Машина ненависти (ЛП). Страница 35

Во время пожара в Лос-Анджелесе я ощутил смерть сотен людей. В какой-то момент на меня обрушилась волна из пятисот или более смертей. Я вырубился на добрых двенадцать часов. И рад этому. Не знаю, смог бы я пережить это, если бы не вырубился.

— Это займет какое-то время, — говорю я. — И я бы предпочел не находиться здесь, пока все это происходит. Хочешь перекусить? Мы так и не заехали в закусочную.

— Конечно, — говорит Рэйчел. — ка насчет суши?

Несмотря на то, что я чувствую все смерти, происходящие внутри, их количество, кажется, уменьшается. Удары смерти ощущаются не как удары сотней бейсбольных бит, а скорее как удары сотней мячей для гольфа. Это неприятно, но, по крайней мере, к этому я уже привык.

Я вижу, что она убила не всех, а значит, действует избирательно. Хорошо. Может, я буду чувствовать себя не таким ублюдком из-за того, что вытащил ее оттуда.

Интересно, все ли, кого убила Бриджит, этого заслуживали. Но что, черт возьми, это вообще значит? И имеет ли это вообще какое-то значение? Люди умирают постоянно. Хорошие, плохие, те кто заслуживает, те кто не заслуживает. В конце концов, смерть, это единственное, что нас всех объединяет. И все же от всего этого зрелища меня тошнит.

— Да, — говорю я. — Я бы взял суши.

Глава 14

Обычно маги стараются не демонстрировать свои способности. Если обычные люди узнают, на что мы способны, они на нас разозлятся, и не потому, что мы язычники, которых нужно сжечь на костре, а потому, что мы не хотим делиться.

К счастью, большинству людей сложно принять масштабную магию. А вот мелкую, да. Кролики из шляпы, карточные фокусы, кровавые проклятия, насылаемые на врагов за все гадости, которые они вам сделали. Серьезно, вы видели, сколько существует заклинаний мести?

Но от них легко отмахнуться. Да, люди могут верить в мелкую магию, но большинство не воспринимает ее всерьез.

А вот масштабная магия, это совсем другая история. С одной стороны, ее не так-то просто скрыть. Например, огненный шторм в Лос-Анджелесе. Или токсичное облако, превратившее Южный Лос-Анджелес в пустыню.

Насчет этих явлений существует множество теорий. Но ни одна из них не имеет ничего общего с правдой. Конечно, в некоторых из них есть доля магии, но это либо Сатана, либо "Сексуальные ведьмы", а не "какой-то придурок-некромант разозлил бога и наслал на город огненный ад".

Хотя мне нравится версия про "Сексуальных ведьм".

Проблема возникает, когда вы оказываетесь в центре диаграммы Венна между масштабным и мелким. Масштабным настолько, чтобы это было заметно, и мелким настолько, чтобы люди задавали вопросы. Магов это немного беспокоит.

— И ты позволил ей это сделать? — спрашивает Николь.

Мы вернулись в "Кэндиленд" около часа назад. Николь, Рэйчел и я сидим за столиком рядом с киноэкраном, пока Близнецы занимаются Бриджит, которая всю дорогу из тюрьмы проплакала. Я предполагаю, что это слезы радости, но не могу с уверенностью сказать, вызваны ли они тем, что она выбралась, вернула свою магию или разрушила кошмарный дурдом, в котором была заперта последние тридцать лет.

— Мы ничего ей не позволяли, — говорит Рэйчел. — Ты правда думаешь, что мы могли ее остановить?

— На видео видно, как она парит над парковкой и взрывает полицейские машины.

— Она умеет парить? А ты знал, что она умеет парить?

Рейчел игнорирует меня.

— Люди будут задавать вопросы, — говорит она. — Особенно полиция. О боже, Джефф будет в бешенстве. Но это не такой грандиозный провал, как ты думаешь. Да, это не очень здорово, но бывало и похуже, и мы в порядке.

— Она говорит обо мне, — отвечаю я. — Я сжег дотла один из крупнейших городов Америки, и никаких факелов и вил. По крайней мере, никаких вил. В Вегасе должна быть команда уборщиков. В каждом большом городе так делают.

— Дело не в этом, — говорит Николь. — Теперь Дэвид узнает, что она вышла из тюрьмы и к ней вернулась ее магия.

— О, да.

