Жрец Хаоса. Книга ХIV (СИ). Страница 37

Все эти воспоминания вспыхнули в душе алым пламенем и осыпались пеплом разочарований. С тех пор прошло полторы сотни лет. И вот сейчас кто-то неумело пытался разбудить в ней ностальгию по дому, но вместо этого напомнил лишь причину, почему фрау Листен не хотела бы возвращаться в родной дом.

Тем не менее нага без раздумий тут же сменила ипостась на змеиную. Не так часто ей приходилось иметь возможность побыть нагой. По Кремлю не поносишься в змеином обличии. Да и скрывать приходилось свою звериную натуру хотя бы для того, чтобы можно было преподнести сюрприз, вероятным врагам, решившим причинить вред принцессе Елизавете или принцу Андрею.

Раскалённый песок ласкал чешую не хуже страстных пальцев любовника. Пламя блуждало по её телу, рассыпаясь искрами и вновь соединяясь у маленьких саламандр — духов огня, всегда покровительствующих махарани. Да, у неё не было магии огня. Но это не означает, что первостихия не была ей родственна. Скорее, они встречали друг друга как две старые подруги, если не способные помочь друг другу, то хотя бы утешающие и дарящие тепло в жизненных невзгодах.

Песок вздыбился бугрящейся полосой и двинулся навстречу фрау Листен, а после взорвался золотом раскалённых искр. Посреди пустыни вырастал монструозного размера золотой змей с рубиновыми глазами, символ рода Нага.

— Добро пожаловать домой, Лассия Расхес, истинная махарани Шрингар-Кот.

— Я бы в страшном сне не назвала домом место, где меня годами пытали, а после убили.

Змей, казалось, даже опешил от её заявления.

— Ещё скажи, что наги не живут в песках.

— Ты откуда выбрался-то? Наги уже давным-давно проживают в подземных городах, а последняя экспансия в пустыню закончилась едва ли не полным уничтожением армии Шрингар-Кот. За возможность сохранить хотя бы остатки змеиной армии во главе с моим папашей откупились мной.

— Да уж, похоже, кровь пора менять, — хмыкнула змеюка. — Не хочешь стать первой правящей махарани среди нагов?

«Где ж ты был сто сорок семь лет назад?» — горько усмехнулась фрау Листен, но вслух ответила:

— Не имею ни малейшего желания, — при этом бывшая махарани примерно представляла по внешнему виду и ауре силы, кто перед ней находится, потому отвечала с вежливым поклоном. — Ни одна тварь из генералов отца не признает меня на троне, также как и армия из братьев-недобитков, которые и тогда мне в подмётки не годились, умели только трахаться и плодить новых нагов, не хуже быков-производителей.

— Твой отец предлагал мне любую из своих дочерей для обновления крови и клялся передать трон внуку с моей кровью. Мы можем ускорить процесс, и на трон сядешь уже ты!

— Если ему змеёнышей в серпентарии не хватает, он может собственный зад подставить, но я его задницу прикрывать больше не стану. Чтобы он тебе ни обещал или ни предлагал — ко мне это отношения не имеет. Лассия Расхес умерла сто сорок шесть лет назад на лабораторном столе. На её место пришла другая сущность, которая без зазрения совести снесла бы башку и папеньке-предателю, и двуличным генералам, и сластолюбивым братьям, но прекрасно осознаёт, что тогда в кровавую вакханалию может погрузиться целое княжество. Обычные наги не виноваты в семейных разборках правителей. Так что благодарю тебя, основатель рода за честь обновить кровь через моё чрево. Но ничью кровь обновлять я не буду.

— Но я могу дать тебе свободу, власть, месть. В конце концов, никто не посмеет даже пикнуть в твою сторону, если за твоей спиной буду находиться я! Мне подвластны все змеи и яды мира! Ни один враг до тебя не доберётся!

— Хочется править? Правь! — фыркнула нага. — Вперёд и с песней, как говорят русы! Никто не мешает. А меня от подобной судьбы уж увольте, воротит.

— Ты осознаёшь, с кем говоришь? — кажется, своим упрямством фрау Листен разозлила существо, бывшее первопредком всех нагов.

