Матиас Тульманн. Охотник на ведьм (сборник). Страница 12

Ему всего-навсего стоит отправить упырей, и уж они вытащат оттуда кого следует. Они походили на гончих, преследующих зайца по приказу охотника. Отличие состояло в том, что собаки могут быть ранены — нежить же насытится в любом случае.

Матиас Тульманн стоял перед старым алтарем, повернувшись к разномастной группе людей, сорвавших зловещую аферу кучера. Охотник на ведьм изучал каждого из спутников, пытаясь сопоставить свои впечатления с тем, что он узнал о них из пустой болтовни во время поездки. Они были не из тех, с кем хотелось бы сражаться бок о бок. Из них всех лишь Штренг будет биться до конца — только он один понимал, насколько бессмысленно пытаться сбежать. Гном так же был надежным бойцом, но он все еще не пришел окончательно в себя после падения. Тульманн чувствовал, что инженеру можно доверять, что он не сломается, но охотник все еще не был уверен в том, насколько эффективно тот сумеет защищаться.

Насчет остальных охотник на ведьм испытывал сомнения. Баронесса фон Редер производила впечатление волевой и уверенной в себе женщины, но было в ней что-то такое, что мешало ей доверять. Она казалась слишком сильной, слишком решительной, слишком независимой. Подобные наклонности привели к тому, что муж отослал ее прочь, и Тульманн задался вопросом, не станут ли эти черты характера причиной их гибели.

Фельдхеррн был профессиональным картежником и представлял собой немногим больше обычного вора. Тульманн не очень рассчитывал на его храбрость. Равна во многом походил на него — его верность принадлежала лишь золоту да человеку, что платит за услуги. Даже такому, как Штейнмец, — хотя наемник явно презирал нанимателя. В верности Равны сомневаться не приходилось, но Тульманн понимал, что одной ее окажется недостаточно, когда за ними придет хозяин Мюриста. Ради золота человек готов рискнуть жизнью, но не лишиться ее

Сам Штейнмец не стоил ни гроша. Как-то раз Тульманн хлопнул торговца по плечу, пытаясь придать ему хоть немного храбрости, но тот продолжал пускать слюни от страха. Спутница торговца вела себя чуть спокойнее, но бойцом она явно не была. В грядущем конфликте ни на кого из них нельзя положиться. Единственное, что они смогут, — отвлечь внимание некоторых упырей, если тварям все-таки удастся ворваться внутрь.

— Я уже сказал вам всем, с чем мы, вероятно, столкнемся, — начал охотник на ведьм.

Штренг достал из одной из седельных сумок несколько головок чеснока, и Лидия помогла ему сделать из них ожерелья. Тульманн знал о легендах, гласящих, что вампиры ненавидят чеснок и его запах удерживает их на расстоянии. Тульманн надеялся, что, услышав подобные глупости из уст храмовника Зигмара, остальные поверят в воображаемую защиту. На деле чеснок частенько пригождался в ремесле охотника лишь в одном: по неизвестной причине животные-фамильяры некоторых ведьм не переносили его запах, тем самым выдавая себя.

— Наша задача — продержаться здесь до рассвета, выбора у нас нет. Мы находимся в храме нашего могущественного повелителя Зигмара — проклятия нежити, убийцы Черного Нагаша. Вампир не посмеет войти сюда, потому что здесь он ослабнет. Но он пошлет своих рабов, и нам придется принять этот вызов. В опасности находятся не только наши жизни, но и наши души.

В последнем утверждении Тульманн сомневался. Даже если упыри приволокут одного из них своему хозяину живьем, в любом случае от них останутся только кости. Невозможно вернуться из могилы, когда могилой служат желудки трех десятков людоедов. Матиас Тульманн указал рукой в перчатке на Фергрима Острое Железо и Равну.

— Вы двое будете охранять боковую дверь. Раньше они не нападали с этой стороны, но теперь упыри лучше организованы. Даже если они не сообразят использовать это — сообразит вампир.

Гном и наемник поспешили занять позиции. Равна вооружился мечом, а инженер обошелся деревянным топором, взятым из седельных сумок Штренга. Охотник на ведьм какое-то мгновение размышлял о баронессе фон Редер, затем повернулся и указал на запертое окно:

— Вам — охранять окно. Вряд ли они попытаются прорваться через него, но все равно будьте настороже. Если кто-то попытается протиснуться между этих досок, режьте их кинжалом. А главное — кричите. Дайте нам знать.

