Ювелиръ. 1812 (СИ). Страница 31

Кто мог помочь? Екатерина Павловна. Первое что пришло на ум.

Пришлось ехать к ней. Опять. Ее муж наверное скоро спустит меня с лестницы из ревности. Радовало только, что посыльный вернулся почти сразу, меня готовы были принять, хотя только вчера виделись.

С собой я взял общую папку проекта и ведомость ремонтного двора.

Катишь приняла меня в малом кабинете. Вокруг нее не было посторонних, только пара фрейлин в дальнем углу. Кажется, она решила позлить мужа, раз решила вновь принять меня наедине.

— Что именно вы хотите показать моему брату? — спросила она, когда я вкратце обрисовал свою задумку.

— Опытные средства Саламандры для военного времени. Машину, лекарский ящик, порядок ремонтных дворов и расчет первых расходов.

— Кто просит денег?

— Никто. Расходы беру я. Нужно только несколько минут внимания Государя.

Она раскрыла папку и стала читать строки с цифрами

— Вы просите мало для такого размаха, — сказала она.

— Потому что прошу разрешение, содержать буду все сам. Если государь увидит во всем этом пустоту, расходы останутся моими.

Она перелистнула раздел о лекарских ящиках и остановилась на ведомости ремонтных дворов.

— Здесь нет одной части.

Она подняла глаза.

— Будете всем руководить сами? Справитесь?

Вот же умница какая. И ведь понимает, что сам все это не вытяну, не тот масштаб и сфера деятельности.

Я склонил голову, показывая, что уважаю ее проницательность.

Она не обещала поддержки, радовало, что сразу не отказала. Надеюсь, она аккуратно зайдет с моим вопросом к брату. И это при том, что она особых чувств к первопричине этого замысла не имеет.

Я ушел от нее с чувством выполненного долга, но что-то внутри меня свербило, не давало расслабиться. Кто еще мог помочь мне в этом вопросе?

Роксандра? Помнится, Государь в моей истории был ею очарован. Она умела правильно поставить себя перед Александром, говорила спокойно, могла произнести мысль так, чтобы собеседник счел ее своей собственной.

Через людей Элен можно было передать записку от Саламандры. Обдумав мысль с разных сторон, я решил от нее отказаться.

Оставался Юсупов. Но после его встречи с Государем, мне не хотелось его впутывать в этот проект именно так, под очи Государя. Презентация проекта Борисом только ухудшит взаимоотношения Юсуповых с Романовыми, еще и само дело погубит.

Так и не придумав ничего интересного, я задумчиво просидел в кабинете, пытаясь найти «посредников».

Поздно вечером человек от Екатерины привез короткое распоряжение. Государь согласен посмотреть опытные средства Саламандры. Времени будет мало.

Я прочел распоряжение дважды. Потом положил его к общей папке. Невероятно. Катишь явно не та, что была в моей истории. Она изменилась. Я еле сдерживал свою радость, чтобы не спугнуть удачу. Усталая улыбка сама налезла на мою физиономию.

На следующий день я стоял в загородном поместье Екатерины. Она принимала брата. Кажется, я понял подоплеку — она хотела похвастаться «Авророй», раньше не было видимо повода, а тут в проекте она блестяще смотрелась, главное, выглядела не диковинкой, а полезной частью проекта.

Катишь устроила осмотр на сухом участке дороги. Место выбрали удачно: короткий ровный прогон, сарай для ящиков, рядом полевая канава и старая изгородь, за которой можно поставить щит для стрельбы. Лишних людей туда не пустили. Я приехал на Авроре вместе с Иваном и Прошкой, который еле уместился сзади с насосом. С собой взял еще несколько важных вещей для демонстрации.

Мы стояли у дороги, рядом с ней водрузили стол и несколько ящиков. Здесь же стояла Аврора. У стола расположились Государь, Катишь и я. Свита Романовых была в отдалении, нас видели только гвардейцы императора.

Я положил на стол снайперскую винтовку. Да, решил заходить с козырей, да и Государь все равно знал о ней. Пусть видит, что я ничего не скрываю, может проникнется доверием. Лучше пусть увидит его от меня, рядом с ведомостью зарядов и правилами хранения баллонов.