— Бог ты или демон, мне без разницы. Видала я и тех и других, и зачастую это оказывались одни и те же люди, но в разном настроении. Так что, увы, даже в сказочки о большой и чистой любви я не верю, не то что в сказки о мести, власти и свободе. Найди какую-нибудь другую доверчивую дуру и плоди с ней новый выводок. Захочешь принудить, возможно, у тебя это и выйдет. Да только сдохну я гораздо раньше из-за нарушения других клятв, чем подарю тебе дитя с твоей кровью. Так что, увы и ах, благодарю за предложение, но вынуждена отказаться. Если на этом всё, то благодарю ядовитейшего первопредка за то, что почтил вниманием оболочку сию, некогда бывшую махарани Лассией Расхес.

Золотой змей замер, а после вкрадчиво прошипел:

— И как же зовут ту сущность, что нынче поселилась в теле бывшей махарани?

Первопредок всматривался рубиновыми глазищами прямо в душу фрау Листен, но та не испугалась сверлящего взгляда. А всё потому, что наличие паразита давало кое-какие преимущества, в том числе и сопротивление магии.

— Это вас, дорогой первопредок, не касается. Всего хорошего.

Фрау Листен сменила ипостась на человеческую и с достоинством покинула место встречи. Что хотела — она узнала. Существо не несло опасности для Пожарских, а сама фрау Листен не хотела иметь ничего общего с прошлой жизнью.

Работали мы от заката до рассвета, не покладая рук и раз за разом опустошая резерв. Но если у меня хотя бы была батарейка в лице Эсрай, которая после ночных трудов помогала мне восстановиться с обоюдным удовольствием для нас, то к трем часам ночи Инари уже даже молитвы Леонтьева помочь не могли. Та выглядела скелетом, обтянутым кожей, но при этом с завидным упорством выходила на ниву трудового подвига. В конце концов я уговорил Кхимару, чтобы тот попросту усыпил кицунэ и не дал бывшей богине себя смертельно измотать. Мясников и Эльза и так били тревогу, но, уж не знаю по какой причине, Инари старалась изо всех сил.

Ещё я заметил, что между азиаткой и альбионкой царило негласное соревнование. Нет, они не вставляли друг другу палки в колёса, но каждая из них старалась выполнять свою часть работы как можно более качественно, сияя аки солнце или луна на небе после моих похвал. Однако если у Эсрай резерв был гораздо больше, чем у иллюзионистки, да и к тому же в ночное время, в приближающееся полнолуние, она обретала гораздо больший запас сил, то выглядело это будто бы на равных пытались соревноваться юниор и мастер спорта международного класса. Мысленно приведя подобное сравнение, я вновь почувствовал тупую ноющую боль в висках. Боги, как же достало не знать, что и откуда всплывает в моей памяти.

За три ночи мы смогли привести в божеский вид холл терема, бальный зал и гостиную. Предстояло ещё отремонтировать господские покои и поправить внешний вид особняка, но даже в таком состоянии в нём уже можно было проводить торжество. Понятно, что на овеществление той же мебели мы силу не тратили, озадачив Алексея приобретением и доставкой гарнитуров, посуды и даже постельного белья и занавесок. Жених тоже уже походил на мумию без сна и отдыха, ведь доставки происходили днём и спал интуит урывками.

Опытным путём выяснилось, что создание живых существ даётся мне гораздо проще, чем неодушевлённых предметов ещё и по строгому техническому заданию. Над бальным залом я провозился три ночи, восстанавливая огромные резные деревянные колонны, звёздное небо на потолочных панелях, возвращая к жизни балкончики на уровне второго этажа, с которых можно было разглядывать танцующих. Ну и отдельной «любовью» стало восстановление дубового паркета.

Остальными металлическими извращениями, пардон, украшениями заведовала Эсрай. Вот уж куда я не лез со своим уставом. Богиня со всей ответственностью отнеслась к моему поручению, и сейчас особняк Берсеневых красовался новенькими бронзовыми светильниками и люстрами, ковкой на бортиках лестниц и серебряной паутиной поверх резных панелей в бальном зале, которые действительно сделали потолок похожим на звёздное небо. Богиня даже зеркало ростовое в господских покоях восстановила в память о матери Берсеньевой, успев заодно сообразить ограду вокруг усадьбы и кованные ворота с новыми вензелями рода Берсеньевых-Угаровых.