Ювелиръ. 1812 (СИ). Страница 17

— Железки сами по себе не стреляют. Работают люди.

— Вот это и надо растолковать канцелярии.

Мой взгляд зацепился за прошкин листок с перечнем. Кривые колонки: стволы, насосы, прокладки, морозные отказы, живые стрелки.

Я устало заявил:

— Начнем с азов, господа. Для штыковой атаки есть мушкет, для редута — пушка. Наш инструмент требует и точности, и людей, которым позволят ломать армейские правила.

Подтянув к себе потрепанный журнал испытаний, я раскрыл его на таблицах с номерами баллонов. Борис навис над столом, вглядываясь в записи. Толстой тоже покинул свое кресло, снова вскочил. Графа интересовали данные напротив каждого выстрела: дистанция, падение траектории, задержки клапанов.

— В линейном пехотном строю эта игрушка превратится в обузу, — заявил я. — Слишком много возни. Баллоны, насосы, деликатная смазка, стерильность при разборке. Человек должен четко понимать, ради чего каждую мелочь описывают в книге. Обычному рекруту выдали патроны, кремень, шомпол — и марш в шеренгу. С пневматикой подобное не сработает.

Повертев в пальцах задубевшую кожаную прокладку, Толстой скептически хмыкнул.

— Из-за этого лоскута срывается выстрел? Прошка про него говорил?

— На морозе кромка каменеет, воздух травит из всех щелей, и пуля клюет носом. В натопленном тире механизм работал как часы. Зато на снегу мы с треском провалили третью серию. После этого я заставил парней менять баллоны прямо в рукавицах. Один выронил пулю, второй запутался в ремнях, третий сбросил перчатку и через минуту уже не чувствовал собственных пальцев. Пришлось заказывать отдельно перчатки.

Князь провел пальцем вдоль колонки с нормативами перезарядки.

— Выходит, требуется единообразное снаряжение и порядок укладки.

— Именно. Стрелок должен выхватывать сменный баллон вслепую. Каждый винтик крутится на своем месте. Только так рождается скорость.

Я пододвинул Борису новую прокладку, вымоченную в экспериментальном составе. Он молча приложил ее к старой, демонстрируя разницу Толстому.

— Вся эта муштра с цифрами дает специалистам возможность делать свою работу. Отличный стрелок приносит пользу точным попаданием, механик — герметичным клапаном, ваши люди — свежей лошадью на перегоне. Сложите это вместе, и получите результат, который обычный полк при всем желании не выдаст.

Взяв ручку, я обвел узкую горловину дороги у речной переправы.

— Помните наши баталии в «штабе»? Черный порох — это всегда густое облако дыма и вспышка. Грохот выстрела поднимет на уши всю округу. Пневматика тоже щелкает, однако засечь позицию стрелка сложнее. Особенно если он засел в кустах, овраге или у воды. Заряжая штуцер, солдат выпадает из реальности. Наш человек успевает спокойно сменить укрытие или добить цель.

— Цель, — эхом отозвался Толстой.

Я оперся ладонями о стол.

— Фельдъегери с секретными пакетами. Штабные офицеры. Проводники, ведущие колонны по незнакомой местности. Разведка на почтовых трактах. Артиллерийский специалист, без которого захлебнется переправа. Мы это все уже обсуждали.

Толстой перевел взгляд на отмеченный перекресток.

— Человек с депешей чаще всего даже не успевает осознать, откуда прилетела смерть.

— Зато его задержка может спасти сотни наших солдат. Представь, Федор Иванович, что целый вражеский корпус простаивает сутки из-за одной пропавшей бумажки.

Борис шумно выдохнул и потер переносицу. Для человека его круга война всегда измерялась честью, знаменами и красивыми маневрами на равнине. Но Отряд уже не раз доказал, что нельзя остаться в белых перчатках на такой войне.

Я провел ручкой короткую дугу между двумя трактами.

— Сила Бонапарта — в координации. Один корпус давит с фронта, второй заходит во фланг, связь обеспечивают эстафеты. Приказ доставлен секунда в секунду — махина бьет кулаком. Курьер сгинул? Штаб замирает, отправляет дублеров, проверяет слухи. Теряется драгоценное время. В начале кампании эти потерянные французами сутки могут дать Багратиону шанс на соединение армий.

