злобу в гипнотическое заклинание, желая, чтобы охотник на ведьм остался там, где был. Одновременно руками она управляла деревянной куклой. В такт ее манипуляциям чудовище отвернулось от своих упрямых противников, его скрипучие шаги снова повернули к Тульманну.

Матиас Тульманн чувствовал, как страшная сила старой ведьмы захлестывает его тело, парализуя каждый нерв, приказывая оставаться неподвижным. Он чувствовал, что сопротивляется ей всеми доступными силами, но тело словно не принадлежало ему. Охотник на ведьм смутно ощущал приближающиеся к нему скрипучие, шаткие шаги, но такова была ошеломляющая сила магии, что он не мог собраться с духом, чтобы сделать хоть что-то. Действительно, все его существо, казалось, пребывало в ступоре не только телесном, но и душевном. Только одна часть его сознания оставалась ясной. Правая рука охотника на ведьм все еще сжимала меч, меч, который был дан ему в Великом храме Зигмара в Альтдорфе, меч, который был благословлен самим великим теогонистом Фолькмаром. Тульманн заставил себя сосредоточиться на мече и своей руке, и по мере того, как он делал это, мертвое оцепенение, казалось, уменьшалось. Теперь Матиас чувствовал свою руку, а затем ощущение тепла и контроля распространилось и на плечо.

Чанта Фавна недоверчиво смотрела, как охотник на ведьм пытается отвести ее дурной взгляд. Лицо ведьмы потемнело от беспокойства, ее манипуляции с манекеном стали поспешными и резкими. Она рискнула посмотреть, как дела у ее создания, но обнаружила, что его снова окружили другие охотники на ведьм, и хотя их неуклюжие попытки уничтожить тварь не приносили результатов, они тем не менее мешали ее продвижению.

Внимание ведьмы дрогнуло, и Тульманн наконец освободился от колдовского плена. Охотник вскочил на ноги и бросился на старуху.

— Хватит с меня черной магии! — воскликнул он.

Сталь меча Тульманна сверкнула в мерцающем свете, когда тот обрушился на Чанту Фавну. Ведьма закричала от боли и отчаяния, когда клинок пронзил ее запястья. Тощие когтистые руки ведьмы полетели на пол, манекен все еще был зажат в их бестелесной хватке. Кукла упала, и в ту же секунду рухнуло и чудовище. Еще мгновение оно шаталось, как марионетка, пытающаяся встать после того, как ее веревочки были разорваны. А вслед за тем связка палок и соломы ударилась о землю и разлетелась на части, голова тыквы откатилась прочь от деревянных плеч.

Матиас Тульманн навис над Чантой Фавной и смотрел, как ведьма прижимает к телу кровоточащие обрубки запястий.