Действие первое. О любви. Страница 2
После освобождения Валера Козырь поселился у жены, своего дома у него не было, а со Светкой они жили без штампа, так что претендовать на ее жилплощадь он не мог. Ел Валера строго по расписанию даже в выходные дни, как привык за восемь лет колонии, гостей не любил, курил прямо в квартире, водку пил стаканами, не морщась и не закусывая, матерился много и витиевато, на работу устраиваться не спешил, успеется, зато свой ночной мужской долг не задерживал, отдавал исправно, и Валя думала, что все это тоже можно назвать счастьем, многие живут хуже.
Родители Вали погибли в автокатастрофе, когда ей было восемь лет. От отца на память остались старая рубашка, наручные часы «Слава» с коричневым циферблатом и серый шерстяной шарф. Материных вещей было больше: в дальнем углу шкафа до сих пор болтались ее ремешки, шейные платки, на антресолях в чемодане лежали ее купальники, очки, фотоальбомы, открытки, письма. Валю воспитывала мамина сестра, которая переехала к ним сразу же после аварии, оформила опекунство, своей семьи так и не завела и умерла от сердечной недостаточности шесть лет назад. Других родственников у Вали не было.
Один раз они шли по улице, вдруг Валера остановился и, обращаясь к идущему навстречу парню, сказал: «Ну здравствуй, арестант!» Тот дернулся, потом кивнул и подошел ближе. Валя обратила внимание на его руки: основательные, рабочие, но с хорошо вычищенными ногтями, на большом пальце левой какая-то наколка, похожая на обозначение знака зодиака. Валера обернулся: «Смотри-ка, Валюха, это писарь наш, это он тебе малявы калякал. А ты-то думала, что я». Козырь развеселился, шлепнул жену по заду и пригласил Сергея в гости: побазарим, как пацаны, в литробол сыграем. Сергея встреча не обрадовала, с Козырем он и в тюрьме наобщался, но, с другой стороны, это лучше, чем торчать дома одному. К тому же Валю, хоть она и была старше него, захотелось рассмотреть поближе.
От тетки в наследство Вале досталась небольшая однокомнатная квартира, которую удобно было сдавать. Последнему жильцу что-то не понравилось, и через два месяца он выехал. После работы надо было пойти убраться, проверить, все ли на месте, а потом можно посидеть на свежей проветренной кухне и попить чай. Когда Валя подходила к дому, из первого подъезда вышел Сергей. Валя его сразу узнала, и закоулки ее памяти затопило словами, залило сладким смущением. Она решила не здороваться и побыстрее нырнуть в свой второй подъезд, но Сергей окликнул ее по имени.
Тетка часто говорила, что в человеке должна быть тайна, тогда интересно. В Сергее тайна была. Она чернела его волосами, улыбалась его большим мягким ртом, смотрела его карими, глубоко посаженными глазами, и все это хотелось приручать и разгадывать. Тем вечером кто-то как будто сообщил Вале код от потайной двери, провел темными подворотнями и подтолкнул: «На, открывай!» Не войти туда она не могла.
Они встречались раз в неделю по вечерам после работы. Из банка Сергея уволили, и он устроился на завод, там всегда были нужны свободные руки. Встреч этих Валя не просто ждала – она от них зависела. Один раз свидание сорвалось, Сергей свалился с гриппом. Валя говорила ему в трубку прерывающимся шепотом, что обязательно придет, принесет лекарства и разотрет водкой, но он запретил. Валя не спала всю ночь, ближе к утру ее заколотило, она измерила температуру: тридцать восемь и пять. Вызвала врача на дом, никакой симптоматики ОРЗ не обнаружили, но на всякий случай на три дня дали больничный. К вечеру она была здорова.
Валера давно учуял посторонний запах – нет, не то чтобы несло чем-то непривычным, с этим все было в порядке, как обычно воняло куревом, едой (готовила Валька хорошо, только медленно), ну из туалета там естественным напахивало, из шкафа перло ее духами. Тот запах, от которого Валера никак не мог уже месяца три отделаться и от которого шерсть дыбом по всему телу вставала, был не из этого мира и носу просто так не давался. В принципе, за Вальку можно было не беспокоиться, баба она не шибко броская, на шею вешаться никому не будет. Болт его вахту нес исправно, если не каждую ночь, то уж раза четыре в неделю пялил будь здоров. Штамп в паспорте, о котором любая мечтает, поставили, про детей вот она пока молчит, морочится с таблетками, но и это со временем решится, мамкой захочет стать, сама пить их бросит. Кому-то из блатных когда-то дорожку случайно перебежал? Да ну, эти бы уже рассказали, что почем. Козырь мучился, перебирал варианты, убеждался, что опасаться нечего, но, несмотря на все доводы рассудка, внутренне напрягся и встал в стойку.
