Жрец Хаоса. Книга ХIV (СИ). Страница 38

К концу третьей ночи стало понятно: свадьбе на родовых землях невесты быть. Рассылались приглашения с уточнёнными данными, совершались личные звонки с приглашениями. Я же лично уважил принца, передав ему приглашение на свадьбу, заодно и предупредив, что к рассвету следующего дня мы после трудов праведных будем готовы отправиться на рыбалку, а после попариться в баньке.

Честно говоря, после наших подвигов ни мне, ни Алексею ни о какой рыбалке уже и думать не хотелось, но посидеть в тишине, посозерцать водные просторы, а после попариться в баньке казалось нам отличной идеей. Ведь суть рыбалки была не столько в улове (уж стол знатный нам из рыбки подготовили местные смотрители охотничьих угодий Андрея Алексеевича), сколько в небольшой передышке во время наших трудовых подвигов. Как ни крути, от пахоты даже кони дохли, что уж говорить про особо инициативных магов.

Принц, заранее посвящённый в нашу ситуацию, даже не пытался нас растормошить, только тихо шепнул мне на ухо, чтобы хотя бы в ночь перед свадьбой жених не предавался трудовым подвигам, иначе первая брачная ночь может и вовсе не состояться. А в остальном наша троица была похожа на трёх крайне задолбавшихся мужчин, выбравшихся на рыбалку и просто пытавшихся восстановить внутреннее равновесие после свистопляски и нервотрёпки, царящей вокруг. Для этого мужчинам, в отличие от женщин, не было нужды разговаривать: сам факт того, что рядом кто-то есть и молчаливо тебя поддерживает, уже достаточен. А уж за восстановление и умиротворение в нашем случае отвечала всецело природа и тишина.

Алексей всё-таки вырубился во время медитации над поплавком, тем самым подведя итог нашей рыбалке. Он даже во сне что бормотал про то, что слишком светло вокруг и жарко.

— Учись, — хохотнул принц, самолично направляя катер к устью небольшой речушки, — мы ещё до заимки не доплыли, а он уже в бане парится!

Путь от озера до охотничьей заимки занял не больше пяти минут. Казалось, принц получал удовольствие, самолично правя катером, вдыхая утренний стылый воздух и разглядывая громады сосен по обеим сторонам от речушки.

Потемневший от времени сруб из толстых брёвен стоял на берегу. Рядом уже топили баню, мостки от которой шли прямиком к заводи, местному аналогу купели. В воздухе витала смесь ароматов сосны, дровяного дыма и копчёностей. Я невольно облизнулся на последний.

— Здесь зверя и рыбу к нашему столу бьют, солят и коптят. Думаю, к нашему приезду тоже чего-то свеженького сообразили, — ответил принц, привязывая лодку.

Дядю я перенёс магией воздуха отдыхать внутрь заимки на лежанку, покрытую медвежьими и лисьими шкурами.

Мы же с принцем спокойно провели время, беседуя у очага. В соседней комнате стол ломился от лесных и озёрных деликатесов: в центре, на огромном блюде из темного серебра, лежал медвежий окорок — исходящий паром, в карамельной корке из запеченного меда и можжевельника. Рядом, на овальном деревянном щите, покоилась лосятина, нарезанная ломтями толщиной в палец: внутри розовая, по краям прожаренная так, что должна бы хрустеть на зубах. Принц, не скрывая удовольствия, на ходу отломил кусок рябчика, фаршированного белыми грибами и трюфелем, и закинул в рот, блаженно улыбаясь.

— Рекомендую!

А по краям стола, словно лесная стена, стояли соленья: квашеная брусника в глиняных плошках, грузди, похожие на маленькие горы в сметане, моченые рыжики с укропом. Отдельно — ильменский судак, холодного копчения, янтарный, прозрачный на просвет; его бросили на ледяную подушку, и чешуя блестела, как монеты.

Венцом стола был по старой русской традиции свежеиспечённый ржаной хлеб с хрустящей коркой. И рядом — глиняный кувшин с квасом.

Последовав примеру принца, я прихватил с собой пару рябчиков на тарелке. Впереди была баня, а объедаться перед ней — портить всё удовольствие. После перекуса и пока Алексей отсыпался, я порталом сводил принца к усадьбе Берсеньевых, показав её нынешнее состояние и результаты наших ночных бдений. Принц впечатлился.

На заимке нас уже поджидали банщики. Баню раскочегарили и ждали только нас.

— Давай будить жениха, — усмехнулся наследник престола. — Ему сейчас второй раз на свет родиться. Банщики у нас умелые, на ноги поставят даже мёртвого.

Сама баня располагалась на берегу. Речка ещё не замёрзла, да и глубина в заводи была приличная, чтобы не бояться нырнуть и охладиться как следует.

