Матиас Тульманн. Охотник на ведьм (сборник). Страница 11

Бреш вспотел, вместе с соленой жидкостью с его лица стекала грязь.

— Мы наткнулись на вашу мерзкую деятельность лишь по счастливой случайности. Вместе с моим другом мы преследовали мелкого аристократа, чьи проступки привлекли внимание Храма. Мы полагали, что сможем снова взять его след, если проследуем по той же дороге, по которой тот бежал из Карлсбрука.

Тульманн наклонился вперед и вонзил одну из иголок в руку Кучера. Бреш зарычал от боли, с его губ сорвалась целая тирада проклятий. Охотник на ведьм кивнул, в то время как нечеловеческие оскорбления продолжали сыпаться изо рта негодяя.

— Я так и думал, — задумчиво произнес Тульманн. — С самого начала что-то скрывалось за твоим грязным лицом. Сначала я подумал, что ты, возможно, сильванец. Спасибо, что поправил меня.

Охотник на ведьм начал складывать иглы обратно в мешочек.

— А я все гадал, как вы, два головореза, ухитряетесь осуществлять свои гнусные планы. Добропорядочные граждане Мюриста пожирают ваших пассажиров, а вы вдвоем делите их ценности. Так вы проворачиваете дела, верно, ты, свинья? — Носком сапога Тульманн нанес удар по боку связанного пленника.

— Тебе не уйти отсюда живым! — выругался Бреш, плюнув в Тульманна.

Охотник на ведьм вытер слюну со своей ало-золотой рубашки и снова пнул кучера.

— Ты занервничал, когда я решил поехать с тобой, — продолжал Тульманн. — Ты торопил события. Мы должны были прибыть позже, после заката, чтобы еще один твои сообщник оказался рядом и удержал упырей под контролем.

— Мастер убьет тебя, чертов ищейка!

— Это мы еще посмотрим, — сказал Тульманн в ответ и улыбнулся. Мы находимся в храме Зигмара, и, если никто не потрудился осквернить его, он все еще остается святым В этом мое преимущество перед твоим «хозяином», стриган.

Бреш перекатился на спину, глядя на своего тюремщика и ухмыляясь.

— Твой Зигмар не поможет тебе! Мастер осушит твое тело и бросит останки на съедение упырям!

Тульманн повернулся на каблуках и зашагал обратно в молитвенный зал.

— Цепляйся за свою надежду, стриган. Этим ты доставишь мне еще больше удовольствия, когда наконец повиснешь в петле.

Возвратившись в главный зал храма, Тульманн увидел, что большинство скамей уже сломаны. Какое-то мгновение он наблюдал, как гном, очевидно уже оправившийся от сотрясения мозга, тащит огромную охапку досок к входной двери, где баронесса фон Редер и картежник Фельдхеррн прибивали их гвоздями, укрепляя портал на случай второй атаки. Он также услышал стук, доносившийся из боковой двери маленькой кладовой, расположенной позади кельи священника. Оглянувшись, Тульманн увидел, как Штренг прижимает остатки скамьи к железной раме единственного окна позади алтаря. Охотник на ведьм окликнул товарища. Штренг поспешно закончил прибивать дерево гвоздями и спрыгнул с алтаря, служившего ему скамьей.

— Я бы предпочел дюжину Черных стражей Морра и, может быть, пару пушек, — сказал воин, — впрочем, если нам улыбнется удача, удержим их и так.

— Боюсь, наша удача на исходе, — ответил охотник на ведьм. Затем его взгляд упал на распухшую фигуру Штейимеца. сидевшего на неповрежденной скамье рядом с колонной, к которой были привязаны лошади. — Вижу, наш друг-торговец решил не помогать нам? — спросил Тульманн, приподняв брови.

— Я пытался уговорить его, но его телохранитель сказал, что так будет лучше, — ответил Штренг. — Он сказал, что не доверяет гвоздю, вбитому этой избалованной размазней, а сам взял с собой ту красавицу-девушку, чтобы она помогла ему запереть дверь кладовки.

Внезапно до него дошел смысл сказанного охотником на ведьм. Штренг схватил хозяина за руку.

— Подожди, что ты имел в виду, говоря про удачу?

Тульманн пристально посмотрел на подручного.

— Если не ошибаюсь, через несколько минут с нами будет развлекаться вампир.