Баронесса прошла мимо охотника на ведьм с кинжалом в руке.

— Полагаю, нам с тобой остается присоединиться к твоему другу у входной двери, — вздохнул Фельдхеррн.

Тульманн скользнул взглядом по Штейнмецу и Лидии, затем посмотрел на Фельдхеррна.

— Все еще думаешь, что удача Ранальда на твоей стороне? — спросил он.

— Я никогда особо не верил в удачу, — ответил Фельдхеррн, направляясь к порталу. — Хороший игрок находит способ преуспеть собственными силами.

Охотник на ведьм присоединился к Штренгу и Фельдхеррну у двери. Когда он подошел к напарнику, тот отвел взгляд от маленького узловатого отверстия, оставшегосяот выстрела из пистолета. Лицо помощника было безрадостным, а кожа посерела. Он жестом пригласил охотника взглянуть самому.

Тульманн сразу понял, что так огорчило Штренга. Перед старой статуей стояло огромное чудовище, зверь, больше напоминавший ужасного демона Кровавого Бога, чем хоть что-то человеческое. Вампир отвел в сторону одну из своих мощных рук, указывая на храм пальцем, который заканчивался длинным черным когтем. Монстр произнес что-то, но охотнику на ведьм не нужно было слышать слова, чтобы понять их значение. С тихим воем упыри, собравшиеся на площади, вскочили на ноги и бросились к храму.

— Приготовьтесь! — завопил Тульманн. — Они идут!

Голодная бешеная толпа ударила в двери. Тяжелая арка содрогнулась, как будто на нее обрушился таран. Совместными усилиями упыри выбили из двери несколько досок, и защитникам пришлось прижаться к воротам плечами. Люди отчетливо слышали бешеный вой и рычание тварей. Когти выковыривали из дверей куски древесины, и внутрь заглядывали глаза. Несмотря на возведенные укрепления, защитникам не удавалось сдержать толпу, и дверь начала опасно прогибаться. Тульманн изловчился вытащить из кобуры пистолет. Охотник на ведьм прижал оружие к дыре, проделанной предыдущим выстрелом. Он нажал на спусковой крючок, и снаружи снова раздался вопль боли.

— Они не блещут изобретательностью, — заметил он, убирая оружие в кобуру и вжимаясь плечом в дверь с удвоенной силой.

Штренг громко выругался, когда когтистая рука пробилась сквозь податливое гнилое дерево. Мерзкая конечность забилась в проделанном отверстии, и вокруг полетели щепки. Из когтей упыря сочился грязный черный яд. Приспешник охотника зарычал, приставив охотничий нож к бледной плоти. Упырь завопил, когда Штренг начал рубить его запястье. Рука извивалась и вертелась в дыре, но, как упырь ни старался, вытащить конечность обратно не получалось. Штренг продолжал ужасную работу и в конце концов отделил руку от тела. Она шлепнулась на пол, и снаружи послышался жалобный вой убегающей твари. Но не прошло и минуты, как другая когтистая рука уже ощупывала отверстие.

— Ты чертовски прав, Матиас, — усмехнулся Штренг, занося нож над второй рукой.

Звуки человекоподобных монстров, колотящих в двери храма, звучали в ушах Штейнмеца подобно грохоту пушечных выстрелов. Торговец пытался свернуться в клубок, задыхаясь от рыданий. Страх наполнял его тело, как смертельный яд. Сидящая рядом Лидия нежно положила руку на голову Штейнмеца, погладила его по волосам, пытаясь успокоить, как мать успокаивает испуганного младенца. Каким-то образом паника хозяина, казалось, уменьшила ее собственный страх, и она тихо вкладывала слова утешения в уши рыдающего мужчины.

Сначала Штейнмец, казалось, не слышал Лидию, но затем в его глазах появился легкий проблеск осознания. Он распрямился, его толстые руки сжали девушку в отчаянных, голодных объятьях. Лицо торговца лихорадочно дергалось. Лидия старалась не выглядеть встревоженной. Штейнмец пристально посмотрел ей в глаза.

— Кучер, Лидия, — прошипел Штейнмец.