— Да, — говорит Николь. — Это был не просто побег из тюрьмы. Это был побег из тюрьмы в стиле вытащи чеку из гранаты и отдай ее ребенку.

— Мы ведь не продумали все до конца, не так ли? — Говорит Рейчел.

— Добро пожаловать в мой мир, — говорю я. — Мы можем придумать какой-нибудь способ противостоять этому. Черт возьми, это может даже сыграть нам на руку. Он не знает, что мы имеем к этому какое-то отношение. Он сосредоточится на том, чтобы не дать Бриджит убить его, а не на том, чтобы кто-то попытался его ограбить.

— Это значит, что он будет следить за ней, — говорит Николь.

— Тогда мы просто постараемся, чтобы он ее не увидел, пока мы сами не захотим, чтобы он ее увидел, — говорю я. — Мы даже не знаем, что будем делать. Если мы хотим из-за чего-то волноваться, так это из-за защиты и сигнализации на двери хранилища.

— Вообще-то, у меня есть мысль на этот счет, — говорит Рейчел.

— Это предполагает поджог еще одной тюрьмы штата? — говорит Николь.

— Лукас.

— Серьезно? Я голосую за то, чтобы сжечь еще одну тюрьму штата.

— Я думала, ты с ним ладишь, — говорит Рэйчел.

— Так и было, — отвечаю я. — Пока мы не столкнулись, когда он пытался украсть артефакт для себя, а я для кого-то другого.

— Кто такой Лукас? — спрашивает Николь.

— И чем все закончилось? — спрашивает Рэйчел.

— Я забрал артефакт и оставил его висеть вниз головой над витриной. Я слышал, что он все еще на свободе, так что, думаю, он выкрутился.

— Боже правый. Это может стать проблемой?

— Надеюсь, что нет.

— Кто такой этот Лукас, черт возьми? — спрашивает Николь.

— Он взломщик, — отвечаю я. — Один из лучших. По крайней мере, так было лет тридцать назад.

— Мы уже работали с ним раньше, — говорит Рэйчел. — Но я не общалась с ним несколько лет. Мы иногда обмениваемся рождественскими открытками.

— Он явно не в Вегасе, потому что не явился, чтобы всадить мне нож в грудь, — говорю я.

— Нет. Последний раз я слышал, что он в Рино. У него теперь ребенок.

— Серьезно?

— Да. Милый, как пуговичка.

— Если не считать того, что у него могут быть ко мне претензии, с чего бы ему вообще приходить? Я знаю, зачем мы с Николь это делаем. Думаю, я знаю, зачем это делаешь ты. Бриджит, скорее всего, сделает все, что угодно, лишь бы заполучить Дэвида. Но Лукасу нужно что-то взамен его времени. И за то, что ему придётся терпеть меня.

— Ты забываешь о нас, мой дорогой мальчик, — говорят Близнецы, подходя к алтарю. — Теперь мы тоже в этом участвуем.

— Ладно, чего вы хотите?

— Николь? — Спрашивает Кен или, может быть, Кендра. — Не будешь ли ты так любезна?

— Мы получили от Дианы не только планы хранилища, — говорит Николь, почти выплевывая ее имя. — У нас тоже есть содержимое хранилища. Он все заносит в каталог для страховки.

— У него есть картина, — говорит Кен.

— Читающая девушка в желто-белом Анри Матисса, — говорит Кендра. — Она была украдена из музея Кунстхал в Роттердаме несколько лет назад.

— Вам нужна только картина?

— Она имеет сентиментальную ценность, — говорит Кен. Генри был моим близким другом.

— Хорошо, — говорит Рейчел. — Мы тоже забираем картину. Что насчет Лукаса?

— Пошли ему копию каталога, — говорю я. — Там должно быть что-то, что ему нужно. Скажи ему, что это как рождественские покупки.

— До или после того, как я скажу ему, что это хранилище Дэвида?

— Расскажите ему об этом в одно и то же время, — советует Кендра. — Одна из этих вещей зацепит его, а другая увлечет. Но, может быть, сначала воздержитесь от участия Эрика.

— Что случилось с Лукасом и Дэвидом? Я знаю, почему он зол на меня, но Дэвид был настроен очень враждебно, когда я упомянул его имя.

— Лукас выманил у него двадцать миллионов баксов, — говорит Рейчел. — Это было великолепно.

— Срань господня. Мне нужно угостить этого человека выпивкой.