Первый заход в баню был пробным: мы его особо и не почувствовали. А уж на втором банщики расстарались как следует. Распаренные венички да на разгорячённую кожу выбивали дух. Казалось, что мы разлетелись на множество осколков и были вновь собраны руками местных умельцев. Один за одним мы вылетали из парной по мосткам к заводи и с блаженными криками прыгали в холодную воду.

Лишь после того, как мы вынырнули, остудившись, волей-неволей заметили, что вокруг нас как-то резко посветлело. Для декабрьского утра это было чем-то из ряда вон выходящего. Снега вокруг не прибавилось, чтобы он зеркалил тусклые лучи солнца, пробивающиеся сквозь низкие сизые тучи. Значит, у света был иной источник.

Тревожную картину дополняли тихий гул и треск, доносящиеся до нас.

Повинуясь смутному импульсу беспокойства, я выпустил из собственного «Ничто» властителей неба и дал команду осмотреться с воздуха. Не прошло и минуты, как по мысленной связи мои химеры продемонстрировали мне абсолютно невозможное зрелище. Зимний лес горел верховым пожаром, уже практически подступив к усадьбе Берсеньевых.

Глава 17

Вот хоть убейте меня, в жизни не поверю, что в декабре месяце в пристоличном регионе, да на болотах, может возникнуть пожар. А уж по очень странной локализации пожара, отчего-то берущего в тиски усадьбу Берсеньевых, и вовсе налицо был явный злой умысел. Только организаторы крупно просчитались, ведь по счастливой случайности рядом находился один из сильнейших магов огня в империи. И я. Тут уж было не до маскировок и сантиментов, потому я тут же обратился к принцу:

— Андрей Алексеевич, я вас закину в усадьбу к Берсеньевым. Надо бы, чтобы вы пожар задержали. А то я, человек, конечно, мирный, но когда плоды моего трёхночного труда пытаются свести насмарку, буквально зверею.

— Какой огонь? — всё ещё пребывая в счастливом расслабленном состоянии, ответил принц.

— Пожар верховой, который подбирается к усадьбе. А я пока отыщу тех молодчиков, которые эту дрянь устроили. Больше, чем уверен, далеко уйти они не смогли бы.

Видя, что я не шучу, принц тут же окинул нас взглядом. Как-то с одними банными полотенцами на поясе смотрелись мы той ещё гвардией по спасению.

— Ай, хрен с ним, — махнул он рукой и обернулся фениксом. — Так проще будет стихию чувствовать. Открывай портал!

Алексей даже не удивился подобным переменам, лишь успел вклиниться:

— Я с вами. Это теперь и мой дом.

Принц только пожал плечами. А мне же пришлось на скорую руку сообразить хоть какой-нибудь костюмчик, отличный от новорождённого, дабы Алексей не щеголял голым задом при спасении будущего дома. Открыл портал я к крыльцу усадьбы, в то время как сам высвободил из собственного «Ничто» всех доступных химер и отправил на охоту.

— Отыщите мне этих мразей, которые пожар устроили. Далеко уйти они не могли. И акваторию прибрежную озера тоже проверьте. Мало ли, на лодке или катере сейчас уматывают.

В принципе, пределом грузоподъёмности властителей неба был один взрослый мужчина под центнер весом. У крылогривов, благодаря иному строению, полтора-два центнера предел. Поэтому в случае чего справиться и доставить мне всех, кто попадётся под крыло, они могли. А уж дальше… Пытки и не таких раскалывали.

Иглобрюхи, горги, крылогривы и властители неба ринулись в разные стороны. Задачу упрощало ещё и то, что на окрестные сотни километров простирался имперский лес, где кому попало шастать было запрещено. А потому я предполагал получать посылочки либо с егерями-лесниками, либо с поджигателями. Реальность, конечно, преподнесла сюрпризы в виде рыбаков-браконьеров, парочки тощих стариков, занимающихся приглядом за поместьем Берсеньевых, и слишком далеко углубившихся в лес в поисках хвороста для топки печей. Оно ведь, как позже оказалось, усадьбу отапливали старые добрые русские печи, расположенные на техническом этаже, в так называемом подполе, откуда расходились воздуховоды с горячим воздухом, отапливающие весь терем. А камины, которые мы видели в нескольких комнатах, были не более чем имитацией, так называемым подражанием западной культуре. Огонь там тоже был, но исключительно артефактно-иллюзорный. Имитация и не больше. Нашим людям идиотизм не был присущ: оставлять открытые очаги в деревянном тереме было смерти подобно. Потому старики-истопники в преддверии свадьбы рыскали по всей округе в поисках хвороста для отопления усадьбы.