Матиас Тульманн. Охотник на ведьм (сборник). Страница 21

— Ты! — закричал Тульманн. — Убийца бежит по крышам! Следуй за ним, но не вступай в бой!

Солдат посмотрел в ту сторону, куда указывал охотник на ведьм, и сразу же увидел сияние горящей раны существа, кивнул и пустил своего скакуна галопом.

— Клянусь всеми богами, — пробормотал Мейссер, прислоняясь к одной из стен, чтобы поддержать свое ослабевшее тело. — Что это было?

Тульманн обошел комнату кругом, уставившись в пол. Один из учеников зажег свечу, осветив последствия кровавой бойни. Другой ученик снял плащ, набросил его на жалкие останки, над которыми стояло существо, — все, что осталось от человека, должного наблюдать за домом. Тульманн сразу же заметил тонкие когтистые следы на полу. Они не походили друг на друга — ноги отличались по размеру, но это все равно были следы — четкие, как отпечаток сапога человека. Также на полу вразброс лежали куски жженой соломы. Тульманн поднял один из них и понюхал его почерневший конец, нисколько не удивившись запаху пороха.

— Что это было, черт возьми? — повторил Мейссер, пытаясь справиться с истерикой, которая грозила захлестнуть его с головой.

— Какая-то мерзость, вызванная темными искусствами, — сказал ему Тульманн. — Страшное детище древних языческих обычаев утраченной Нехекхары. Но там, где жрецы-личи для строительства своих ушебти использовали камень и драгоценный металл, наш убийца применил материалы куда скромнее. — Тульманн снова посмотрел в окно, на безмолвные крыши домов. — А теперь кукла возвращается к своему хозяину.

Всадник превзошел ожидания Тульманна, проследовав за убегающей тенью даже за пределы городских стен, пока наконец мерцающий огонь в ее чреве не погас и не потерялся из вида. Однако к этому времени появились и другие признаки, по которым охотники смогли отследить маршрут твари. Почва за пределами Вуртбада была мягкой и жирной, легко удерживавшей отпечатки любого существа, проходящего по ней. Охотники на ведьм шли по странным следам когтей, пока наконец те не привели их к ветхой лачуге, скрывающейся посреди пшеничного поля.

На самом деле смотреть было не на что. Простая крошечная изба, ничем не отличающаяся от остальных жилищ за стенами Вуртбада: четыре деревянные стены, накренившиеся под действием времени и стихий. Старая соломенная крыша плохо сохранилась, кровля отсырела и прогнила. Ползучие лианы и болезненно-желтый мох цеплялись за щели в бревенчатых стенах. Навес из досок, который когда-то затенял фасад здания, теперь свисал вниз, один из его опорных столбов был сбит каким-то из бесчисленных прошедших штормов. Дюжина мужчин, украдкой двигающаяся по грязному пшеничному полю, могли бы подумать, что пришли не туда, если бы не тонкая струйка жирного дыма, поднимавшаяся из дыры в прогнившей крыше, и мерцание света, плясавшего за провисшей дверью.

Тульманн, крадучись, шел по грязному полю впереди остальных охотников, пока из окраинных зарослей не смог хорошенько рассмотреть заброшенное строение. Он держал руку наготове на прикладе одного из своих пистолетов, а другой дергал себя за тонкие усы — жест, свидетельствовавший о глубокой задумчивости. Когда Тульманн увидел достаточно, то пополз назад, туда, где другие охотники на ведьм ждали его возвращения.

— Вы долго отсутствовали, — заметил один из них, скорчившийся среди грязи и гнили. Это был невысокий человек с неприятно жестоким лицом, черты которого почему-то напоминали одновременно свинью и дворняжку. Его волосы почти покинули голову, оставив лишь белую бахрому. Он был одет в тунику из армированной кожи, покрытую черными пятнами и утыканную сталью. В обтянутых кожей руках он зажал большой дуэльный пистолет. Свирепые глаза мужчины впились в вернувшегося наблюдателя, дополняя невысказанный вызов, таящийся в его словах.

— Может, вы предпочли бы просто объявить о себе? — усмехнулся Тульманн. — Без всякого сомнения, колдун примет нас с распростертыми объятиями. Может быть, пригласит на чай, а потом вежливо позволит увезти его на пытки и сожжение. — Он отвернулся от лысеющего мужчины и с отвращением покачал головой. — Вы и так уже достаточно натворили, Мейссер. Просто делайте то, что я скажу, и этой ночью мы освободим Вуртбад от нависшего ужаса.