Прошка проверил баллонные гнезда в Авроре, записал давление в малую тетрадь и поставил возле стола футляр с клапанами. Иван остался у машины. Я велел не натирать металл до блеска, пусть Государь смотрит на рабочую вещь.

Александр позволил смотреть на мои проекты только двум приближенным и человеку в строгом мундире. Государь задержал взгляд на Авроре, потом увидел винтовку на столе. Угол рта у него дрогнул.

— Вы решили начать с самого мирного предмета, Григорий Пантелеевич?

— С самого опасного, Ваше Императорское Величество.

Александр протянул руку. Я снял чехол, показал ложе, резервуар, затвор, прицельное приспособление и отдельный малый баллон. Не стал хвалить точность, и не сказал ни слова о будущих победах. Положил рядом ведомость: дата зарядки, давление, мастер, проверивший клапан, число выстрелов, подпись ответственного.

— Батальону его раздать нельзя. Дорого, капризно, требует чистоты, насоса, баллонов и специально обученных людей. Эта винтовка нужна там, где царствуют разведка, охрана, ночная работа.

Александр посмотрел на меня прищурившись.

— Вы сами называете мне применение, от которого стоит насторожиться.

— Поэтому я сам и положил винтовку на стол.

Он взял ведомость, прочитал две строки и вернул.

— Кто решает, кому оно попадет в руки?

— Только лицо, назначенное государем или тем, кому государь передаст это право. В «Саламандре» мастер может изготовить, испытать и записать. Разрешать применение мастер не должен.

Вот так, пусть понимает, что я ничего не указываю, а только рассказываю о функционале и методах применения.

На старой изгороди поставили щит. Иван зарядил винтовку, Прошка назвал давление и записал его. Стрелял Ваня, он был не лучшим стрелком, что я сразу сообщил Государю, зато я доверял Ване оружие в присутствии императора. Выстрел почти потерялся в ветре. На щите появилась темная точка ниже круга. Второй выстрел лег ближе к центру.

— Странный ты торговец, — сказал Александр, возвращаясь к столу. — Сначала показываешь товар, потом объясняешь, почему без сторожа товар не работает.

Я поклонился. А что еще сказать, все верно. После винтовки я перешел к Авроре.

— Весной эта машина плоха на размокшей дороге, — сказал я. — На глине сядет. Для дальнего хода нужны сухие участки, заранее выбранные дворы, ремонтная телега, мастеровые. Достоинства и без меня заметят, поэтому начинаю с того, что может его погубить.

Иван вывел Аврору на дорогу. Он не гнал, сначала дал малый ход, потом прибавил, у поворота убрал скорость и вернул машину обратно к столу. Колеса собрали грязь с края дороги, баллонное гнездо осталось сухим, клапан после остановки проверил Прошка. Он назвал давление до и после хода, записал число в тетрадь, показал мне строку. Я передал тетрадь Государю.

— Сколько пройдет? — спросил Александр.

— По хорошей дороге — достаточно. По плохой — не много. Без заранее устроенного двора она бесполезна на дальнем деле.

— Сломается?

— Она капризна, Государь.

Екатерина Павловна отвернулась, скрывая улыбку. Александр посмотрел на грязные колеса, потом на мои бумаги.

— Я вижу только плохие качества, Григорий Пантелеевич. Мыслю, что чудо не состоится.

— Государь, чудо обещают те, кто не знает как достичь цели. Я сразу показал все неприглядные моменты, дабы не возникло иллюзий, будто войну можно победить только этим.

После этого я показал поврежденную деталь от старого резервуара. Положил обломок рядом с новым клапаном и объяснил, как меняю приемку стенок, как запрещаю зарядку без проверки, как отделяю мастера, который изготовил, от человека, который допускает к работе.

— Кто отвечает за гибель при таком случае? — спросил Александр.

— Тот, кто подписал допуск. Если приказал я, отвечаю я. Если мастер скрыл что-то, отвечает мастер. Если управляющий сэкономил на испытании, отвечает управляющий.