Матиас Тульманн. Охотник на ведьм (сборник). Страница 14

Лидия закричала и тем самым привлекла внимание чудовища. Стригой повернул голову в ее сторону. Но прежде чем он успел сделать хоть одно движение, резкий, властный голос окликнул его. Вампир зашипел, глядя на противника.

— Ты достаточно безумен, чтобы вломиться в обитель Зигмара, тварь, — прорычал Матиас Тульманн. Охотник на ведьм шагнул к чудовищу, меч, висевший на боку, сверкал. Глаза вампира, казалось, внезапно вспыхнули нечестивым светом, и не было сомнений, что именно ярость исказила его и без того резкие черты. — Посмотрим, насколько ты храбр, трупоед!

Стригой скакнул вперед. Один-единственный прыжок, и охотник на ведьм оказался в пределах досягаемости. Вампир еще не успел приземлиться, а его коготь уже двигался. Удар прошел в дюйме от Тульманна, и когти размером с меч разорвали его плащ, прежде чем пробить каменный пол. Но вампир тут же попытался выпотрошить охотника грубым ударом второй руки, и Тульманн едва успел заблокировать атаку мечом. Когти нежити задымились в местах, которых коснулся священный меч, и стригой откинулся назад, шипя на врага в бессильной ярости.

Пока между человеком и монстром шел поединок, огромные двойные двери храма наконец поддались обезумевшей толпе упырей, пытающихся проникнуть внутрь. Штренг и Фельдхеррн отступили перед рычащей массой, сосредоточив все внимание на защите от ядовитых когтей и щелкающих челюстей противников. Позади первой волны упырей десятки других дрались между собой, пытаясь протиснуться в портал. Мысль о том, что двери можно открыть шире, ускользала прочь из безумных, голодных умов.

Не дожидаясь, пока вампир восстановит равновесие, Тульманн нанес удар свободной рукой. Содержимое хрустальной фляжки, зажатой между его пальцами, выплеснулось прямо в лицо чудовищу. Стригой взвыл от боли, когда благословенная вода начала разъедать его гнилую плоть, шипя и дымясь, будто мясо на раскаленном железе. Охотник на ведьм рванулся вперед, не позволяя вампиру думать о ранении. Длинный меч вонзился в плечо чудовища. И снова стригой заревел от боли, поворачивая массивное тело и пытаясь отодвинуться от меча. Одна из его рук была прижата к обожженному лицу. Другой вампир замахнулся на Тульманна, но удар вышел медленным и неуклюжим. Пребывание в святом месте начало сказываться на прокаженном монстре, его сила и скорость опустились до уровня смертного — и даже ниже.

Стригой зарычал на Тульманна и бросился прочь от охотника на ведьм, перепрыгивая через головы испуганных упырей, пробивая себе путь через полуоткрытые двери, мчась в ночь и оставляя за собой след гнилостного дыма. Упыри издали жалобный вопль отчаяния, увидев, что вампир бежит, и начали беспорядочное отступление. Штренг и Фельдхеррн преследовали убегающих монстров, наступая на пятки нескольким мутировавшим тварям.

Охотник на ведьм упал на колени, глубоко вздохнул и поблагодарил Зигмара за то, что тот помог ему покарать мерзкую нежить. Но Тульманн знал, что до рассвета осталось еще много часов и что теперь вампир будет желать их уничтожения вдвое сильнее. Раньше они были добычей. Теперь они представляли собой угрозу для Бессмертного ужаса.

Тульманн подсчитал потери, понесенные в результате нападения. Штейнмец и баронесса фон Редер были мертвы. Потеря торговца нисколько его не беспокоила, но баронесса представляла собой пару глаз и ушей, следящих за опасностью, и клинок, который мог разить голодных людоедов. Но куда сильнее охотника беспокоила задняя дверь храма. Услышав, что их вампирский хозяин беснуется внутри, упыри удвоили усилия, чтобы проникнуть внутрь, и проделали в баррикаде огромные дыры. Равна и Фергрим не пустили стаю, но один из упырей полоснул по запястью наемника ядовитым когтем. Пока у Равны лишь слегка кружилась голова, и он бурно протестовал, заявляя, что это только царапина, но охотник на ведьм слишком хорошо знал — яд упыря быстр и смертелен. Наемник не переживет этой ночи.