Рука Мейссера сжала рукоятку пистолета, отчего кожа перчаток заскрипела.

— Слушай сюда, Тульманн, — прорычал он. — Я здесь командую! Вуртбад находится под моей ответственностью, его защита — мой долг, а не твой! Я буду тебе очень признателен, если ты запомнишь это, — добавил свиноподобный человек голосом, кипящим от негодования.

Тульманн повернулся к лысеющему Мейссеру, его лицо побагровело от ярости.

— Я помню, как четверо горожан были убиты в своих постелях, пока вы, спотыкаясь, бродили по глухим переулкам, арестовывая повитух и продавцов трав, — заявил он, преисполненный презрения, вонзая каждое слово как кинжал в раздутое самолюбие напыщенного Мейссера.

Старший охотник на ведьм отступил на несколько шагов назад перед холодной яростью Тульманна.

— Я доложу о вашем самоуправстве моему руководству! — предупредил Мейссер, округлив глаза от шока.

Внезапно его слова оборвались, и охотник на ведьм почувствовал, как острая сталь уколола его в бок. Он повернул голову и обнаружил, что на него, улыбаясь, смотрит подчиненный Тульманна. Штренг ухмыльнулся и чуть сильнее прижал кинжал к боку Мейссера.

— Ты сделаешь все, что он тебе скажет, — прошипел Штренг на ухо Мейссеру.

Лысеющий искатель ведьм посмотрел на других мужчин, скрывающихся в грязном поле. Они были его людьми, учениками охотников на ведьм под его командованием и опекой. Однако ни один из них не сдвинулся с места. Мейссер, может, и был их командиром, но они видели в нем простака, а никто не горел желанием следовать в бой за простаком.

Мейссер нервно облизал губы и сокрушенно кивнул.

— Отлично сработано, Штренг, — сказал Матиас Тульманн громиле с ножом. — Теперь будь любезен, реквизируй у брата Мейссера пистолет, чтобы я не беспокоился о пуле в спину, и мы продолжим нашу работу.

Охотник на ведьм огляделся вокруг, жестом приглашая учеников подойти поближе, чтобы он мог раскрыть им свой план атаки.

Матиас Тульманн присел на корточки прямо перед избой, ища любой знак того, что обитатель лачуги обнаружил присутствие его отряда или людей, которым он приказал окружить дом. Он оглянулся на пятерых, которых выбрал сопровождать его в логово ведьмы.

— Напоминаю каждому из вас, — прошептал Тульманн, — берегите себя, но проследите, чтобы ведьму взяли живой.

Охотник на ведьм внимательно изучил лицо каждого из них, убедившись, что предупреждение понято. Он встретил вопросительный взгляд Штренга.

— Ты уверен, что правильно поступаешь? — спросил Штренг. — Не лучше ли просто поджечь лачугу и по домам? В конце концов, рано или поздно мы все равно пустим этого еретика на костер.

— Я хочу знать причину этих зверств, — сказал охотник на ведьм.

Он снова подумал о четырех семьях, уничтоженных до последнего ребенка. Каждая из них принадлежала одному из самых преуспевающих речных торговцев Вуртбада. Здесь действовало нечто большее, чем простая злоба и ненависть. Кто-то надеялся извлечь выгоду из содеянного ужаса. Жадность была одним из самых простых мотивов, которыми оправдывалось любое преступление. Но нужно обладать поистине больным умом, чтобы рассматривать колдовство как способ достижения подобных амбиций.

— И я хотел бы услышать, кто заплатил за них, — добавил Тульманн.

— Может, ты хотя бы отошлешь его охранять периметр? — Штренг кивнул в сторону Мейссера.

Капитан вуртбадских охотников на ведьм теперь был вооружен одним мечом, а конфискованный дуэльный пистолет надежно держался за поясом Штренга.

— Нет, пусть будет с нами, — сказал Тульманн. — Не хочу, чтобы брат Мейссер пропустил хоть один момент такого волнующего события.

Охотник на ведьм вздохнул, вытаскивая собственный меч. Он указал им на лачугу, и с криком собравшиеся бросились вперед. Штренг был первым. Полноватый помощник храмовника яростно ударил ногой в ветхую дверь, сорвал ее с гнилых кожаных петель и с грохотом обрушил на земляной пол лачуги. Штренг прыгнул в комнату, Тульманн и другие охотники на ведьм последовали за ним.