Машина ненависти (ЛП). Страница 33

— А как насчет пироманта?.

— Это сложно, — говорит она. — Просто прожиг двери хранилища, прежде чем вы доберетесь до меди и стекла, потребует много энергии. И эта стеклянная пластина прочная. Если нагревать ее недостаточно медленно, из-за разницы температур она треснет. Но если у нас получится, то мы сможем заполнить полость пенопластом и вообще предотвратить срабатывание болтов. Знаешь кого-нибудь, кто умеет это делать?

— Нет, — говорю я, — но, может быть, Бриджит умеет. Почему вы все на меня уставились?

— Бриджит мертва уже много лет, — говорит Рейчел.

— Дэвид мне этого не говорил. Сказал, что она в тюрьме после того, как сгорела на работе. Он сказал, что у него есть одно заклинание телепортации, чтобы вытащить вас всех, но он не смог добраться до нее. Когда он вернулся, она уже была окружена полицейскими.

Тишина.

— Ты, блядь, издеваешься надо мной, — тихо говорит Рейчел.

— Дай-ка я угадаю, — говорю я. — Дэвид был не совсем правдив? Я в шоке.

Судя по тому, как она покраснела от ярости, я бы сказала, что права.

— Этот сукин сын, — говорит она. — Это была наша последняя работа в жизни. Он сказал нам, что она умерла. Мы устроили ей похороны. Я собираюсь убить его на хрен.

— У нее были похороны? Я не попала на похороны.

Никто не обращает на меня внимания.

— Он сказал, что она сгорела? — говорят Близнецы. — Это звучит неправильно.

— Мне тоже показалось, что это неправильно, — говорю я. Я достаю телефон и начинаю печатать. — Я видела, как она без труда преодолевала тяжелые двери хранилища.

— Я не могу поверить, что он сказал нам, что она умерла, — говорит Рейчел. — И я поверила в это.

— Бриджит Коннолли, — говорю я, зачитывая веб-сайт Департамента исправительных учреждений штата Невада. — Идентификационный номер преступника 633392. Обвиняется в вооруженном ограблении.

— Она уже должна была выйти, — говорят Близнецы. Я просматриваю ее досье.

— Возможно, все дело в пятнадцати обвинениях в нападении, которые она предъявила за годы, проведенные в тюрьме.

Бриджит редко кого-нибудь задевала. Я не могу представить, чтобы она потеряла свою магию и пребывание за решеткой как-то этому помогло.

— Где? — Спрашивает Рейчел.

— Женский исправительный центр Флоренс Макклюр, — говорю я. — Где это?

— Это, блядь, дальше по улице. — Рейчел вскакивает со своего места и направляется к дверям. Останавливается на полпути. — Ну?"

—Что ну?

— Мы ее вызволяем, — говорит Рейчел. Она обрывает меня, прежде чем я успеваю что-либо сказать. — Не спорь со мной, черт возьми.

— Хорошо, — говорю я. — Но, по крайней мере, поезжай в магазин. Я целый день ничего не ел.

Женский исправительный центр Флоренс Макклюр представляет собой ряд из трех приземистых, соединенных между собой белых зданий к северу от Стрип и чуть западнее военно-воздушной базы Неллис. Как вы можете догадаться, вокруг него не так много мест, и спрятаться, если вы сбежали, негде. Территория, на которой он расположен, представляет собой сплошную плоскую пустыню.

Обычно на организацию встречи с заключенным уходят недели, но мы перешли все границы с помощью небольшого волшебства. Мы с Рейчел появились около часа назад, представившись адвокатами Бриджит, и очаровали охранников, заставив их думать, что у нас уже все расписано.

У меня на груди наклейка с надписью "ПРИВЕТ, МЕНЯ ЗОВУТ", сообщающая всему миру, что я "ЧЕРТОВСКИ КРУТОЙ АДВОКАТ, КОТОРОМУ ВЫ МОЖЕТЕ ПОЛНОСТЬЮ ДОВЕРЯТЬ", а у Рейчел есть браслет-оберег, который делает почти то же самое.

— Вы, ребята, новенькие? — спрашивает охранник, провожающий нас в комнату для допросов. Парень постарше. Вероятно, он здесь уже много лет. — Не думаю, что к старине Шаровой молнии когда-либо приходили посетители.

Он ведет нас мимо рядов запертых дверей со стеклянными вставками, чтобы взглянуть на заключенных. Половина дверей открыта, и охранники обыскивают камеры.

