Матиас Тульманн. Охотник на ведьм (сборник). Страница 15

Безжизненный, дикий вой упырей становился все громче. Тульманн заметил одного из них, который уже успел обогнуть карету. Быстро прицелившись, охотник метким выстрелом продырявил его череп.

— Милостью Зигмара, гном! Шевелись!

Фергрим закончил подсоединять запал к самому верхнему ящику и размотал длинный черный шнур.

— Хорошая работа не допускает спешки! — проворчал он. Внезапно карету тряхнуло. Фергрим поднял лицо вверх. Стригой сидел на краю кареты, напоминая пантеру, готовую к прыжку. Вампир зарычал на Тульманна, разминая когти и тем самым предрекая врагу долгую и мучительную смерть. Охотник на ведьм вышел из своего убежища. Теперь преимущество было за вампиром.

Чудовище так сосредоточилось на враге, что не обратило никакого внимания на добычу, съежившуюся буквально перед носом. Фергрим посмотрел на монстра прямо у себя над головой и рубанул по фитилю в руках, отделив от шнура большую часть. Внезапно мощная рука сомкнулась на его поясе, и в следующее мгновение гном обнаружил, что летит и падает на нижнюю ступеньку лестницы. Он уже собирался красочно выругаться, но увидел, кто именно отшвырнул его из кареты и что он делает сейчас. Фергрим побежал по ступенькам и упал лицом вниз в остатках дверного проема.

Стригой продолжал рычать и плеваться, ожидая, пока все больше и больше его приспешников-упырей появится из-за перевернутой кареты. Несколько чудовищ заметили человека, скорчившегося у края преграды, прямо под их хозяином, и направились к нему. Но как только они приблизились, Равна воткнул зажженную свечу в отверстие, которое Фергрим проделал в верхнем ящике.

Матиас Тульманн нырнул в дверной проем, позволив тяжелой каменной стене храма защитить его от взрыва. Оглушительный звук напоминал гневный рев разъяренного демона. Храм содрогнулся, с его крыши посыпалась черепица. В арку полетели щепки и куски плоти, подгоняемые горячей волной воздуха. Когда грохот затих, снаружи послышались болезненные крики и стоны, а воздух наполнился запахом жареного мяса.

Тульманн отступил на шаг назад. У его ног крепкая фигура гнома извивалась, освобождаясь от обломков, покрывших его. Гном перекатился на спину, ворча и сетуя на потерю ценного запаса пороха. Тульманн оглядел опустошенную площадь перед храмом. Карета разлетелась на куски, превратившись в горящие обломки, разбросанные вокруг. Зарево пожара освещало выживших упырей, убегающих обратно в тень, искалеченных и раненых, медленно отползающих прочь. Десяток или даже больше трупов были разбросаны повсюду: сожженные, разорванные, полностью уничтоженные. Охотник на ведьм тихо отдал почести жертве Равны и помолился, чтобы Зигмар проводил душу этого человека в один из самых приятных садов королевства Морр.

Движение на площади вырвало охотника на ведьм из потока мыслей. Он заметил массивную фигуру, извивающуюся у основания теперь уже опрокинутой статуи. Тульманн крепче сжал рукоять меча и осторожно спустился по ступеням храма. Он слышал, как другие люди позади него выходили в дверной проем, удивляясь разрушениям, вызванным взрывом, но Матиас не сводил глаз с раненого зверя. Теперь жертва стала охотником.

Мощь взрыва с огромной силой отбросила вампира от кареты, как тряпичную куклу, и тот, пролетев, врезался в разрушенную статую посреди площади. Огромные деревянные щепки воткнулись в его нечистую плоть, пронзив ее в дюжине мест. Изваяние забытого героя упало на землю перед вампиром, но не застыло, а откатилось назад, придавив одну из конечностей монстра своим весом. Стригой пытался освободиться, но сводящая с ума боль от полученных ранений низвела его и без того недалекий разум до животного уровня. Бесформенные клыки чудовища вгрызались в собственную пойманную руку, пытаясь отделить ее от тела. Внезапно знакомый запах заставил вампира резко повернуть голову, забыв о боли и заточении.

Матиас Тульманн уставился на отвратительное чудовище, глядевшее на него полными ярости кровавыми глазами.

— Если ты хочешь кого-то убить, делай это. Не оставляй на следующий раз, — произнес Тульманн и тихо рассмеялся когда вампир зашипел на него. — Совсем забыл. Следующего раза у тебя не будет.