Перед старым храмом на рыночной площади собралась толпа упырей. Голодные глаза уставились на здание, из разинутых ртов капала слюна. Несколько скривленных, уродливых полулюдей смотрели на быстро угасающее солнце, в их глазах светилось предвкушение чего-то зловещего. На ступенях храма лежало несколько трупов чудовищ. Позже они тоже станут пищей для отвратительных обитателей города, но только после того, как их оставят на некоторое время — когда гниль проникнет в зараженную плоть.

В отлаженном порядке произошел странный сбой — повозка прибыла слишком рано, вызвав среди жителей Мюриста настоящий переполох. Они наблюдали, они ждали. Но, когда стало ясно, что все пошло не так и, возможно, карета уедет, даже самые сдержанные из них запаниковали и бросились вперед, желая получить свою порцию мяса. Теперь же, когда путешественники оказались заперты в старом святилище, чудовища устроились на ночлег. Незваные гости обладали громкой магией — она уже разорвала лицо одного из стаи, стоявшего в первых рядах. Впрочем, магические резервы имелись и у жителей Мюриста.

Длинные тени поглотили город, заполнив все аллеи и переулки, и над Мюристом воцарилась настоящая тьма. Все отчетливее доносился звук кожистых крыльев, хлопающих на холодном ночном ветру. Звук спускался сверху, вызывая волнение в толпе упырей. Чудовища смотрели на небо с почти религиозным пылом, царапали землю когтями и издавали звуки, которые были чем-то средним между воем шакала и пением монаха.

Из тьмы ночи, паря над уродливой толпой, возникла фигура. Черная тень пронеслась по площади, дважды обогнув ее, прежде чем приземлиться у подножия статуи старого героя. Это была массивная, чудовищная летучая мышь, гигантские клыки, торчащие на ее отвратительной морде, напоминали резцы саблезубого льва из далекой Норски.

Существо опустилось на землю и обернуло вокруг себя кожистые крылья, будто богатый бургомистр, завернувшийся в плащ, чтобы согреться. Летучая мышь встала перед статуей, и ее когти медленно превратились в мускулистые ноги. Вслед за ногами начали изменяться и остальные части тела животного — мех отступал назад, превращаясь в бледную, безжизненную кожу. На ней возникли гладкие отростки, которые, расширяясь, сформировались в мощные руки, набухшие мускулами и сухожилиями. Морда летучей мыши медленно изогнулась и превратилась в злобное, дьявольское лицо. На безволосой, деформированной голове прорезалась огромная рана рта с острыми, неестественно крупными зубами. Глаза чудовища, похожие на две покрытые струпьями лужи почерневшей крови, безжалостным взглядом смотрели на омерзительную толпу.

Подчинившись безмолвному приказу, один из упырей бросился вперед, съежившись перед вампиром. Чудовищный зверь, возвышавшийся над сравнительно хрупким людоедом, потянулся вниз рукой. Когти вампира размером с меч обхватили подбородок упыря, заставив несчастного поднять голову. Вампир вперил взгляд в глаза твари, позволив себе задержаться и поглотить воспоминания о прибытии кареты и обо всем, что произошло после.

Вампир яростно зашипел, отдернул руку от лица упыря и одним невероятно быстрым движением перерезал его шею. Голова людоеда пролетела через площадь, отскочив от стены старого здания Гильдии. Вампир притянул обезглавленный труп к себе, ухватив массивной челюстью торчащий обрубок шеи трупоеда. Чудовище шумно и жадно всосало отвратительные жидкости. Оно не обращало никакого внимания на визг и завывания упырей, съежившихся вокруг вампира, на их мольбы о прощении и клятвы преданности.

Вампир отбросил высушенную оболочку и длинным волчьим языком слизнул кровь, покрывшую подбородок. Это была самая отвратительная трапеза из всех возможных. Вампир не любил обращаться к столь мерзким практикам, но на этот раз у него была причина: судя по всему, понадобится вся сила, которую он только может вобрать, даже те ничтожные крохи, что способна дать жидкая, испорченная кровь упыря. Глазами съеденного трупоеда он видел пассажиров кареты, бежавших в храм, и один из них сильно беспокоил мертвого обитателя гробниц. Он навевал воспоминания о тех давних годах, когда великие графы вампиров вели войны, и об осквернении вампирских могил смертными, когда те снова взяли в свои руки власть над Сильванией. Уже долгое время у вампиров не было причин опасаться кольев в руках живых. Тварь бросила гневный взгляд на храм. У него не имелось никакого желания встречаться с таким опасным смертным, вдобавок укрывшимся в обители врага всех вампиров.