Разгадка пришла резко и неожиданно. Как-то утром Козырь заметил у Вали на шее слой свежего тональника, подошел, как бы ласково погладил по тому месту, из-под бежевого проступил неровный багровый островок. Оба-на. Валя замерла. Козырь хихикнул, но тут же застыл, как будто окатили ледяной водой из старого алюминиевого таза, а потом надели на голову и постучали сверху. Ну что, чудила, хорошо шаечка на ветвях держится?
Первый удар пришелся по виску и сшиб Валю с ног. Козырь старался бить не сильно, про 111-ю помнил крепко, но как тут удержишься. Волосы у Вали были не очень длинные, но для одного уверенного оборота вокруг ладони хватило. Нет, марамойка, Светке не спустил и тебе, шалаве, не спущу, ты у меня из параши похлебаешь, языком своим там после меня вылизывать станешь. И слизня твоего найду, и ума ему дам такого, что он не то что к чужим, к своим шмарам больше не подойдет, потому что не с чем будет.
Валя очнулась привязанная за руку и за ногу вафельными полотенцами к батарее. Тело болело, хорошо видел только один глаз, второй не хотел открываться. Валя потрогала лицо, нащупала припухлость, там, наверное, гематома, ничего, это пройдет, попыталась ближе подползти к шкафу, поморщилась от резкой боли в привязанной ноге, оперлась на крепкую деревянную дверцу спиной, помогла себе рукой и села. Закружилась голова, затошнило. Плохо, похоже на сотрясение, у нее когда-то в детстве было, надо лежать. Она аккуратно сползла обратно на пол, закрыла видящий глаз. В ушах шумело, поэтому то, что в квартире она одна, поняла больше по запахам: навевало старым, въевшимся в стены сигаретным дымом, а недавно выкуренным не пахло, не тянуло из кухни разогретой или приготовленной едой. Ел он в одно и то же время, не пропускал, так что давно бы что-нибудь сунул в микроволновку или сварил пельмени, хотя, может, это недолго все длилось, просто ей показалось, что долго. Хорошо бы попробовать освободиться и позвать на помощь, позвонить Сереже и сказать, чтобы забрал ее отсюда, но сил совсем нет. Рядом горячая батарея, а холодно. И в туалет хочется. Валя поежилась, полежала еще немного, обещая себе пересилить слабость и встать, и провалилась в сиротский больной сон.
Сергею было муторно и неспокойно. Валя не отвечала ни на звонки, ни на сообщения. Звонил и писал он обычно в середине рабочего дня, чтобы она могла отойти в подсобку, поговорить без свидетелей, а потом стереть информацию на случай, если Козырю захочется проверить ее телефон. Сегодня, мучаясь этим странным нервяком, он первый раз набрал ей около десяти утра. Сейчас было уже три часа дня, а она молчала.
Вообще, ситуация Сергею не нравилась с самого начала, поскольку наставлять рога он считал неправильным. Несколько раз он уже хотел поговорить с Валерой, объяснить, повиниться, если надо, а потом намекнуть, что неплохо бы разойтись по-хорошему, ведь понятно же, кого в конце концов выбрала их женщина, а его, Валеру Козыря, она просто боится, о чем сама и сказала однажды, назвав мужа бестормозным и диким. Но Валя просила подождать.
Через час, кое-как отпросившись у начальника смены, Сергей сел в пыльную помятую маршрутку, вышел у Валиного дома, немного постоял, пытаясь вспомнить номер квартиры и шаря по кнопкам кодового замка (вдруг угадает продавленные), а потом вместе с какой-то девушкой зашел в подъезд.
Козырь грубо, с напором вставил ключ в замочную скважину, резко провернул и толкнул дверь. В квартире было тихо, интересно, как она там. Привязал он ее вроде крепко, но мало ли. Из большой комнаты послышался полускрип-полуплач, ты смотри, очухалась, курва, надо было в маленькой ее запереть, оттуда не так слышно. Вообще, хорошо бы пойти посмотреть, но лучше не надо, а то он раскипятится опять, так и вальнуть ее недолго. Пусть пока лежит, она живучая, бабы все такие, уж он Светку тогда приложил, и ничего, дите выкинула, правда, но оно и понятно. Козырь плотно закрыл дверь в зал, прошел на кухню, не глядя включил чайник, эх, жрать охота, обед пропустил. Залез в холодильник, достал миску с недоеденным салатом, ополовиненную упаковку колбасной нарезки, порыскал за шкафом, выудил припрятанную водку, открутил, пивнул прямо из горла, потом еще раз, вздрогнул от удовольствия, сунул три колбасных кружка в рот. В дверь позвонили. Козырь громко выматерился, но пошел открывать. Сейчас лучше не нарываться, это точно курьер какой-нибудь, дверью ошибся. Ну а даже если и соседи, сказать им, что, мол, извините за шум, у нас все в порядке, а Валька животом мается, вот и стонет.