— Ты зовешь ее "Старина Шаровая молния"? — Спрашивает Рейчел. Она бросает на меня взгляд. Если нам повезет, возможно, это действительно что-то значит.

— Да, — говорит он. — Поджигает что-нибудь, по крайней мере, раз в неделю. По крайней мере, так говорят люди. Ее ни разу не поймали за этим занятием. У меня есть сомнения, но кто-то назвал ее "Шаровой молнией" некоторое время назад после того, как у кого-то загорелась голова, когда они работали на кухне. Не знаю, почему они обвинили ее. В то время она находилась в одиночной камере.

— Не самая образцовая заключенная?

Охранник смеется.

— О, это здорово — Он останавливается перед большой зеленой дверью. — Она уже там. Мне нужно подготовить вас к встрече с ней. Не подходите слишком близко. Она прикована, но она кусачая. Если что-то пойдет не так, просто крикни. Я сейчас выйду. И простите, что я так говорю, но я действительно надеюсь, что все пойдет не так. Видите эти шрамы у меня на шее?

Это уродливые шрамы. Как будто его растерзал тигр, следы тянутся от нижней части челюсти с левой стороны до впадины на горле.

— Это она сделала, да?

— Пару лет назад. Мне все еще нужен повод для мести. Так что, как я уже сказала, если что-то пойдет не так, просто крикни. Я позабочусь об остальном.

— Я уверен, что ты так и сделаешь.

— Спасибо, — говорит Рейчел, и ее голос дрожит от ярости.

Он барабанит в дверь.

— Входите.

Раздается громкий звонок, и он открывает дверь, пропуская нас внутрь.

— Что, черт возьми, происходит, Мерфи? — Женщина в оранжевой форме сидит в наручниках, привязанная к столу из нержавеющей стали, привинченному к цементному полу. Она худая, почти изможденная, волосы коротко подстрижены, а костлявые пальцы нервно постукивают по столу. На лице у нее свежие синяки.

— Вас хотят видеть ваши адвокаты, — говорит охранник.

— У меня нет... — Ее глаза округляются, и она замолкает, как только видит нас.

— Мисс Коннолли, — говорит Рейчел. — Мы из юридической фирмы "Картер и Макманус", чтобы поговорить с вами о предстоящем слушании по вашему условно-досрочному освобождению.

— Условно-досрочное освобождение? Ее? — Спрашивает Мерфи. — Это будет тот самый день. Она здесь сдохнет.

— Да пошел ты, Мерфи. И вали отсюда. Это мои адвокаты. Не надо, чтобы ты слушал, как я тут жалуюсь.

— Я уже наслушался твоего нытья. Серьезно, вы двое. Не доверяйте ей. Она, наверное, попытается прикончить одного из вас.

— С нами все будет в порядке, но спасибо за беспокойство, — говорит Рэйчел. Она произносит небольшое заклинание, и глаза Мерфи на секунду стекленеют.

— Конечно. Да. Хорошего дня. — Он улыбается во весь рот, выходя за дверь. Дверь за ним закрывается на замок.

— Ублюдки, — говорит Бриджит. — Если бы я не была прикована к этому столу, я бы вас обоих выпотрошила.

— Бриджит...

— Ты оставила меня здесь гнить, Рейчел. А теперь ты здесь, чтобы что, злорадствовать? Иди нахуй. И какого черта ты здесь делаешь? Я думала, ты больше не вернешься в этот дерьмовый городишко после того, как подставил нас на последнем задании.

— Я здесь не потому, что хочу быть здесь, Бриджит, — говорю я. — И не вини Рейчел. Она узнала, что ты жива, всего пару часов назад.

— Нет, — говорит Бриджит. — Как…?

— Дэвид сказал нам, что ты умерла, — говорит Рейчел.

— А на днях он сказал мне, что ты перегорела и тебя посадили в тюрьму, — говорю я. — Мы обменялись информацией. Прежде чем мы пойдем дальше…

Я накладываю на нас заклинание тишины. Бриджит отшатывается, как будто ее ударили по лицу.

— Ты это почувствовала? — спрашивает Рейчел.

— Конечно, черт возьми, почувствовала, — отвечает Бриджит. — Я просто не могу этого сделать.

— Нет, это неправильно, — говорю я. Рейчел согласно кивает.

— Это было простое заклинание, — говорит она. — Если бы ты перегорела, то даже не заметила бы, как он его накладывает.