Матиас Тульманн стоял перед оставшимися людьми. Штренг наблюдал за задней дверью, а Фельдхеррн выглядывал из-под обломков, валяющихся вокруг главного входа. После бегства вампира и разрушения, которое он нанес дверям, надежды защитить главный вход почти не осталось. Пока что упыри не воспользовались этим, но Тульманн знал, что ненадолго.

— Слушайте меня, — заговорил охотник на ведьм. — Мы прогнали их, но они вернутся и будут еще решительнее, чем прежде. Нежить, которая правит этими несчастными, не позволит нам дожить до рассвета. Вампир должен вернуться в свой склеп, когда взойдет солнце, и боится, что я найду его убежище, пока он будет беспомощен. Для него это вопрос жизни и смерти, и чудовище не даст нам пощады.

Тульманн внимательно изучал каждое лицо, отмечая выражение смирения и сожаления, но не страха — это чувство покинуло даже бледное лицо Лидии. У людей, смирившихся с собственной смертью, нет места в сердце для страха.

— Когда они придут снова, свершится наш последний бой, — продолжал охотник на ведьм, и в этот момент он чем-то напоминал проповедника. — Здесь, в обители Зигмара, мы покажем этой мерзости, как умирают настоящие люди. И цену, которую им придется заплатить за наши страдания, твари забудут нескоро.

Тихие хлопки в ладоши прервали короткую речь Тульманна. Фергрим Острое Железо вскочил на ноги.

— И вы, люди, называете гномов суровыми? — Он усмехнулся. — Прошу простить, что не ликую, радуясь возможности умереть и произвести впечатление на человеческого бога, но если мы вернемся к карете, то с моей помощью выберемся из этого могильника.

— Не думаю, что вампира можно подкупить вашим золотом, — усмехнулся Фельдхеррн со стороны входа. — В самом деле, возможно, именно ваш «ценный груз» и заставил этих убийц привезти нас сюда.

— Золото? Еще чего! — проворчал гном, поворачиваясь к картежнику. — Если бы у меня была гора золота, я бы нашел ей лучшее применение, чем везти в Нульн! Я говорю о взрывчатке. Пятьсот фунтов первоклассного взрывчатого порошка от Острого Железа!

Осознание пронеслось по комнате, как лесной пожар, потрясая каждого выжившего.

— У тебя есть идея, как использовать эти взрывчатые вещества? — спросил Тульманн, стараясь не допустить в голос появившуюся надежду.

— Все, что мне нужно сделать, — прикрепить к этим ящикам запал, и в следующий раз, когда наши воющие друзья ворвутся внутрь, их трупы пойдут на корм воронам, — гордо заявил Фергрим. — Просто прикройте мою спину, и мы устроим этому кровососу теплый прием!

Решение было принято быстро. Штренг остался сторожить заднюю дверь, а Фельдхеррн встал на дежурство вместе с Лидией на тот случай, если вампир снова решит пробиться через окно. Из дверного проема появился Тульманн, его острые глаза внимательно осматривали затененную городскую площадь. Гном с превосходным ночным зрением мог бы стать лучшим часовым, но его ждала совсем другая роль. Равна, в чьих венах пульсировал яд упыря, настоял на том, чтобы сопровождать гнома. Тульманн с внутренней тревогой отметил медленные, неуклюжие шаги человека, совсем недавно лучившегося силой.

Фергрим опустился на колени рядом с перевернутой каретой, роясь среди багажа, все еще привязанного к крыше. Он вытащил длинный черный фитиль, пропитанный порохом, а затем начал пробивать дыру в самом верхнем ящике.

Тульманн услышал топот множества босых ног, бегущих в темноте, и крикнул об этом гному. Фергрим, фыркнув, заявил, что и так торопится. Охотник на ведьм выругался, когда тошнотворная могильная вонь упырей и их низкие голодные стоны вырвались из-за завесы тьмы.

— Фергрим, они приближаются! — сказал он.

Гном по-прежнему был сосредоточен на своей задаче. Он тихонько выругался в адрес охотника.

— Может быть, ты хочешь, чтобы я ошибся? У нас есть только один чертов шанс.

Рядом с ним Равна воткнул острие меча в землю. Пошарив у себя на поясе, он достал маленькую жестяную коробочку и деревянную свечу. Бывший телохранитель не забыл, что время на исходе.