Тульманн поднял меч над головой обеими руками и пронзил сердце стригоя, пригвоздив того к земле. Вампир боролся еще мгновение, после чего из его пасти с бульканьем донесся последний вздох. Тульманн отвернулся от мертвого монстра. Благословенная сталь послужит не хуже кола, когда он обезглавит труп и выбросит его останки в очищающий огонь. Но такая работа подождет до рассвета.

Матиас Тульманн повернул коня прочь от мерцающего пламени, похлопал животное по шее рукой в перчатке и посмотрел на Штренга.

— Штренг, друг мой, не думаю, что мы найдем здесь нашу цель. Если ему действительно не посчастливилось идти этой дорогой, теперь он точно вне досягаемости храма.

Двое мужчин повели лошадей обратно к воротам Мюриста. Позади них у костра стояли три фигуры и сердито глядели на них.

— А как же мы? — потребовал ответа Фельдхерри.

Тульманн повернулся в седле. Он взглянул на каждого из людей, стоявших перед ним. Лидия смотрела обвиняющим взглядом, а Фергрим Острое Железо что-то ворчал себе в бороду.

— Вы можете вспомнить, что делали люди в эпоху без лошадей, эпоху самого святого Зигмара, предложил охотник на ведьм, разворачиваясь и продолжая свои путь. Вам предстоит долгая пешая прогулка.

ВЕДЬМИНА РАБОТА

Все вокруг пропиталось запахом разложения и смерти. В воздухе висела нездоровая дымка, похожая на чумной туман. Она окрашивала в болезненные цвета лучи лунного света, сочащиеся сквозь соломенную крышу. В невероятно малой лачуге тем не менее умещалось настолько много странных атрибутов, что ими можно было бы заполнить пространство в десять раз больше. С нескольких деревянных столбов, подпиравших крышу, свисали пучки сухих кореньев и засохших сорняков, а их ядовитый запах отравлял и без того зловонный воздух. На полках из грубого дерева покоилась беспорядочная коллекция глиняных кувшинов и горшков, на каждом из которых углем был нацарапан странный глиф, обозначающий, какой сорт мерзости содержится внутри. Гниющие тушки десятков птиц свисали с кожаных веревок, прикрепленных к балкам под крышей. Все они — певчие, водоплавающие, а также падальщики, обитающие на полях сражений и кладбищах, — были схожи в одном. Ни один из трупов птиц не остался целым, у каждого отсутствовала какая-либо часть. У одного — когтистая лапа, у другого — крыло: для работы одинокой жительницы лачуги годилось всё.

Она была согнутой и сморщенной, прожитые годы давили на плечи. Скрюченную спину покрывала коричневая шаль; мерзкие серые лохмотья развевались вокруг скелетообразных конечностей — возможно, некогда это было прекрасное платье. Будто черви, с ее головы спускались тощие клочья седых волос. Испещренная пятнами кожа настолько истончилась под разрушительным действием времени, что сквозь нее просвечивали кости. Лицо старухи из-за бесчисленных морщин напоминало пожухлую поверхность осеннего листа. Над разрезом рта торчал острый ястребиный нос. Из глубоких впадин на лице с холодным, убийственным весельем сверкали два маленьких глаза.

Старуха глядела на огонь, тлеющий у ног. Удивительно, но казалось, будто от догорающих углей веет холодом — так ощущалось ужасное прикосновение магии и нечистых сил. Леденящей ласки сверхъестественной энергии хватило бы, чтобы заставить дрогнуть даже самого храброго солдата, но для старухи использование столь ужасных сил было обыденностью. Магия начала приобретать форму, и беззубый рот ведьмы расплылся в жуткой улыбке. Неестественный огонь сменил цвет с оранжевого на кроваво-малиновый, освещая внутренности хижины. Снаружи могло показаться, что лачуга охвачена пламенем. Внутри огня стали проявляться крошечные фигурки: черепичные крыши и оштукатуренные стены, узкие и извилистые улицы. Старуха видела высокие шпили соборов и храмов, гигантские башни замков и крепостей. Но в эту ночь ее интересовали не такие возвышенные места. Ведьма сосредоточила волю, и изображение закипело, распалось на багровый туман, но вскоре сформировалось заново, на этот раз показывая более четкую картину города.