Перехватив мою ручку, Юсупов поставил жирный крестик возле почтовой станции восточнее границы.

— В таком случае наши машины нельзя держать вот здесь, здесь и здесь. Если пустить «Аврору» курсировать между штабами, она потянет на себе дубликаты приказов. При отступлении мы вывезем документы втрое быстрее любой телеги.

Князь рассуждал вслух, осторожно прощупывая новую для себя территорию. Я не лез с подсказками, позволяя ему самому сложить картину.

— В точку, — кивнул я. — Любой технике нужны станции, проверенный фураж, толковые кузнецы, склады с осями. Без надежного тыла «Аврора» превратится в дорогую игрушку, увязшую в первой же колее.

Толстой снова повертел в пальцах прокладку и бросил ее к баллону.

— В канцелярии мыслят так: докажешь пользу — вещь немедленно заберут в ведомство. Назначат начальника, спустят циркуляры.

— Потому что типичный генерал, воспитанный на шагистике и залповом огне, загонит инструмент в привычные рамки. Начнутся смотры, равнение в линию и рапорты. Для линейной пехоты это благо, но не для нас. У нас отнимут главное.

— Самостоятельность?

— Свободу действий в рамках поставленной задачи. Нам нельзя болтаться в поисках приключений. Дали приказ, обозначили цель, назначили сроки — а дальше стрелок сам выбирает маршрут и тактику. Вы же не стоите над душой у краснодеревщика, указывая, под каким углом держать стамеску.

Борис с сомнением покачал головой.

— Григорий Пантелеевич, вы требуете невозможного.

Я прикрыл глаза.

— Мне нужен официальное разрешение на работу Отряда в грядущей бойне. Прямое подчинение государю или его личному представителю. Четко очерченные задачи. А внутри этой системы — мой устав, мои бойцы и мои техники. Никакой передачи стволов артиллерийским чиновникам. Никакого размазывания уникальных стрелков по пехотным полкам. Обойдемся без красивых сводных команд.

Юсупов отложил ручку. Князь явно прокручивал в голове сцену в императорском кабинете, где он озвучит сказанное мной.

— После моих заверений перед Александром Павловичем подобный ультиматум прозвучит подозрительно. Автономный вооруженный отряд, собственные машины, независимая связь… Даже моего влияния может не хватить.

Граф тяжело откинулся на спинку кресла.

— Военное министерство вцепится хотя бы в сами винтовки.

— Пусть лучше вцепятся в инструкции по их применению, — парировал я. — Железо без методики мертво. Если империи нужен результат, придется сохранить сформированную команду. Наша система выдергивает лучших людей из казарменного болота. Их единственная задача — бить точно в цель и обеспечивать движение, пока неповоротливая армейская махина только разворачивается.

Толстой с нажимом провел ладонями по лицу.

— А если не дадут разрешение?

Хлопнув обложкой журнала, я придавил его листком со штатным расписанием.

— Прикажут свернуть самодеятельность — подчинюсь и найду другое место, где смогу приносить пользу. Если же прямого запрета не последует, Наши парни уйдут на запад вместе с обозами, госпитальными телегами и курьерской службой князя Юсупова. Еще и вывеску придумаем благонадежную, а работу сделаем ту, которую умеем.

— Сперанский может расценить это как самоуправство.

— Вот поэтому я и хочу выбить разрешение до первых выстрелов. Мне нужно выйти на тракт с развязанными руками, а не прятаться потом по кустам.

Борис долго изучал испещренную пометками бумагу.

— Мои приказчики начнут готовиться немедленно. Станковые лошади, фураж, ремонтные базы, скрытые ночевки.

Смахнув со стола крошки засохшей смазки, Толстой отодвинул прокладки и потянулся за шляпой. Тема пневматики далась ему тяжело. Боевого опыта у графа хватало с избытком, чтобы осознать простую вещь: за красивыми словами о перехвате курьеров кроется грязная резня, за которую крестов на шею не вешают.

— И еще, Федор Иванович, — привлек я к себе его внимание.